Мозг как виноградарь 64

В сокровенной глубине моего сознания, словно на виноградниках Бургундии, зреют мои мысли. Они — как Пино;-Нуар: изысканные, трепетные, наделённые редкой способностью очаровывать, пленять экстравагантной
новизной. Мои мысли -- словно капли прозрачного, кристально чистого нектара. Поначалу они застенчивы, как молодой Пино--Нуар: едва намекают на свой игривый характер, прячутся за лёгкой дымкой недосказанности. Но стоит мыслям отстояться в хрустальном сосуде моего разумения, как раскрывается их подлинная сущность: тонкая, многосложная, завораживающая переливами оттенков.

В них — нежность утреннего тумана и глубина сумеречного неба, лёгкая кислинка сомнений и бархатистая сладость озарений. Как в безупречном Пино--Нуаре, в моих мыслях воедино сплетаются тонкие танины осторожных рассуждений, придающие им благородную сдержанность; фруктовые ноты свежих идей — то клубника, то вишня, то красная смородина; землистые оттенки размышлений о вечном, словно отголоски бургундских почв; цветочные акценты вдохновений, напоминающие аромат весенних лугов.

Они дышат, переливаются, меняют оттенки — то вспыхивают рубиновым сиянием страсти, то погружаются в гранатовые глубины раздумий. Порой кажутся почти прозрачными на свет, как Пино--Нуар в бокале. Каждый нюанс играет светом и тенью, каждая мысль открывает новый слой смысла. Их хочется вдыхать и смаковать, улавливая их тончайшие полутона, прежде чем позволить им раскрыться на языке сознания.

Как внимательный виноградарь, я прислушиваюсь к их ритму, улавливаю едва заметные переливы, даю им время созреть. Ведь каждая мысль, подобно хорошему Пино—Нуар, требует особой чуткости — нельзя торопить её развитие, нельзя насильно вытягивать из неё аромат. Она должна сама в свой час явить всю полноту вкуса и характера, раскрыться постепенно, как сложный букет, где каждая нота неповторима.

Однажды наступает миг, когда мысль, перебродившие в моём уме, готова предстать перед миром. Она льётся легко, как струя прохладного вина в бокал на тонкой ножке. Её букет уже сложился, её характер обрёл чёткие очертания, её послевкусие остаётся надолго: тонкое, многогранное, заставляющее возвращаться к ней вновь и вновь. Как память о великом вине, которое однажды коснулось души и оставило в ней след — неяркий, но неизгладимый, — след истины, изящества и тихой, глубокой красоты.

P.S. Текст написан специально от первого лица
Для программирования персонального Я.