182

- Петь, смотри! – зашептал перепугано Лёша.
Ребята остановились.
Недалеко от их тропы стоял седой благообразный старик. Тёмные длинные одежды его были подпоясаны и полностью скрывали ноги. Одной рукой старик опирался на кривое дерево, в другой держал длинный посох. Широкие рукава немного задрались, открывая тонкие запястья. Белая борода трепалась ветром по груди.
Открытая часть лица была худой и угловатой. Он хмуро глядел на ребят.
У ног старика сидели звери. Ближе всех – волки. Они жались к его ногам, заглядывали в лицо, словно надеясь и ожидая ответного взгляда. Чуть дальше сидели лисы и зайцы. Ещё дальше лежали олени и лоси.
Со зверями было что-то не так. Это ребята отметили. Сначала подумали, что они больны. Но неподалёку сидел бурый мишка, и ребятам на мгновение удалось заглянуть в его глаза. Медведь скоро отвернулся, но жалость успела ранить что-то там внутри. Взгляд его был...
- Да они же старые! – первым сообразил Петька.
- Кто? – отозвался Лёша и тут же понял. Звери.
Они были такими же старыми, как и сам пастух. Но только тот, в отличии от своих подопечных, имел твёрдый взгляд.
«Это он! Леший!», - понял Петя, но не сказал. Лишь сжал руку другу. И почувствовал, как Лёшины пальцы сжались в ответ.
- Мы пришли за Анюткой, - Петька наклонил голову и сощурил глаза. Теперь его лицо было таким же непреклонным и твёрдым, как лицо старика.
Лёша смотрел прямо и открыто. И спокойно.
Кажется, ситуация немного прояснялась.
Это существо, кем бы оно ни было, старик он или только кажется, был им явно не рад. Может потому, то он не любил людей, а может, не желал никаких перемен. Он приспособился к тому, что есть.
А есть лес, где он полный хозяин, есть другие существа, есть звери. Его устраивала та неизменность, которая образовалась после взрыва. Ребята это смутно почувствовали. И даже немного были с ним согласны. Но…
- Теперь мы здесь… Не в этом лесу, я имею в виду, а вообще…
- На земле, - помог Петька. – И Анютка будет с нами.
- А мы тебя не трогаем. И твоих зверей. И твой лес. Мы сюда и не придём даже… - Лёша почувствовал, что последние слова были лишними. И ложными. Как он может это обещать? Мало ли каким боком повернётся жизнь? Ведь пришли же они сюда спустя несколько дней после того, как проснулись.
И старик, похоже, подумал так же. Растянул губы в недоброй ухмылке. И поднял чуть-чуть голову. И тут же пелена поплыла у ребят перед глазами, закрывая старика, открывая другие картины…

Мужик скачет на коне. Радостно и азартно гикает, машет кнутом, на скаку перевешивается на бок и хлещет кнутом по земле. Нет, не по земле. По зайцу пытается попасть. Бежит косой рядом с лошадью, отпрыгнуть в сторону не хватает сил или духу, того и гляди попадёт то ли под копыта коня, то ли под хлыст.
И лицо мужика приблизилось. Приблизился искривлённый в напряжении рот, а в нём слабо шевелился мокрый язык. Глаза приблизились. За их внешним весёлым блеском показалась мутное малоумие.

Не успели ребята сообразить, что за мужик, и где он скачет, как тот пропал и с зайцем, и с конём. А на смену пришла другая картинка. И из другого времени.
Мужик с похмелья ищет что-то в доме, матюкается. Нашёл! Скотч нашёл. Завалялся случайно в хозяйстве. Вышел во двор. Там, в дальнем углу, собачья будка и пёс на цепи. Увидел хозяина, завизжал радостно, хвостом завилял. Второй день ни крошки в пустом брюхе. Но это ещё терпимо. А вот пить страшно хочется! У хозяина в руках что-то есть. Неужто воду несёт? Собака от предвкушения подпрыгивает на передних лапах.
А хозяин с матами и ненавистью обматывает собачью пасть липкой лентой.
- Повой теперь, сучоныш.
Повернулся в дом, пошёл искать чем бы опохмелиться. Но зацепился глазом за чайник на плите, схватился за ручку, стал жадно пить из носика.
Пёс выл всю ночь. Спать не давал соседям. Те пришли ругаться. Пьяница их послал куда подальше, а потом озлился на пса. За тупость его и упрямство. За то, что его, хозяина, не слушает и не затыкается. Вот и решил наказать. Он же хозяин! Он же главный!
А пёс пить хотел.

И снова в дальнее прошлое…
То ли весна, то ли осень. Грязи по колено. Жалкая кляча пытается вытянуть телегу. Провалилась она колесом в яму почти по самую ось. Всё… Не выбраться теперь. Не хватает у клячи сил. Зато у мужика хватает. Но не хочется ему слезать с телеги, не хочется лезть в грязь. Так помогает лошади. С телеги. Кнутом и бранью.
И рвётся, и рвётся, и рвётся кобылка. И что-то больно ёкает внутри. Что-то рвётся и там…

Пропали картинки. Снова лес. Снова старик. И волки заглядывают ему в лицо.
- А у нас в детдоме Настя Качанова была, - вдруг начал Лёша. – Так она шла один раз возле речки. Зима была. Правда, не слишком морозная. Лёд на реке где был, где его не было. Такая вот зима была. И увидела Настя котят. В реке. И полезла туда… За котятами… Потом почти год в больнице лежала. Говорили, что кости простудила. Ребята говорили, что уколы прямо в колени ей делали… Кости протыкали… А котят тогда спасла… Вот такая ещё история была…
Старик и на это долго молчал, потом повернулся и пошёл. И вскоре скрылся из глаз в зелёных зарослях.