Старик и голуби. Глава первая

Впоследние годы, когда наступает глубокая осень, на меня по-
стоянно наваливаются хандра и чувство необъяснимой тревоги.
Тело становится вялым, а голову посещают мысли тупые и страш-
ные. В такой период мне не хочется что-то серьезное начинать
делать или куда-то надолго отрываться от дома. Даже ссоры с женой на бы-
товые темы проходят тихо и неинтересно, что, естественно, устраивает меня,
но очень сильно раздражает мою вторую половину. В такие дни я дольше, чем
обычно, утром валяюсь в постели, а вечером – смотрю телевизор. Моя спут-
ница жизни с сорокалетним стажем этому состоянию поставила неутешитель-
ный диагноз под названием «старость», и при любом удобном случае напоми-
нает мне о нем. Иногда я изображаю на лице обиженный вид, но в словесную
перепалку не вступаю. И не оттого, что нечего возразить, а просто в целях со-
хранения бытовой стабильности и собственных нервных клеток, которые, как
известно, не восстанавливаются.
Вот и то утро, которому было суждено стать точкой отсчета истории рас-
сказа, началось по сценарию осеннего обострения моего настроения. Несмот-
ря на позднюю побудку и на то, что короткая стрелка настенных часов своим
острым концом уперлась в цифру десять, вставать с кровати я не торопился. Не
тревожила меня и жена, которая уже давно была на ногах и занималась домаш-
ними делами. Дверь в спальную комнату была плотно закрыта, поэтому чтобы
определить род ее деятельности, я ненадолго задержал дыхание и прислушал-
ся. «Лютики-цветочки поливает. Скоро до этой комнаты доберется», – без осо-
бого удовольствия сделал я заключение и на всякий случай прикрыл веки глаз.
Оказалось, сделал это вовремя. Буквально через десять секунд моя половина
117
открыла дверь спальной и, держа в руках пластиковую бутылку с водой, бы-
стро прошла мимо кровати к окну. Практически закончив поливать домашние
цветы, стоящие в глиняных горшках на подоконнике, жена, слегка поднявшись
на носочках ступней и навалившись вперед, посмотрела в окно и с возмущени-
ем в голосе произнесла: «Снова этот бомж собрал со всей округи голубей и раз-
брасывает из пакета корм. Когда это, наконец, закончится? Все отливы с улич-
ной стороны обгажены птицами! Куда смотрят ЖЭК и участковый? Неужели на
этого голубятника управы нет!? А ты что валяешься до обеда? Мог бы сходить и
поговорить с любителем городской фауны и флоры». Выслушав ее претензии,
я не стал вступать в полемику и, не открывая глаза, перевернулся на другой
бок. «Вот всегда ты так поступаешь, когда я обращаюсь с просьбой. Неужели
тебе не противно смотреть на голубиный помет, присохший к подоконнику? Да
хватит уж притворяться спящим! Скоро обедать пора будет садиться, а мы еще
не завтракали», – проворчала жена и вышла из комнаты.
После ее ухода я еще минут тридцать валялся в постели и невольно пере-
варивал слова любимой женщины. «И что она к голубятнику привязалась? Де-
лать что ли больше нечего? Кормит человек птичек и пусть продолжает кор-
мить – на здоровье. Может, в его жизни другой радости нет. Все полезней для
организма, чем пьяным под забором валяться или в помойных баках ковы-
ряться. Все то, что голуби нагадили на подоконник, первым же обильным до-
ждем смоется», – сделал я вывод и стал нехотя подниматься с кровати. Оказав-
шись в вертикальном положении, подошел к окну, открыл боковую форточку
и посмотрел с высоты тринадцатого этажа на площадку, где неизвестный муж-
чина на свежем воздухе организовал столовую для диких голубей. Я обнару-
жил его стоящим рядом с металлическим гаражом и облепленным десятком
пернатых друзей. Они сидели у него на плечах, голове и даже на спине. Основ-
ная стая волнообразно перемещалась вокруг своего благодетеля и энергично
подбирала с земли остатки брошенного корма. С улицы на меня потянуло хо-
лодом и сыростью. «Надо же, какой фанат голубиного царства! С неба сыплет
изморозь, а он никак не расстанется с птичками. Интересно, сколько лет этому
мужику? Неужели и в старости человек может наслаждаться общением с пред-
ставителями фауны, как в детстве? При случае необходимо познакомиться с
этим странным субъектом и попытаться выяснить мотивы, побудившие его
наладить тесную связь с сизарями», – подумал я и пошел совершать водные
процедуры.
После этого утра прошло еще несколько таких же скучных осенних дней,
которые не внесли в жизнь позитивного изменения. Правда, несколько раз
природа пыталась покрыть землю снежной периной, но ее потуги были без-
успешными. Едва долетев до цели, снежинки быстро таяли и превращались
118
в грязное месиво из пыли и воды. Я по-прежнему старался реже выходить из
дома и заполнял свободное время чтением полезной литературы и периоди-
ческой печати. Иногда садился в своем кабинете за рабочий стол и пробовал
вернуть вдохновение, чтобы приступить к написанию очередного романа. Но
все мои потуги были напрасными. Ленность ума и надуманная физическая сла-
бость не позволяли включиться в тяжелую творческую работу. Единственными
светлыми пятнами в моей серой жизни были редкие приезды родственников
и посещения нашей квартиры старыми товарищами. А так как я и мои друзья с
годами утратили былой интерес к горячительным напиткам, то и встречи наши
носили в основном творческий характер. Иногда, конечно, были исключения,
но очень редко и по особому случаю.
Такой случай возник в первых числах декабря. Субботним вечером в нашу
квартиру без предупреждения ввалилась в полном составе семья родной се-
стры моей жены, проживающая в отдаленном районе Московской области.
Но, несмотря на неожиданный приезд, мы искренне обрадовались этому и
незамедлительно приступили к сервировке праздничного стола. Вернее,
этой работой занялись сестры, а мы со свояком Алексеем были у них на под-
хвате. Уже через час вся компания дружно оккупировала гостиную и, весело
переговариваясь, брякала столовыми приборами. А еще через пару часов на
физиономиях большинства присутствующих стала появляться хмельная улыб-
ка. Разговор потерял свою стройность и сдержанную тональность. Смех ста-
новился громким и часто беспричинным. На это никто не обращал внимания
и продолжал повышать застольную активность. К двенадцати часам ночи эта
активность стала сходить на нет, и женщины призвали отойти ко сну. Мы со
свояком, естественно, этот клич услышали, но выполнили его не сразу. Толь-
ко после того, как опорожнили еще по две рюмки водки и минут за тридцать
обсудили текущие политические дела в стране, неуверенной походкой напра-
вились на ночной покой.
На следующее утро подъем был не из легких, но, преодолев земное притя-
жение и приступ сердечной нестабильности, в одиннадцать часов вся компа-
ния собралась на кухне и с жадностью употребляла минеральную воду и креп-
кий чай. Только после того, как удалили жажду, приступили к приему пищи.
Шуток и смеха, чем изобиловало вечернее застолье, было гораздо меньше, но
здоровый дух в организмах присутствовал. А с каждой дополнительной пор-
цией съеденного рыбного пирога, фирменного блюда моей жены, градус на-
строения у коллектива поднимался.
После плотного завтрака все перешли в гостиную и продолжили разгово-
ры в основном на житейские темы.
119
Незапланированная встреча с родственниками закончилась в семь часов
вечера. Лена, младшая сестра моей половины, скомандовала Алексею: «Подъ-
ем!» – и они засобирались в обратный путь. «Вы, конечно, молодцы, приехав
навестить нас, но плохо, что только на одну ночку. Следующий раз ждем вас
дней на пять, а то мы с Алексеем в этот раз даже напиться и опохмелиться
по-настоящему не успели, чем нанесли непоправимый вред организмам», –
пошутил я, прощаясь с гостями. «Довезет меня благополучно до дома, я ему
обязательно налью сто граммов коньяка и приголублю. Так что не волнуйся за
свояка, обижен не будет», – в таком же тоне ответила на шутку Лена.
Проводив гостей до их машины, стоящей рядом с площадкой, на которой
странный мужчина организовал столовую для голубей, мы с ностальгическим
настроением попрощались и неспеша двинулись с женой в сторону своего
подъезда. «Едва уговорила Ленку взять подарки, которые я давно купила и
никак не могла отправить ей. Хорошая у меня сестра. Вроде последней росла
в семье, а чувство меры сохранила. И детей в таком же духе воспитывает», –
тихим голосом произнесла моя половина. «Да и Алексей – мужик порядочный.
Сколько в нем юмора природой заложено, я до сих пор удивляюсь. Что не
анекдот – то премьера, что не рассказ – то интермедия. Вот выйдет он на пен-
сию, посажу его напротив и заставлю излагать на диктофон накопленное им за
прожитые годы. Потом издам книгу веселых анекдотов и рассказов от Пуртова
Алексея», – высказался я. «К тому времени, когда Алексей выйдет на пенсию,
ты не только писать разучишься, но как меня звать не будешь помнить», – по-
черному пошутила жена, намекая на периодические провалы в моей памяти.
«Все, что хорошее – я помню, а вот некоторые твои поручения бывает и забы-
ваю. Это не потому, что у меня память плохая, а потому, что мне их выполнять
не хочется», – отпарировал я, и мы весело засмеялись.
На следующее утро, в понедельник, нас разбудил резкий и громкий зум-
мер телефона. Жена подняла трубку и сонным голосом произнесла: «Алло.
Слушаю вас. А, это ты, Лена. Что-то по дороге случилось? Нет? Тогда почему
так рано звонишь? Да ты что! Где же Алексей мог их потерять? Хорошо, от-
правлю своего благоверного поискать их там. Договорились, в любом случае
я тебе позвоню. Пока». Закончив общаться с сестрой по телефону и положив
трубку, жена повернулась ко мне и стала рассказывать суть разговора: «Се-
годня утром Алексей не обнаружил в карманах и в салоне машины кошелек, в
котором лежали документы, включая паспорт. Где он мог потерять его, точно
сказать не может. Поэтому Лена просит сходить на место стоянки машины и
посмотреть там. Вдруг каким-то образом он из кармана выпал, когда Алексей
садился в салон. Так что хочешь – не хочешь, а вставай и иди на поиски. Может,
повезет, и ты его обнаружишь целым и невредимым». В другой ситуации я бы
120
еще и покапризничал, но здесь был особый случай. Необходимо было выру-
чать молодого свояка и оказать ему всяческое содействие в розыске пропав-
ших документов. Не дожидаясь повторной просьбы, встал с кровати, быстро
оделся и пошел на выход из квартиры.
Уже в вестибюле, поздоровавшись с консьержем, я посмотрел на часы, ви-
севшие на стене, и невольно пробурчал: «Только семь часов утра. В это время
на улице еще темно. Как я там смогу разглядеть кошелек Алексея?». Консьерж
удивленно посмотрел на меня, но спрашивать ни о чем не стал.
Подойдя к месту стоянки машины, я с удовлетворением отметил, что работ-
ники ЖЭКа иногда заботятся о жильцах и делают небольшие подарки, чтобы
не такой мрачной, как осень, казалась им их жизнь. Прямо посреди голубиной
«столовой» стоял бетонный столб, с которого на землю падали мягкие лучи
прожектора. «Совсем от реальности отстал. Если бы не документы Алексея, то
так бы и не обратил внимания на этот освещающий площадку фонарь», – поду-
мал я и приступил к поиску пропажи. Сделать это было непросто, так как к это-
му времени «чудак» голубятник выкинул на площадку первую порцию корма,
и стаи сизарей накрыли ее поверхность. Но как бы там ни было, минут за двад-
цать мне удалось тщательно обследовать предполагаемую территорию поте-
ри документов, однако результат не порадовал. Я с недовольством посмотрел
на снующих вокруг диких голубей, снял с головы кепку и резко махнул ею в
воздухе. Но поняв, что напугать сизарей у меня не получилось, тяжело вздох-
нул и пошел домой.
«Ну что? Удалось найти?» – с надеждой в голосе спросила жена, увидев
меня на пороге квартиры. «Нет», – коротко ответил я. «А «бомж» не мог по-
добрать их? Он ведь рано ходит голубей кормить», – подкинула она мысль.
«Может, и подобрал. Но, чтобы это узнать, необходимо будет сначала «бомжа»
найти», – нехотя ответил я, не очень веря в реальность этой версии. «А что его
искать? В одиннадцать часов он сам появится на площадке», – подсказала мне
моя половина. «Хорошо. Как только увижу его, сразу спущусь вниз и поговорю
с ним. Чем черт не шутит. Может, и правда повезет нам, а вместе с нами и Алек-
сею», – пообещал я и пошел в ванную умываться.
Голубятник появился на площадке в двенадцатом часу дня. Он установил
рядом с бетонным столбом складной стульчик, медленно сел на него, развязал
полиэтиленовый пакет, в котором находился корм, и стал горстями раскиды-
вать крошки хлеба перед собой. Буквально через минуту вокруг «кормильца»
появились сизари и весело приступили ко второму завтраку. «Ну что, пора
идти знакомиться с этим «чудаком»», – решил я и стал одевать куртку.
121
Решительность, с которой вышел на улицу, стала улетучиваться по мере
приближения к объекту моего интереса. Когда до голубятника оставалось ме-
тров десять, я стал мучительно размышлять над вопросом, с чего начать раз-
говор и как вести себя с этим человеком. Но, не успев ничего придумать, по-
дошел к нему почти вплотную и вежливым голосом произнес: «Доброе утро.
Голубей подкармливаете? Я тоже в детстве был увлечен голубиной страстью.
До тридцати пар держал домашних красавцев». Голубятник нехотя повернул в
мою сторону лицо и, не отвечая на приветствие, тихо, будто разговаривая сам
с собой, пробормотал: «А я в детстве голубей ел». После этих слов он вновь
повернул лицо к голубиной стае и продолжил разбрасывать крошки черного
хлеба. Не ожидая такой реакции от «бомжа» на свое появление, я озадачился
еще сильнее. «Видно, очень вредный этот дед? Наверное думает, что пришел
с ним ругаться по поводу прикармливания диких сизарей рядом с нашим до-
мом», – сделал я вывод и стал повнимательней присматриваться к голубятни-
ку. На вид ему было под восемьдесят лет, сухощавый, с небольшой жесткой
щетиной на лице и немного выпирающим вперед волевым подбородком.
Одежда на нем была достаточно заношенной, но очень аккуратной. Седую
голову покрывала шапка морского офицера советских времен, только без ко-
карды и пятиконечной звездочки. «Нет, жена, это не «бомж», а просто старый
человек, и наверняка имевший в прошлом прямое отношение к армии. Боль-
шим командиром, скорее всего, не был, но и рядовым ратную службу не нес.
Пожалуй, мичманские погоны носил», – подумал я и, осмелившись, спросил:
«Извините за назойливость, но мне необходимо задать вам вопрос: «Не нахо-
дили ли вы здесь сегодня утром кошелек с документами?». «Мичман» вновь
повернул лицо и, разглядывая меня снизу вверх, спросил: «Какая фамилия у
потерявшего кошелек?». «Пуртов Алексей Борисович», – почти выкрикнул я
в предчувствии предстоящей удачи. Но странный мужчина не разделил моей
радости и спокойно продолжил бросать на площадку крошки. «Так вы находи-
ли или нет сегодня утром кошелек?» – немного раздраженно спросил я. «Ты
не нервничай понапрасну. Сейчас закончу кормить голубей, и займемся твоей
пропажей», – ровным, четким голосом произнес «мичман». Услыхав ответ, я
сразу повысил старика в звании: «Пожалуй, офицерскую лямку в отдаленных
гарнизонах тянул. Вон какой нос породистый». Нос у голубятника и на самом
деле заметно выделялся и не очень подходил к его лицу. Он был несколько
длинноватым, широковатым, с тонкими, раздувающимися ноздрями. «Ну, что
стоишь? Пойдем», – внезапно прозвучал голос старика. «Куда?» – не сразу по-
нял я команду. «Ко мне домой за кошельком», – ответил старик и резко поднял-
ся со стульчика. Ловко собрав свой «трон», он сунул его под мышку и, слегка
прихрамывая на левую ногу, направился в сторону соседней с нашим домом
высотки. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ним.
122
«Крупный, видно, был в молодости мужчина. Метр восемьдесят пять, не
ниже. Это годы осадили его стать. Мне только шестьдесят один, а я уже заме-
чаю, как физиологически меняюсь. Интересно, сколько старику на самом деле
лет?» – невольно размышлял я, шагая в метре от голубятника. Удовлетворять
мое любопытство никто не собирался, да и задавать вопросы незнакомому че-
ловеку я бы не стал.
Мы молча зашли в подъезд высотки, поднялись на лифте на одиннадцатый
этаж и оказались в небольшом, загроможденном строительным материалом
коридорчике. «Может, я вас здесь подожду?» – робко спросил я, но ответа не
услышал. «Вот старый хрен! У него что, уши ватой заложены?» – мелькнуло во
мне раздражение, и я продолжил сопровождать деда. Подойдя к двери, об-
шитой деревянной вагонкой и прикрученной к ней табличкой с номером «сто
сорок семь», голубятник остановился, вытащил из кармана старого пуховика
ключ и вставил его в замочную скважину. Через мгновение дверь отворилась
и дед вошел внутрь квартиры. Заметив, что проем он за собой закрывать не
стал, я следом переступил порог прихожей комнаты.
Пока хозяин снимал обувь и верхнюю одежду, мне удалось рассмотреть
часть его «апартаментов». Бегло пробежав глазами по окружающему про-
странству, я сделал вывод, что состоят они из одной жилой комнаты, малень-
кой кухни и совмещенного санузла с ванной. Еще понял, что в них этот стран-
ный старик живет один, так как следов женской руки заметно не было. Но, тем
не менее, в квартире существовал спартанский порядок и продуманный до
мелочей хозяйственный антураж. На противоположной стене от входных две-
рей я увидел висящую рамку с черно-белой фотографией, на которой были
изображены двое мужчин в морской военной форме. Однако из-за моих зри-
тельных возможностей отчетливо рассмотреть их лица и звания мне не уда-
лось. Да и времени на это уже не было. Единственное, что я еще успел увидеть,
был портрет молодой и красивой пары, который появился в поле зрения, ког-
да дед открыл дверь жилой комнаты.
«Вот документы. В целости и сохранности», – произнес дед, протягивая мне
кошелек Алексея. «Огромное спасибо! Как мне вас отблагодарить?» – спросил
я и полез во внутренний карман пиджака, чтобы достать приготовленную на
всякий случай тысячерублевую купюру. «Отставить!» – неожиданно громко
скомандовал дед и почти втолкнул в мою руку кошелек. От неожиданности я
даже попятился назад, пробормотав: «Как же так можно? Вы ведь нам сильно
помогли». «Я исполнил долг гражданина, а за исполнение долга денег не бе-
рут», – чеканя каждое слово, ответил старик и всем своим видом дал понять,
что мое дальнейшее присутствие в квартире нежелательно. «Еще раз огром-