182

- Петь, смотри! – зашептал перепуганно Лёша.
Ребята остановились.
Недалеко от их тропы стоял седой благообразный старик. Тёмные длинные одежды его были подпоясаны и полностью скрывали ноги. Одной рукой старик опирался на кривое дерево, в другой держал длинный посох. Широкие рукава немного задрались, открывая тонкие запястья. Белая борода трепалась ветром по груди.
Открытая часть лица была худой и угловатой. Он хмуро глядел на ребят.
У ног старика сидели звери. Ближе всех – волки. Они жались к его ногам, заглядывали в лицо, словно надеялись на ответный взгляд и ожидали его. Чуть дальше сидели лисы и зайцы. Ещё дальше лежали олени и лоси.
Со зверями было что-то не так. Это ребята отметили. Сначала подумали, что они больны. Но неподалёку сидел бурый мишка, и ребятам на мгновение удалось заглянуть в его глаза. Медведь скоро отвернулся, но жалость успела ранить что-то там внутри. Взгляд его был...
- Да они же старые! – первым сообразил Петька.
- Кто? – отозвался Лёша и тут же понял. Звери.
Они были такими же старыми, как и сам пастух. Но только тот, в отличии от своих подопечных, имел твёрдый взгляд.
«Это он! Леший!», - понял Петя, но не сказал. Лишь сжал другу руку. И почувствовал, как Лёшины пальцы сжались в ответ.
- Мы пришли за Анюткой, - Петька наклонил голову и сощурил глаза. Теперь его лицо было таким же непреклонным и твёрдым, как лицо старика.
Лёша смотрел открыто и прямо. И спокойно.
Кажется, ситуация немного прояснялась.
Это существо, кем бы оно ни было, старик он или только кажется, был им явно не рад. Может потому, то он не любил людей, а может, не желал никаких перемен. Он приспособился к тому, что есть.
А есть лес, где он полный хозяин, есть другие существа, есть звери. Его устраивала та неизменность, которая образовалась после взрыва. Ребята это смутно почувствовали. И даже немного были согласны с ним. Но…
- Теперь мы здесь… Не в этом лесу, я имею в виду, а вообще…
- В жизни, - помог Петька. – И Анютка будет с нами.
- А мы тебя не трогаем. И твоих зверей. И твой лес. Мы сюда и не придём даже… - Лёша почувствовал, что последние слова были лишними. И ложными. Как он может это обещать? Мало ли каким боком повернётся жизнь? Ведь пришли же они сюда спустя несколько дней после того, как проснулись.
И старик, похоже, подумал так же. Растянул губы в недоброй ухмылке. И поднял чуть-чуть голову. И тут же пелена поплыла у ребят перед глазами, закрывая старика, открывая другие картины…

Мужик скачет на коне. Радостно и азартно гикает, машет кнутом, на скаку перевешивается на бок и хлещет кнутом по земле. Нет, не по земле. По зайцу пытается попасть. Бежит косой рядом с лошадью, отпрыгнуть в сторону не хватает сил или духу, того и гляди попадёт то ли под копыта, то ли под хлыст.
И лицо мужика приблизилось. Приблизился искривлённый в напряжении рот, а в нём слабо шевелился мокрый язык. Глаза приблизились. За их внешним весёлым блеском показалась мутное малоумие.

Не успели ребята сообразить, что за мужик им пригрезился, и где он скачет, как тот уже пропал и с зайцем, и с конём. А на смену пришла другая картинка. И из другого времени.
Мужик с похмелья ищет что-то в доме, матюкается. Нашёл! Скотч нашёл. Завалялся случайно в хозяйстве. Вышел во двор. Там, в дальнем углу, собачья будка и пёс на цепи. Увидел хозяина, завизжал радостно, хвостом завилял. Второй день ни крошки в пустом брюхе. Но это ещё терпимо. А вот пить страшно хочется! У хозяина в руках что-то есть. Неужто воду несёт? Собака от предвкушения быстро перебирает передними лапами.
Ошиблась собака. Напрасно радовалась.
Хозяин с матами и ненавистью обмотал собачью пасть липкой лентой.
- Повой теперь, сучоныш.
Повернулся в дом, пошёл искать чем бы опохмелиться. Но зацепился глазом за чайник на плите, схватился за ручку, стал жадно пить из носика. Полегчало. Поглядел в окно на пса.
- Теперь, небось не повоет.
Накануне пёс выл всю ночь. Спать не давал соседям. Те пришли ругаться. Пьяница их послал куда подальше, а потом озлился на пса. За тупость его и упрямство. За то, что его, хозяина, не слушает и не затыкается. Вот и решил наказать. Он же хозяин! Он же главный!

И снова в дальнее прошлое…
То ли весна, то ли осень. Грязи по колено. Жалкая кляча пытается вытянуть телегу. Провалилась она колесом в яму почти по самую ось. Всё… Не выбраться теперь. Не хватает у клячи сил. Зато у мужика хватает. Но не хочется ему слезать с телеги, не хочется лезть в грязь. Так помогает лошади. С телеги. Кнутом и бранью.
И рвётся, и рвётся, и рвётся кобылка. И что-то больно ёкает внутри. Что-то рвётся и там…

Пропали картинки. Снова лес. Снова старик. И волки заглядывают ему в лицо.
- А у нас в детдоме Настя Качанова была, - вдруг начал Лёша. – Так она шла один раз возле речки. Зима была. Правда, не слишком морозная. Лёд на реке кое-где был, где-то его ещё не было. Такая вот зима... И увидела Настя котят. В реке. И полезла туда… За котятами… Потом почти год в больнице лежала. Говорили, что кости простудила. Ребята говорили, что уколы прямо в колени ей делали… Кости протыкали… А котят тогда спасла… Вот такая ещё история была…
Старик и на это долго молчал, потом повернулся и пошёл. И вскоре скрылся из глаз в зелёных зарослях.