Я никогда не чувствовал одиночества...

     Я сегодня увидел неприятный сон...

     ...Наверное, из детства или, скорее, из юности. Мне лет пятнадцать-шестандцать. Я, возможно, приехал к маме в гости из Горьковского речного училища, мы жили тогда в однокомнатной квартире и приезжал я в увольнение только по выходным. Пару лет назад папа ушел из семьи, они разменяли нашу уютную, теплую воспоминаниями детсадовского и школьного счастья, трёхкомнатную квартиру на две однокомнатные. Он один ушел в квартиру и мы втроём - мама, сестрёнка Света семнадцати лет и я, восьмиклассник, в такую же. Света вскоре закончила Горьковский строительный техникум и уехала по распределению в Свердловск, а я годом раньше поступил в речное училище и дома бывал редко. В тот вечер приехал к маме, мы долго разговаривали о житие-бытие, о моей учебе и ее личной жизни, ей, ведь, на тот момент было всего сорок, свободная, молодая и красивая. Спать легли каждый на свою кровать и все равно продолжали разговаривать. Что-то завели о папе, немного неприятное, мама чему-то меня учила, я, наверное, уснул под ее тихие слова и... Вдруг мне стало не по себе, когда послышался неприятный скрипучий лязг поворота ключа в замке. Я немного напрягся, а в проёме открывшейся двери под ярким светом этажной лампочки показался папин силуэт. От своей злости на него, решив напугать, я крикнул:
     - Уууу! - Он вздрогнул от неожиданности, а я продолжил громко с ехидцей, - что, напугался!?.

     ...В это время моя супруга Марина положила свою теплую ладонь мне на плечо и я, вздрогнув от неожиданности, проснулся. Наверное, слишком громко произнес свои слова и напугал ее...

     ...Проснулся и сразу подумал о папе, кольнуло сердце. Он сейчас совсем один, ему восемьдесят шесть, больной, никуда не выходит, только смотрит на прохожих в окно кухни со второго этажа старенькой кирпичной четыерехэтажки моего детства. Там же, в ее дворе, и было когда-то, в начале 70-х, наше семейное гнёздышко, где все мы любили друг друга и были семьей. Сейчас, спустя почти полвека, он в своей все той же однокомнатной квартире, только в соседнем подъезде. Я вспомнил его и у меня сжалось сердце. Он одинок...

     Одинок при живой первой супруге, моей маме, которая, прожив с ним почти двадцать лет и расставшись с ссорами да руганью при дележке поровну всей мебели и посуды, до сих пор держит на него женскую обиду и не хочет о нем разговаривать спокойным голосом, когда я спрашиваю о самочувствии папы по телефону...

     Одинок при живой второй супруге, тете Вале, после развода с ней он прожил сорок лет, помог ей вырастить и поднять на ноги неполного сына и внучек, но как только стал инвалидом, та от него отказалась и уехала в другой город, а внучки забыли к нему дорогу...

     Одинок при моей старшей сестрёнке, которая, как две капли воды, похожа на него и тоже когда-то таила на папу девичью обиду, потому что не помогал, когда она нуждалась в нем, но потом простила, а теперь приходит ухаживать за ним, больным, три раза в неделю, приносит продукты и убирается в квартире, обстирывает и меняет постельное белье...

     Одинок при живом сыне, который в юности плакал от того, что папа не открывал ему двери квартиры, прячась за угол коридора, когда нужны были его добрые слова и отцовский совет, а потом этот самый сын запретил давать папе свой адрес и не разрешал видеться ему с внуками, продолжателями семейной фамилии, а теперь он уже тоже пенсионер, который с годами стал похож на отца фигурой и манерами, но живёт очень далеко, "за тридевять земель" и прилетая в гости к маме по нескольку раз в год, обязательно приходит к нему и часами с ним общается. Даже, когда-то мы выпивали вместе, с криками и гиканиями смотрели по телевизору хоккей, болели за нижегородское "Торпедо". Тогда ещё с ним не случился инсульт, а теперь он просто навещает больного отца.

     Одинок при двух взрослых внуках от дочери и неродных внуках от тети Вали. Много нас рядом с ним, но он все равно одинок, хотя, мы все стараемся поддерживать папин жизненный тонус, понимая, что он теперь глава фамильного клана и пусть живёт долго...

     Но он одинок...

     Чего не могу сказать о себе. Никак не могу! Потому, что сколько себя помню, одиночества не чувствовал. Не чувствовал одиночества, посасывая мамкину сиську и перебирая толстенькими ножками годовалого карапуза...

     Не чувствовал одиночества, лёжа с высокой температурой, когда на меня в полном бреду то падали двери нашей с сестрёнкой комнаты, то сыпались горы апельсинов, а я стонал, боялся, прятался от них под одеяло и лежал там дрожа, мокрый от пота, пока кто-нибудь не заходил в детскую. Мама проверяла меня, тихонько входила, присаживалась на край кровати, брала мою холодную ладонь в свои теплые руки, дышала на них, приговаривая, "у кошки заболи, у собачки заболи, а у Стасика моего заживи".

     Не чувствовал одиночества, когда любимая семнадцатилетняя девушка Оля сказала, пряча от меня свои красивые серые глаза, обидные слова, пошла гулять с другим парнем, а я стоял в тягостных раздумьях и не знал, что делать, поскольку не чувствовал за собой вины, но...

     Не чувствовал одиночества, когда меня после недавнего назначения на должность командира земснаряда неожиданно сняли с нее и влепили выговор ни за что, просто в угоду другому человеку, потому, что того человека сняли за глупости с другого теплохода и надо было вернуть его на свое место, сместив беспардонно молодого меня, мол, стерпит...

     Не чувствовал себя одиноким, даже, тогда, когда Оля, спустя пятнадцать лет после ухода к другому парню уже много лет моя супруга и мать двоих моих сыновей, покинула нас и я стоял над ее могилой и не понимал, как я и что, держа за руки этих самых маленьких сыновей...

     Не чувствовал ещё много-много раз, стоя на вершине власти и падая с нее в пропасть, когда за спиной громко и противно лязгал замок четырёхместной камеры, а потом слышался приговор громким четким голосом судьи и после этого с грохотом об стол стучал судьбоносный молоток...

     Не чувствовал, потому, что рядом со мной были люди, именно рядом, на расстоянии вытянутой руки или взгляда, которых я всегда любил и уважал, понимал и принимал такими, какими они были в тот момент, когда, кажется одинок и это неизбежно. Были, спасали, не сочувствовали, а помогали, находили добрые теплые слова и перед глазами я видел их искренние лица, старающиеся помочь. Помочь...

     Папе тоже мы все помогаем, но, вот приснился же мне таким, одиноким, хотя, в моем сне он выглядел молодым и здоровым, счастливым без нас и...

     Время неумолимо идёт вперёд, стрелки часов круг за кругом рисуют невидимую спираль бытия, наматывая на наш мозг тугие витки жизни, каждый раз сжимая их всё сильнее и сильнее. Почему? Зачем? Для чего мне этот сон и эти познания-воспоминания? Я и так ничего не забыл в своей долгой жизни по бурным волнам существования. Я давно всех и все простил! Я давно забыл обиду на папу и тех людей, которые подставили меня и отвернулись, на тех, кто не протянул руку помощи, а убрал ее в карман. Я забыл о них, понимая, что такими поступками они освободили меня от своего общества, от своей зависти и лжи. Они сделали меня твёрже, устойчивее, улыбчивее и гибче в своих взаимоотношениях с ними, лживыми и завистливыми. Они сделали меня сильнее!!! И папа тоже!!! Он сделал меня тем, кто я есть сегодня! Я благодарен тебе, папа!!! Я тебя очень люблю и буду любить всегда!..

     Но, ведь, зачем-то ты мне приснился??? Зачем?..

     Пусть у тебя все будет хорошо. Я зла на тебя уже давно не держу. Я просто не стал похожим на тебя...

     А если дождешься, я ещё и ещё раз к тебе обязательно приеду и мы поговорим о нашей жизни. Ведь, она до сих пор радует нас с тобой и идёт вперёд... Жди меня... Обязательно дождись... Скоро весна...

     15-24 декабря 2025 года