Неправильная аватарка 1-14

Глава 14

Существует три стадии принятия неизбежного:
отрицание, гнев и составление плана,
как на этом заработать. Я обычно начинаю с третьей.
(СРБН Достабль)

Путешествовать даже небольшим отрядом из пяти человек по джунглям гораздо безопаснее, чем с девушкой и грудным младенцем, толком не умеющим ходить. Дорога до холма с пещерой-храмом заняла всего три недели. Но на границе поляны все сопровождающие меня мужчины остановились и отказались идти дальше. Причём рожи у них были такие, что казалось, вот-вот они бросятся наутёк. Мне так и хотелось сделать какое-нибудь «Бу!», чтобы посмотреть, как эти четверо мужиков, хвалившиеся своей силой и отвагой по вечерам у костра, побегут прочь, сверкая пятками.
Я вот только не поняла, зачем они это делают: на меня впечатление хотят произвести, друг перед другом хвастаются или прячущихся в ночных джунглях шихах стараются отпугнуть. Удержалась. Они ведь могут далеко убежать, собирай их потом по джунглям. Или вообще придётся одной возвращаться в деревню со всеми вещами. Отвела наш маленький «отважный» отряд к ручью, где спутники занялись разбивкой лагеря, а я вернулась «домой».
Прежде чем спуститься вниз, посмотрела на могилу Анатольича. Крест с неё куда-то пропал, а невысокий холмик практически сравнялся с землёй, и заметить его в изумрудной траве было очень непросто. Присев рядом, немного помолчала. Сначала хотела положить на могилу остатки очков, но потом подумала, что они ещё мне самой пригодятся. Ограничилась: «Спасибо. Ты был не таким уж плохим старым козлом. Мне жаль, что так вышло и что у нас с тобой ничего не получилось».
Расчистив проход, я спустилась вниз. Казалось, ничего не изменилось. Ни одной новой ниши не открылось. В звонкой тишине я подошла к алтарю, положила на него руку и закрыла глаза. Ничего не изменилось. Постояв немного, я пожала плечами.
Так тихо. Будто время здесь остановилось, а я и не уходила. Странно — я ждала чего-то: знака, голоса, вспышки в нишах. А тут только пыль и холод камня
— Так что же ты от меня хочешь, Бааст? — шёпотом спросила я.
Молчание было мне ответом. Собрав в сумку инструменты, я уже собралась подниматься, но тут мой взгляд упал на айфон. Усмехнувшись, достала его, попробовала включить. Статусная вещь никак не отреагировала на моё прикосновение. Сначала была мысль прихватить его с собой, но потом решила убрать обратно.
Когда поднималась обратно, мне показалось, что я услышала тихое хихиканье. Остановилась, прислушалась. Нет, наверное, всё-таки показалось.
Три дня мы собирались в обратный путь. Медицинские инструменты были отнюдь не главной целью нашего похода. Как я уже говорила, флора и фауна моего «проклятого» леса имела отличие от того, что росло и бегало вокруг деревни и в остальных «локациях». Мы наловили яйценосных крабов и пауков-шелкопрядов, собрали кое-какие овощи и травы, и, главное, сахарные луковицы, которые были значительно больше и слаще тех, что можно было найти у реки. Путь обратно занял у нас ещё три недели.
Как-то раз, ещё когда мы жили в пещере, собрав крабьи яйца, Акка поленилась их убрать в тёмное место, просто забыла про них. Когда я их нашла, там уже готовы были вылупиться маленькие крабики. Используя «томограф», я решила внимательно изучить анатомию уродцев. Особенно меня интересовал «механизм плевания кислотой».
Оказалось, что он состоит из двух желёз, каждая из которых выделяет противную, но в общем-то безвредную жидкость. А вот когда они смешиваются, получается какая-то сильно жгучая химическая дрянь, от которой на коже остаются ожоги как от кислоты. Эти механизмы можно было довольно просто ликвидировать, проколов у только что вылупившихся крабов ещё не сформировавшиеся железы иглой, и тем самым не дать им развиться.
Вторая проблема в разведении крабов была в том, что с помощью игольчатых отростков на ножках они могли лазать практически по отвесным стенам. Это мы выяснили, когда в одно прекрасное утро наши крабы сбежали и сожрали половину посевов на огороде. Так что, кроме желёз, приходилось купировать и отростки на ножках только что вылупившихся крабов, наподобие того, как у домашних птиц иногда подрезают крылья.
По возвращении в деревню нам с Кибо и с поддержкой Джуги и, как ни странно, Стакхоса, где-то за год получилось организовать крабью ферму, обеспечив деревню крабьим мясом и яйцами. Проблем с кормёжкой ракообразных не было: они ели буквально всё, особенно если это что-то слегка подпорченное, а этого «добра» в деревне было хоть отбавляй.
В процессе расчистки земли под «фермы» я наткнулась на небольшое заболоченное озеро и посадила туда сахарные луковицы, которые отлично там прижились. Через два сезона дождей я вновь наладила производство пива. Как и ожидалось, напиток народу понравился, и вскоре на берегу озера появилось маленькое поселение, специализирующееся на производстве пенного напитка.
Особой моей гордостью стало производство паучьего шёлка. Я далеко не энтомолог, но эти создания были, на мой взгляд, самыми загадочными после чешуйчатых собак с двумя сердцами. В природе, где я их встретила, они жили в камышах, где плели свою паутину, которой ловили мальков и прочую мелкую живность.
Как-то случайно, когда жила одна, обратила внимание на одну маленькую заводь, оставшуюся после сезона дождей. Паук плел в ней сеть, но так как больших рыб в его новом ареале не было, её никто не рвал. Из любопытства я стала следить за пауком, доливая воду в его новый «ареал» и подкармливая мальками, насекомыми и остатками со своего стола.
Через месяц его паутина стала крепкой, вроде медицинской марли, но паук не переставал её ткать. А к началу следующего сезона дождей я получила кусок серой ткани размером где-то с четыре ладони. Замочив её на неделю в крепком соляном растворе, а потом помыв с мылом и хорошенько прополоскав, я получила то, что называла паучий шёлк. Ткань была прочная, лёгкая, очень похожая на настоящий шёлк, только имела совершенно другую структуру.
Мне удалось организовать производство ткани, привлекая в качестве работников стариков из «дома слабых». Уход за пауками не требовал физической силы, но занимал много времени. Это было чем-то похоже на разведение пчёл на Земле. Наверное, года три мне понадобилось для налаживания производства, а потом, когда ткани стало достаточно для товарообмена, старики сами втянулись в этот процесс.
Ткани и пиво высоко ценились окрестными племенами, и вскоре возле нашей деревни образовалось что-то типа ярмарки, которая начинала работать перед началом сезона дождей. Представители других племён приходили и обменивались своими товарами с жителями деревни и между собой.
Я объяснила Джуге принцип предоставления услуг аренды торговых площадей, и он построил несколько навесов на поляне перед деревней, предоставляя складские и гостиничные услуги торговцам. Отдельно действовал мой «медицинский центр», номинальным руководителем которого был шаман Стакхос, взявший себе двух учеников. Они довольно хорошо справлялись с производственными травмами и желудочно-кишечными заболеваниями с помощью моих лекарств. Я с Кибо в основном оказывали услуги «женской консультации» и акушерства, благодаря чему существенно снизили детскую смертность. Иногда оказывала хирургическую помощь в экстренных случаях.
Шулак организовал производство лодок из циновок, пропитанных каучуком, натянутых на раму и обработанных эпоксидными смолами. Идею конструкции я подала ему после особенно классного секса на берегу реки. Мы лежали, обнявшись под звёздами, и я вспомнила, как один раз так же лежала с бывшим бойфрендом на Земле. Он тогда затащил меня на сплав по реке, когда мы отдыхали в Таиланде. Там мы плавали на лодках, которые были сделаны из алюминиевого каркаса, обтянутого прорезиненной тканью.
Шулак быстро подхватил идею и с утра занялся её реализацией. Не с первого раза, конечно, но через две недели он получил первый образец, который не переворачивался, стоило в него сесть и сделать один гребок веслом. А через месяц у него стали получаться вполне приличные, как бы это сказали в моё время, конкурентоспособные изделия. Эти новые лодки было делать гораздо быстрее и проще, чем раньше, когда их приходилось выдалбливать из цельного куска дерева.
Уровень жизни повысился, и в деревню потянулись «эмигранты» из других племён. Джуге даже пришлось ввести некоторые ограничения. Какие? Очень простые — Тех кто не соблюдал гигиену, требовал к себе  особого отношения, не работал пытаясь питаться на халяву из общего котла, задирался с коренными жителями или просто ему не нравился он выгонял, поколачивая палкой.
Быстро растущему поселению нужны были инструменты, которых катастрофически не хватало. Чтобы решить эту проблему, Джуга решил организовать «торговое посольство» к «людям, живущим возле горячего камня». В состав торгового представительства вошли я, Шулак и носатый Нанксинг, а также ещё шесть мужчин и три женщины. Оставив на хозяйстве Кибо со Стакхосом в нашем «медцентре», я, прихватив лекарства и медицинские инструменты, погрузилась в одну из четырёх лодок.
Пять дней мы плыли вверх по реке, пока на горизонте не показались горы, над которыми поднимался столб дыма. Найдя подходящее место на берегу, мы причалили. Оставив лодки под охраной, мы взяли товары, приготовленные на обмен, и двинулись в сторону гор. Товаров было много, а людей мало, даже мне пришлось нести тюк с тканями.
Ещё через три дня мы подошли к деревне. У её ворот, над толпой вышедшей нас встречать, возвышался самый высокий и мускулистый человек, которого я видела. Он бы на конкурсе или соревнованиях культуристов явно смог бы претендовать на призовые места.
— Приветствую тебя, Чанъин, — сказал вышедший вперёд Шулак. — Позволишь ли ты нам войти в твоё селение и обменяться товарами?
— Приветствую и тебя, Шулак, и людей, что пришли с тобой. Заходите, мы будем рады вам.
«Интересно, а что бы сделал Шулак, если бы ему сказали "иди нафиг отсюда"?» — подумала я. Путь был долгий, и нам всем пришлось подниматься в гору с тяжёлыми тюками товаров. Нам выделили площадку, чтобы могли разместиться, принесли воды и немного еды. К заходу солнца мы разбили маленький лагерь, установили несколько навесов и повалились спать — все были вымотаны долгим и трудным путешествием.
Я проснулась от того, что кто-то тормошил меня за плечи.
— Идите в жопу, — сказала я, попытавшись отмахнуться и укрыться с головой одеялом.
— Ольга, вставай, нужна твоя помощь, — Нанксинг стянул с меня одеяло.
— Отстань, длинноносый похотливый дятел, я устала и трахаться с тобой не буду.
— Младшая жена вождя не может разрешиться от бремени. Я сказал, что ты можешь помочь.
— А что, без меня никак не обойтись? — спросила я, понимая, что уже не отвертеться.
Пришлось собирать инструменты и идти к пациентке, не позавтракав. Нет, ну как же не хватает чашечки хорошего кофе! Мысленно перебирая всё, на что я готова за чашечку капучино, мы с длинноносым Казановой подошли к хижине местного вождя.
Внутри, на полу, лежала обессиленная роженица, вся покрытая бисеринками пота и часто дышащая. Возле неё суетились несколько женщин. В углу сидел местный шаман, похожий на высохшую мартышку, и стучал в маленький барабанчик. Рядом с ним сидел тот самый великан, который встречал нас у ворот. В каменной курильнице дымились травы странно знакомым сладковатым запахом.
Я опустилась на колени и осмотрела роженицу — молодая девчонка, лет четырнадцать-пятнадцать от силы. Ранние браки и роды в этом мире считаются нормой, а что тут ещё делать? Высших учебных заведений, забивающих мозги молодым людям ненужными знаниями, тут нет. В нашем мире девяносто процентов выпускников вузов работают не по специальности: баристами, риелторами или, например, эскортницей. Учится человек шесть лет на астронома, а работает страховым агентом.
Причина того, что девочка не могла разродиться, была понятна с первого взгляда — слишком крупный плод. Мой «томограф» только подтвердил первоначальный диагноз.

— Я могу помочь твоей жене, Чанъин, — сказала я. — Мне нужно будет много горячей воды, и пусть Нанксинг принесёт мне рулон свежей чистой ткани из наших товаров. Также мне понадобится помощь. Нужно будет держать женщину, пока я буду извлекать из неё ребёнка.
Женщины и шаман попробовали заголосить, но великан прикрикнул на них, и они побежали выполнять его распоряжения. Через пять минут на костре стоял горшок, в котором кипятилась вода, а Нанксинг принёс мне рулон ткани. Прокипятив кусок ткани и обдав кипятком инструменты, я приказала крепко держать роженицу. Время было мало, и ждать, пока подействует наркоз, не было времени.
Великан держал руки, а Нанксинг и шаман — ноги женщины. Жёнам вождя я сказала, чтобы они стояли рядом и были готовы принять ребёнка. Присев перед роженицей, объяснила, что буду сейчас делать. Нанксинг не удивился — он слышал о том, что я делала кесарево несколько раз роженицам «людей реки». Но что было удивительно — со стороны наших новых знакомых тоже не последовало возражений. Как я узнала позже, такие операции иногда делались и ранее, обычно когда становилось ясно, что женщину уже не спасти.
Резким точным движением я разрезала живот и матку, достала ребёнка и плаценту, перерезала пуповину и отдала его стоящим рядом женщинам, после чего зашила матку и живот. Обработав швы, я дала выбившейся из сил женщине немного наркотической настойки. Подождала, пока она уснёт, и вышла наружу, поманив за собой великана.

— Она будет жить? — первым делом спросил он у меня.

— Скорее всего, да, если будете ухаживать за ней, как я расскажу.

— А мой сын?

— Надеюсь, тоже. Крупный мальчик и, наверняка, сильный, как и его отец. Но вообще хорошо, что вы обратились ко мне. Удача улыбнулась тебе, видимо, сама Баст направила меня вместе с торговцами для обмена в твоё селение.

— Шулак рассказывал, что ты выгнала злого шихах аппендикса, который грыз его изнутри десять дней и ночей.

— Да, было такое, когда мы только познакомились.

— Ты его женщина?

— Нет, — я рассмеялась. — Хотя иногда я сплю с ним, но я не его женщина.
Мои сексуальные похождения среди жителей реки могли бы стать основой для нескольких десятков, а то и сотен полнометражных порнофильмов. Я поменяла множество любовников и любовниц, виной тому было моё какое-то фантастическое либидо — такой похоти у меня не было даже в пору моего пубертата. И что странно, при этом я практически не сталкивалась с какой-либо ревностью и сама ничего подобного ни к кому не испытывала.

— Я поменял бы тебя на пять, нет, на десять молодых мужчин. Как думаешь, Джуга согласится?

— Нет. Может, он-то и согласится, только я не соглашусь.

— Я возьму тебя в свой гамак и сделаю старшей женой и разрешу тебе бить остальных моих жён, не спрашивая моего разрешения.

— Ого, как меня высоко ценят! Это потому, что я такая красивая?

— Ты, конечно, очень красивая, хотя и очень маленькая. Но твоё умение врачевать стоит много больше.

— Ну вот и разбились мои мечты стать королевой красоты. Я так надеялась, что это любовь с первого взгляда. Давай так: сегодня ночью я приду к тебе, а потом выберу одну девочку из твоего племени и возьму к себе в обучение. Через пять лет она вернётся в ваше племя и будет лечить людей.

— Хорошо. Но если после этой ночи ты передумаешь, я поговорю с Джугой.
Вернувшись в наш лагерь, я первым делом пошла искать Шулака. Он показывал наши товары местным жителям. Отозвав его в сторону, я рассказала ему о моём разговоре с местным вождём и предложила отложить переговоры до завтра, пообещав, что с утра Чанъин будет более покладистым. Шулак усмехнулся моим коварным планам и согласился последовать моему совету. Ткнув его в бок, я сказала, чтобы он не жадничал, а приготовил мне вечером две раковины розового пива.
Вернувшись в лагерь, переоделась в свежее бикини, позавтракала и пошла навестить молодую маму и ребёнка. Роженица ещё спала, у неё было ровное спокойное дыхание, ребёнок лежал рядом и тоже спал, пуская слюни. Осмотрев их, я убедилась, что всё в порядке, и попросила Чанъина дать мне провожатого, чтобы показать мне местные достопримечательности. Великан сказал, что сам мне всё покажет.
Посёлок жителей горячего камня был немного меньше речного. Заинтересовавшись таким странным названием, я попросила моего спутника рассказать историю его происхождения. Усмехнувшись, он махнул мне рукой, приглашая следовать за ним.
Выйдя из посёлка, мы вскоре подошли ко входу в пещеру, из которой шёл поток тёплого воздуха. Чанъин зажёг приготовленный возле входа факел и шагнул во тьму, я последовала за ним. Вскоре тоннель расширился, и мы вышли в огромную пещеру, которую пересекала огненная река раскалённой лавы. Вдоль реки суетились какие-то люди. Подойдя ближе, я увидела, что они заняты производством инструментов и оружия.
Большими каменными ковшами на крепких длинных ручках они зачерпывали раскалённую магму и доставали её из реки. Потом добавляли в ковш чёрный песок, перемешивали с помощью каменных стержней и выливали в выдолбленные в камне формы. Когда изделие остывало, его доставали и с помощью коротких сколов «затачивали», потом передавали на шлифовку. Я взяла посмотреть сделанный только что нож — это был близнец стеклянного ножа Акки, которым она пыталась меня ударить при нашем знакомстве.
Чуть дальше располагалась гончарная мастерская. Местные гончары догадались до использования гончарного круга. Обжиг изделий происходил в специальных нишах под присмотром мальчишек, которые постоянно поворачивали изделия для равномерного обжига. Основным недостатком этого процесса был тяжёлый горячий воздух, обжигающий лёгкие. Я рассказала экскурсоводу, как сделать простейшую ватно-марлевую повязку, напомнив, что мы привезли для неё материал.
Окончив экскурсию, вождь пригласил меня к нему на обед. Я отказалась, сославшись на множество дел, ждущих меня в лагере, но пообещав прийти на ужин.
Вечером я искупалась в протекавшем недалеко ручье, натёрлась пахучими травами, которые использовала вместо духов, сделала себе макияж. К этому времени я научилась делать не только тушь для ресниц, но и пасту, которую можно было использовать в качестве губной помады. Полюбовавшись на своё отражение в миске с водой, я прихватила две раковины с розовым пивом и отправилась на свидание.
Чанъин ждал меня у входа в хижину, но не повёл меня внутрь, а пригласил следовать за ним. Я согласилась, но перед этим всё-таки зашла в хижину проверить роженицу и младенца. У них всё было хорошо, молодая мама кормила первенца грудью. Я передала женщинам, ухаживающим за ней, лекарства, объяснила, как ухаживать за роженицей, и вернулась к ожидающему меня кавалеру.
Мы с ним пошли в сторону их литейного завода, но немного не доходя, свернули на малозаметную тропинку, вьющуюся по склону. Вскоре мы вышли на небольшое плато, по которому были разбросаны небольшие озёра, над которыми поднимался пар. Чанъин снял набедренную повязку и погрузился в небольшой водоём, жестом пригласив меня присоединиться.
Не поняла? Меня же вроде как на ужин приглашали. Что, совсем кормить не будут? Вот ведь жмот! Я разделась, немного поломалась, как бы думая, стоит ли принять приглашение, на самом деле поворачиваясь наиболее эффектным ракурсом, чтобы мужчина мог рассмотреть и оценить, какое счастье сейчас свалится ему в бассейн. Затем, отдав ему в руки одну раковину, опустилась в горячую воду.
Боже мой, горячая ванна! Пусть и пахнувшая слегка тухлыми яйцами. Хрен с этим ужином, он — мужчина моей мечты. Чанъин хлопнул в ладоши, и из темноты вынырнули две женщины. Воткнув в землю зажжённые факелы, они поставили прямо на воду перед нами два деревянных подноса с различной снедью. Е-маё! Сбываются мечты моего пубертата — горячая ванна под открытым небом. На подносах, правда, не суши с роллами, а какое-то нарезанное мясо и сушёные осьминожки, но всё-таки. А Чанъин хитрец, окучивает меня по полной. Так я и не против, только за.
Женщины устроились на берегу и стали массировать мне и моему кавалеру шею и плечи. Ну всё, кто тут последний в очередь в местный гарем? Мы выпили пива, которое определённо понравилось моему спутнику, и приступили к романтическому ужину.
Перекусив, Чанъин жестом отозвал женщин, подошёл ко мне, взял меня на свои большие, сильные, мускулистые руки. Я почувствовала себя пушинкой, подхваченной ветром. Прижав меня к своей широкой мускулистой груди, он вышел из озера и положил меня на постель из чистых благоухающих трав. А вот дальше не расскажу — дети могут прочитать и не так понять, а взрослые и так поймут. Скажу только, что я всё-таки оказалась на высоте. До рассвета мы делали… много чего, устраивая короткие перерывы, чтобы глотнуть пива и окунуться в горячие водоёмы.
Ах, если бы он ещё такси с утра вызвал или хотя бы сигаретку предложил! Я вообще не курю, но после хорошего секса люблю выкурить хорошую сигарету. А лучше, чем с этим великаном, мне было только с Иркой… Но нет в жизни совершенства. Пришлось идти пешком, а идти было ох как неудобно — агрегат у этого великана был под стать его росту. Вернувшись в лагерь, я тут же завалилась спать и проспала до самого вечера.
Проснувшись вечером, первым делом увидела довольную рожу Шулака. Он рассказал, что переговоры прошли успешно и мы будем обеспечены инструментами и гончарными изделиями, которые будут обмениваться с большой выгодой для нас. Правда, было выдвинуто условие, чтобы одна маленькая рыжая девушка не менее одного раза в сезон сопровождала караван с товарами.
Я привела себя в порядок и пошла навестить пациентов. У них всё было хорошо, и, поблагодарив (причём искренне) Чанъина за волшебную ночь, напомнила ему о выборе ученицы. Как и в случае с Кибо, я выбирала, ориентируясь на запах. Нашлось сразу две семилетние девочки-близняшки, которые были то ли внучки, то ли племянницы местного шамана. Их звали Сосо и Анару. На следующий день, закончив товарообмен, мы двинулись в обратный путь.
Вернувшись домой, я первым делом уговорила Джугу, чтобы он расширил мой домик, сделав пристройку для учениц. Кроме этого, я выпросила в качестве «платы за патент и особые услуги при переговорах» ежемесячную плату в виде ткани, производимой на нашей мануфактуре. Изготовив чернила из пепла грибов, я научила учениц письму и чтению, используя русский алфавит. Если на эту планету когда-нибудь прилетят космонавты с Земли и увидят эти письмена… Хотела бы я посмотреть на их рожи.
Это были, наверное, самые спокойные годы моей жизни. Вставая каждое утро, знала, что буду делать сегодня и завтра. Я была нужна людям, и они платили мне за лечение не только натуральными продуктами, но и уважением.
Через четыре года, прошедшие после путешествия к людям горячего камня, к нам прибежал гонец из племени людей, живущих на болоте. Там началась чума.