Холод

Холод. Могильный холод. Там, на пригорке Бадалыкского кладбища, очень холодно. Отовсюду леденящий, пронизывающий ветер; нигде не укрыться. Земля, сибирская земля, промерзает насквозь, сковывая ледяными клещами буквально всё и всех, кто оказался её вечным жителем, жителем Мёртвого города на окраине мегаполиса, переливающегося неоновыми огнями и наполненного жизнью - морозной, холодной, но жизнью.
После её ухода дом, её дом, пусть захламлённый, пусть заставленный всеми видами зеркал, пусть напичканный бесчисленными светильниками и лампами, но её дом, её пристанище, стал пустым и холодным. Нет, нет, отопление никто не отключал, вся мебель и бытовая техника пока оставались на месте. Просто дом опустел, и в доме стало тоже невыносимо холодно.
Ей холодно там, на безжизненном склоне Мёртвого города, а ты замерзаешь здесь в тёплом, но пустом и ледяном доме. Невыносимо холодно. Душа холодеет, сердце превращается в лёд. Ты сам превращаешься в холод. Колючий, пронизывающий, как хиус взгляд. Дыхание как арктический ветер. Ты живёшь дальше, думаешь, мыслишь, и вдруг по телевизору песня «Нежность» и слова, простые слова о том, как опустела без тебя Земля.
Слёзы. Нет. Нельзя. Не сейчас. Не время. Они не льются. Они падают: замёрзшими льдинками, разбиваясь со звоном на полу на бесчисленные осколки. Холодно. Безжизненно. И только безмолвный, наполненный болью и тоски взгляд внезапно осиротевшей болонки. Её болонки, маленькой, но преданной собачки, которую также беспрерывно бьёт озноб - от страха, от осознания своей собственной судьбы. Она всё понимает. Не скулит, не лает, молча плачет, пряча мохнатую мордочку в подушки. Также молча и обречённо смотрит, когда пришёл ветеринар. Прощальный взгляд. Укол. В память о её заботе, о её любви к своему пёселю, которая тоже давно по собачьим меркам стала уже старушкой, собакен остался жить. Ни у кого не поднялась рука. Прививка и новый дом, где есть тепло и есть жизнь.
А в этом доме теперь всегда холодно. В доме, в котором она жила, встречала гостей, грустила, смеялась. В доме, где ей было уютно, где была её крепость. Теперь этот дом - безжизненный холод. Её дом осиротел навсегда.   

В её бывшем доме будут жить другие люди - таковы законы жизни. Там будет вновь жизнь, но это будет другая жизнь других людей.
На склоне горы, у подножия которой раскинулся огромный сибирский город, под холмиком заледенелой земли похоронена она: дочь, жена, мама. Она посвятила себя мужу, детям, семье и дому, в котором всегда была жизнь. Теперь её дом там: на холодной горе, в холодной земле, но в памяти её голос, её пение, её глаза и тёплая рука...
Пройдут года,
И жизнь закончится когда-то,
Но мамы тёплая рука,
Навечно, навсегда,
С тобой всегда.

Вот ты малой, босой
И беззаботный.
По деревенской улице,
Бегом на речку и обратно.

А вот ты повзрослел,
Детей завёл,
И стал отцом семейства.
Ну вот и дети подросли.

Ты дед, а внуки без забот,
По-прежнему на речку и обратно.
По деревенской улице
Из детства.

Но мамы тёплая рука,
Тихонько гладит сорванца,
И мужа и отца,
И главу семейства.

Летят года, проносятся эпохи,
Иных уж нет,
Да сам, уже порой,
Подумываешь о закате.

Но мамы тёплая рука,
Всегда с тобой,
Всегда готова защитить,
От всех невзгод,
От слез и боли.

Живите долго, мамы – век!
Да так, чтобы не болеть,
И сыновей не пережить,
И чтобы мамина рука
Была всегда, была бы рядом!


Всем ушедшим мамам посвящается.