Иваныч и глобальный мир

Я, признаться, долго считал себя человеком широкого взгляда. Даже слишком широкого. Такой взгляд, знаете ли, когда охватываешь сразу весь земной шар, с низкой орбиты, и тут же начинаешь его ненавидеть.

Внутри меня живет Иваныч - внутренний голос. Он всегда всё знает. Он геополитик, стратег, моралист и прокурор в одном лице. Просыпается раньше меня, сразу лезет в интернет за новостями и докладывает, без прелюдий: - Мир в труху. Порядка нет. Люди идиоты. Правды в людях нет, ой нету. Всё катится в бездну.

Говорил он убедительно, зараза. С цифрами, с примерами, с Сирией, Африкой, Азией и Ближним Востоком за один присест. После такого доклада за себя становилось неловко: человечество гибнет, а ты тут чай собрался пить. Настроение в утиль. И так день за днём.

Казалось, что стоит мне перестать ненавидеть глобальное зло и оно тут же победит. Я мысленно поил голодных детей Африки молоком, а в это время в Ливии начали торговать рабами. Я бросался в Триполи, а в Азии уже вешали "не тех". Перелетал туда, и тут же,  где-то ещё начинался новый кошмар.

Дошло до того, что Иваныч начал будить меня по ночам и проверять каждый час, скоро ли утро, чтобы побыстрее зайти интернет и войти в большой  мир. Под глазами зачернели круги, а домашние стали обходить меня десятой дорогой, чтобы не попасть под горячую руку.

Я долго слушал Иваныча. Верил ему. Страдал.
А мир нет. Он жил своей жизнью.

Миру, как выяснилось, абсолютно наплевать на мои мучения.  Появилось странное ощущение, что ему даже безразлично, жив ли я,  его самоотверженный защитник, или уже помер.

И тут меня посетила мысль, простая и неприличная: а не вытащить ли мне своё внимание из глобального мира, раз ему на моё внимание с Вавилонской башни?

Мир я не контролирую. А вот со своим вниманием, кажется, ещё могу разобраться.

Эксперимент начался.

Я плюнул.
Метафизически.
На то, на что не могу повлиять.

И попытался втиснуться в свой маленький мир, тот, в котором я хоть что-то значу. В нём были люди, с которыми я реально говорю, а не мысленно спасаю; парк, где деревья почему-то растут без моего участия; магазин, где продавщица здоровается со мной чаще, чем министры с народом; и даже семья, которая, как ни странно, ждала моего внимания больше, чем дети Африки.

Через некоторое время ко мне вернулся нормальный сон.
А вместе с ним и способность замечать хорошее.

Оказалось, что хорошего чрезвычайно много. Просто мы не замечаем его, пока оно есть. Даже то, что у тебя сейчас ничего не болит, есть крыша над головой и ты не умираешь от голода,  уже чудо. А дальше чудес становится только больше. Но мы их видим лишь тогда, когда они исчезают.Мы не ценим блага, пока их не отобрали. Поэтому я решил обнаруживать хорошее заранее и радоваться ему авансом.

Мир, разумеется, не стал идеальным. Зато моё отношение к нему перестало быть "глобальным".

Как-то Иваныч возмутился:
- А как же дети Африки?!

И я ответил ему честно: у меня есть свои дети, которых я могу накормить. А до тех не могу дотянуться.

Вот какая неприятная правда: когда ты хочешь изменить большой мир, он подсовывает тебе одну беду за другой. Не успеваешь переварить одну, на пороге уже следующая. И так до бесконечности. И в какой-то момент ты понимаешь, что это не ошибка. Это архитектура бытия.

Реальность подсовывает тебе иллюзию.

Ненавидеть мир, который вне тебя, - занятие затратное и бесполезное. Мир не чувствует твоей ненависти. Он не страдает. Страдаешь только ты. Это как дуть на тлеющие угли, надеясь их потушить: внутреннее пламя разгорается лишь сильнее.
И тогда я понял: жить стоит в своём маленьком мире, там, где твой выбор имеет значение.

Когда человек говорит "я ненавижу этот большой мир", его Эго живёт в иллюзии. И люди, отключённые от реальности, опасны прежде всего для самих себя: их легко направить, легко воспламенить, легко использовать.

Я хочу жить в своём малом мире и отвечать за него. Хочу, чтобы Иваныч переквалифицировался из геополитика в дворника моего внимания.

И напоследок без стыда: я долго жил в иллюзии, игнорируя реальность.
И знаете что? Я никому ничего не должен.
Большому миру в первую очередь.