Братья. Три судьбы

     В коротком рассказе давно хочется ознакомить постоянных читателей, моих сочинений с судьбой близких родственников: отца - Ивана Егоровича - старшего брата, Михаила Егоровича - среднего брата и младшего Ефима Егоровича Их нет в живых, память настойчиво просит рассказать моим молодым родственникам: племянникам, их детям, их внукам, а стало быть, моим внучатым правнукам об их предках. - дедах, прадедах и прапрадедах. Пусть знают, должны знать, а то ведь паше большинство в лучшем случае знают деда с бабкой, а дальше- пустота. Такое положение было ещё как-то понятно для начала. 20 века, когда почти все простолюдины были неграмотны не писали родословных и дальше дедушки никого не знали.
     Повествование о трёх братьях пойдёт с предвоенного времени, с года 1940-го. Перед войной у моих 30-летних родителей появился 5-й ребёнок. Жили, богатели детьми и любовью к ним. Спустя многие годы, когда родителям было уже за 80 мы, их дети, тоже уж немолодые, ощущали эту безграничную любовь и отвечали им тем же.
     В первые дни войны отец был мобилизован и ушёл на фронт. Прощаясь с семьёй он взял на руки меня и со словами: «Ну расти, сынок, Бог даст, вернусь». Было мне в тот день 5 месяцев от роду.
     Враг был силён, жесток; Красная Армия отступала и попадает мой отец под Харьковом, вблизи г. Глухова в составе крупной группировки войск в окружение. Об этой тяжёлой со всех сторон операции написано немного. Писать о поражениях было не принято. Для начала, чтоб пленных было меньше, немец стал откровенно, целенаправленно бомбить наши войска, уничтожать живую силу. Остатки пленили и погнали на запад. Отношение к советским солдатам было хуже, чем к скоту: кого не убили, тех морили голодом. Ранняя осень перешла в позднюю. Голодные, в летней форме... многие не выжили. О пребывании в плену у фашистов немало написано. Все годы плена семья отца ничего о нём не знала. Отец был в аду. Агитаторы власовской армии активно работали среди пленных, звали в армию предателей. Отец сказал им, что на фронте у него два брата воюют и что против них он не пойдёт. Был избит до полусмерти и выброшен в канаву для мертвецов, а вечером возвращающиеся из каменоломен наши солдаты увидели его шевелящимся, подобрали, принесли в барак, выходили. Из плена отец был освобождён Советской армией и тут же был призван в её ряды. Домой вернулся поздней осенью 1945 года. Пятеро детей обрели отца. А когда получили от него первое за всю войну письмо, то радость всех была неописуема. Мама, сохранившая всех своих детей в нечеловеческих условиях оккупации, смогла вздохнуть, угнетённая трудом, добычей куска хлеба, радовалась тихо, молча и только  плакала и плакала. На то время маме было 35.
     До 1960 годов отец жил с пятном военнопленного. Об этом тоже сказано достаточно. Помню в 1958 году оформляли мне на работе допуск к секретным материалам, в анкете была графа, в которой надо было сообщить о возможном пленении, родственников и нахождении их на оккупированной
территории. У меня отец был в плену, а мама с детьми в оккупации. Написал я всё как было, был допущен к секретам, всю жизнь проработал е тем допуском, работал за рубежом - отцовский плен не повлиял на мою репутацию. Что мог отец ? Где его вина? Вина его в том, что он не был убит. Где вина мамы, куда она могла бежать с 5-ю детьми? Как выжила, сберегая детей, не потеряв ни одного?! Мужества хватило и отцу, и маме. Я горжусь ими!
     Долгие годы отец жил с клеймом, пленного, это его угнетало, унижало. Два его брата были участниками войны, а он - нет. Потом обстановка в стране изменилась, бывавших в плену признали участниками войны, дали*льготы, Стали награждать юбилейными медалями. Справедливость пришла! Отец был горд и рад, медали носил; если шёл в город или в гости. На его могилке стоит добротный памятник от военкомата. Он, будучи еще в здравии, спрашивал: поставит ли ему памятник военкомат. Для него это было очень важно. Отец похоронил двух своих младших братьев и видел, что им военкомат памятники, как участникам войны, поставил. Он хорошо знал, что без памятника его могилка не останется, но ему чрезвычайно важно было, чтоб ему памятник поставил военкомат. Он считал этот акт реабилитацией. Умер он в 93 года. Судьба...
     Второй брат- Михаил Егорович до войны обзавестись детьми не успел. На фронт ушёл в один день с моим отцом. Воевал как все, армия отступала и случилось так, что он в составе какого-то армейского подразделения оказался в 5-ти километрах от дома, где жила в деревне его жена Мария. Как быть? Что впереди? Не выдержал. Ушёл домой из армии в военное время... Дезертир! Он конечно понимал, что его ждёт в случае задержания. Расстрел был неминуем. И всё-таки ушёл. Прятался потом до тех пор пока Советская армия не погнала немца на запад. Когда фронт проходил через деревню, где у него было убежище, он примкнул к войскам, доложил сочинённую им легенду, ему поверили и без последствий вернули в ряды армии, где он достойно отвоевал до Победы. На фронте шоферил. На послевоенных застольях всегда пел песню про фронтового шофёра. Пел и нередко вытирал набежавшую еле зу. Мои родители знали всю историю с зигзагом его фронтовой судьбы и молчали, десятилетиями молчали и только после похорон Михаила Егоровича мама решилась рассказать своим взрослым сыновьям об этом: зигзаге. Была у Михаила Егоровича одна дочь, она и теперь здравствует в отцовском доме на берегу реки в городе Старом Осколе. Дядя Миша научил меня водить машину. Тогда это был ЗИС-5 с деревянной кабиной. Сегодня мой водительский стаж составляет 60 лет, Трудно сказать однозначно как жил Михаил Егорович со своей женой Марьей, но прожили они долго и умерли в один день и похоронены на сельском кладбище той деревни, где они венчались и где солдат отступающей армии нашёл себе временное убежище, спрятался от ужасов войны, смалодушничал:. Потом не выдержал, вернулся в строй и дошёл до Берлина. Много заслужил наград за боевые заслуги, воевал примерно- видно совесть мучила. Судьба....
     Младший из трёх братьев- Ефим Егорович, ушёл на фронт 18-летним солдатом в 1941 году. Обучили ею пулемётному делу. Защищал Ленинград, Не один год в обнимку с пулемётом, в болотах и в зной, и в мороз. Много кратно награждён, был ранен. Был настоящим русским советским солдатом.
     Вернувшись с войны, ничего не умея кроме обращения с пулемётом, не имея специальности, занялся торговлей. Теперь это называется бизнесом, а тогда это была просто спекуляция. Занятие это было наказуемо, наказали и моего дядю. Посадили, отсидел и взялся за ум. Мой дед Егор в своём родовом селе сосватал неумелому купцу невесту, красавицу Дарью. «Стали они жить-поживать». Родили и воспитали троих детей. Жили трудом, но всегда что-то старались предпринять. Долгие годы держали свиноматку ( жили в своём доме, на земле), продавали поросят, имели доход и это занятие не возбранялось законом. Одновременно держали пасеку, пчёлки при умном хозяине хорошо работали и доход от них был изрядный. Это дело, этот бизнес, не только не противоречил законам, а наоборот, через общество пчеловодов даже поощрялся. И это было правильно. Речь-то идёт о советском времени. Забегая вперёд, можно сказать что бездумные гайдаровско-ельцинские реформы обнулили трудовые накопления Ефима Егоровича и его жены Дарьи. Никакие это были не реформы. Это было небывалое хамство, которому и теперь конца не видно. Капитализм, понимаешь. Воровской, однако.
     Вернёмся к тому периоду жизни Ефима Егоровича, когда материальная сторона его жизни была успешной. С успехами этими нет, конечно, никакой связи, но начались тяжёлые испытания, тяжёлые утраты, В автокатастрофе погибает их старшая дочь, светлая, чистая, весёлая Любашка. Ей было .18 лет, смотреть на неё бы улыбчивая, светло-русая, статная, с румяными щёчками, с ямками на них. Вся в мать! А пела получше своей мамы.
     Через 4 года от горя и фронтовых ран умирает глава семьи.
     От горя спасенья нет, а тут..., опять. От рака легких умирает сын Володя-надежда и опора матери в трудную годину. Горняк, увлекался музыкой, спортсмен, всем своим существом окрашивал в светлые тона окружающую среду, родных, близких. Воевал на Даманском с китайцами. Там не пострадал, а тут... скорая и беспощадная болезнь.
     Горе сгибает, согнулась и Дарья Митрофановна- от нескончаемых слёз заболевают глаза, подводят нервы. Из троих детей с ней теперь младшая. У Ва-ли два сына. Старший, Миша, женат на поповской дочери, детей рожают ско-лько Бог дал. Семью Мишину бережно опекает отец Никанор. А второй сын Саша стал наркоманом и в 20 лет умирает от передозировки. Дарья Митрофа-новна и эту смерть, уже смерть внука, стойко переносит. Бог дал ей долголетия до 92. приятно: Последние годы плакала и молилась. Помоложе была ходила в цер ковь. За какие же грехи ей столько горя и страданий?
     Повествование о трёх родных братьях, подошло к концу, Трудное было их время. Голодное, фронтовое, трудовое. Что-то рассказывать о них -одно удовольствие. Мое поколение- старшему моему брату Егору теперь 84-помнит о них. Хочется, чтобы: и последующие поколения так же помнили и почитали своих предков из рода Губовых. Возможно, казачьего рода.