Моя хорошая 2 Продолжение

Жили мы в квартире в два этажа. На втором этаже располагались две комнаты через небольшой пятачок. Вниз шла крутая лестница, с которой мы сознательно или несознательно все время скатывались. Наверху в одной из комнат мать сделала себе будуар. Здесь она хранила незамысловатую косметику и свои наряды. Когда родители уходили в гости, мы наряжались в мамины наряды и играли в сюжетные игры. Особенно я хорошо помню массивные лаковые черные туфли с большой серебристой пряжкой. Чаще всего я наряжалась в невесту или Фантомаса. Для наряда из невесты делала из накидки на подушку фату, а для Фантомаса надевала полосатую пижаму и натягивала на голову чулок. Будучи Фантомасом, я должна была прятаться, а потом бить палкой кого-нибудь по голове. После наших игр в доме был жуткий разгром. Из гостей мать с отцом, как правило, приходили навеселе и поэтому нас не ругали.
В другой комнате на втором этаже была детская, в которой жили мы - я и две мои сестры. Здесь стояли три кровати, два письменных стола и шкаф с книгами. Здесь мы спали, делали уроки, играли в детские игры и дрались, как когда-то отец со своими братьями. Дралась в основном я со своей старшей сестрой. Она была сильнее, и мне изрядно доставалось. Мы дрались всем, что попадалось под руку, по комнате летали подушки, книги, портфели и другие предметы. И орали мы при этом не по-детски. В какой-то момент отцу это надоедало, он поднимался на второй этаж и шлепал меня и старшую сестру ремнем. Было небольно, но обидно. После этого мы, глотая слезы, начинали наводить в комнате порядок.
Я была маленькой и очень худой. Мать с жалостью смотрела на меня и огорченно говорила, что соседи думают, что меня дома совсем не кормят. Вообще драки сопровождали все мое детство. Я нещадно дралась не только со старшей сестрой, но и с другими девочками во дворе. Мальчишки меня не трогали, хоть я и задиралась. Только один раз, когда я вывела из себя какого-то пацана, в меня бросили камень. Камень рассек бровь и потекла кровь. Остался шрам. Остались шрамы и на пальцах правой руки от ножа, которым мне угрожали. Я схватила лезвие рукой, и когда потекла кровь, угрожавший сразу отступил.
Особенно ожесточенно мы дрались со старшей сестрой. Она заставляла меня прибирать квартиру, а я всячески этому сопротивлялась, так как во мне всегда сидел дух непокорности. Тогда она брала швабру и начинала меня колотить. Некоторое время я терпела, пока во мне не взыграла чеченская гордость, и я крепко дала ей сдачи. С тех пор она меня больше не трогала.
Конечно, со временем я изменила методы сопротивления, продолжала сражаться, используя хитрость и коварство. Особенно мне тяжко пришлось, когда я работала в одной организации, где в начальниках были одни мужики. У них были серьезные причины ополчиться против меня. По сути, я оказалась в изоляции. Чтоб не попасть в немилость к начальству, коллеги перестали со мной даже здороваться. Конфликт затянулся почти на пять лет, в течение которых меня активно выживали. Я, как всегда, уперлась рогом, в итоге всех победила и обеспечила уважение к себе на многие годы.
В первом классе я дралась со своим напарником по парте. Сначала я сидела с Толиком Л., который мне очень нравился. До сих пор помню его фамилию. Но учительница посадила меня с отвратительным мальчишкой, который воровал и съедал мой завтрак. Однажды он вывел меня настолько, что я запустила острие перьевой ручки прямо ему в глаз. К счастью, промахнулась. Мне за это очень влетело и в школе, и дома. Много позже, когда я уже окончила школу, я его встретила. Он радостно бросился ко мне. Я же ответила ему холодным презрением. Он все забыл, в отличие от меня.
Окна комнаты, в который жила я с сестрами, выходили на крышу летней веранды, которую построил отец. А прямо у веранды рос огромный виноградник. Летом огромные кисти винограда созревали и лежали прямо на крыше. Мы вылезали в окно на крышу, собирали виноград и объедались им. Летом шифер крыши нагревался и ногам было горячо и приятно.
Еще в нашем небольшом садочке росли яблоня, вишневое, сливовое и абрикосовое деревья. Абрикосы росли на дереве у деревянного летнего душа, в котором вода нагревалась от солнца. Я забиралась по приставной лестнице на крышу душа, срывала ягоды и отправляла прямо в рот. Так я и росла. Большую часть года ходила босая в коротком летнем платье или шортах. Систематически начала носить обувь только тогда, когда пошла в школу. Впрочем, там почти все дети ходили босые. Помню, как мы с младшей сестрой босые шли на другой конец города, чтоб сходить в кино на «Фантомаса». Я крепко держала сестру за руку, и мы терпеливо шли под палящим солнцем по горячему асфальту и камням. Сначала нас не хотели пускать, мы были слишком малы, а фильм по тем временам был довольно фривольным. Но потом я сумела уговорить тетеньку у входа, и нам удалось посмотреть почти все серии этой замечательной комедии. Правда, я тогда воспринимала ее как фильм ужасов. В остальное время мы бегали, как угорелые, по улице и играли в разные игры. Вечером, когда наступала кромешная южная ночь с огромным звездным небосводом над головой, мать угрозами и руганью загоняла нас домой. И тут начинался медицинский осмотр. Так как мы бегали босые, наши ноги всегда были или изранены камнями, или изрезаны стеклом. До сих пор мои стопы и коленки хранят следы этих увечий. Иногда раны были глубокие и текла кровь. Но мы ничего не замечали. Мать промывала наши раны в тазу с марганцовкой, запихивала нас в летний душ, а затем укладывала спать на летней веранде под пчихану. Пчиханой мы называли накидку из марли над кроватью от комаров ночью и мух утром. Их много было в нашей местности. В доме мы спали только зимой, когда становилось холодно. Рано утром начинали петь птицы. Иногда я просыпалась и удивлялась их громкому пению.

Продолжение следует.