Волшебный звон бокалов

 
Захар Карлович и Клавдия Ильинична сидели напряжённо, настолько, насколько позволял огромный диван, занимавший целый угол в гостиной их дочери.
Только сейчас они узнали, что внуки, оказывается, разъехались по друзьям, и праздновать с семьёй не будут. Дочь Маша сообщила это неприятное известие, лишь на мгновение оторвавшись от телефонного разговора, продолжавшегося весь последний час, а на попытки родителей что-то уточнить лишь царственно махнула рукой — мол «сами, сами», тут же покинув комнату. Муж Маши, Александр, судя по звукам, доносящимся из спальни, смотрел спортивную трансляцию.

- Мда. Назвать эту атмосферу тёплой и праздничной врядли возможно.
- Ну, у меня уже давно такое ощущение, даже не то, что мы не нужны никому, а что вообще, как будто атавизм, просто существуем для самих себя, а все наблюдают и задаются одним только вопросом: "когда уже?".
- Не понимаю, как можно столько времени болтать по телефону?
- Видимо есть о чём... Знаешь, а может быть пойдём и не будем никому мешать? Всё-таки у них свои интересы, своя жизнь. По пути как раз окажемся на центральной площади, поглядим на главную ёлку, а?
- Да, пойдём, конечно. Только, одну минуточку! - произнёс Захар Карлович, приоткрыл стеклянную дверцу барного шкафа, достал бутылку шампанского и прихватил пару небольших фужеров с узкими горлышками, аккуратно засунув их в левый карман своего пальто.
Они оделись, и тихонько вышли. Как они и предполагали - никто этого даже не заметил…
 



Антон Деревяшкин пригласил на празднование Нового года Андрюху Веселова, своего товарища по работе. Компания провожала старый год за праздничным столом, обмениваясь шутками, делясь забавными воспоминаниями, связанными с непоколебимой беспечностью детских и юношеских лет.

До Нового года оставалось чуть менее часа.

— И вот, там то мы и познакомились с Диной, это прям как..., — не успев договорить, Антон, как все участники диалога обернулись и уставились на окно, где сначала что-то вспыхнуло, потом, несколько необычно длинных секунд было настолько светло, что не обратить на это внимание было просто невозможно.
— Предупреждали, кстати, о сильных солнечных вспышках и бурях на Солнце. Но такое я впервые вижу.
— А-а-а-а-а! – неожиданно и громко закричала Дина. — Что это?!
Мужчины обернулись туда, куда был направлен её взгляд.
— Это Оливье, судя по всему.
— Тогда почему он, оно ползёт?

Все молча смотрели как оливье, покинув тарелку, сползло со стола и направлялось в сторону двери, которая самопроизвольно открылась, и салат продолжил ползти уже вниз, по лестнице.

Дина упала в обморок. Первым из оцепенения вышел Антон и рванул на кухню за аптечкой.
Пары нашатыря достаточно быстро вернули Дину к чувствам, но было понятно, что ещё не до конца.
— Что это было? Мне это приснилось?
— Я на улицу, — сказал Андрей, — хочу понять куда оно поползло.
 
Андрей, схватив куртку, ловко пробежал вниз несколько этажей, выскочил из парадной, достал сигарету и закурил. Сначала он слышал шаркающие звуки, затем приглядевшись, увидел, как сотни салатных «ковриков» ползут в сторону проспекта.

— Ахренеть, это вообще что?

Немногочисленные группы людей, что шли по улицам, в изумлении останавливались и провожали взглядом ползущие мимо салатные массы.
Андрей тоже пошёл в том же направлении, куда устремились все эти яства. «Забавно… — подумал он, — видимо все они ползут на центральную площадь к главной ёлке города».
 
Ещё не дойдя до самой площади и ёлки, Андрей увидел растущий ком, который уже был близок к тому, чтобы сравняться по высоте с той самой главной ёлкой. Сомнений не было — все оливье города и прочие салаты стекались в одну единую массу.
Оказавшись на площади, Андрей увидел, что все люди настороженно стояли и смотрели на то, как масса стала трансформироваться в нечто иное, всё больше обретая черты гуманоида.
Голова Дины лежала на коленях мужа и, судя по посвистываниям выдохов, она спала. Антон дотянулся до пульта от телевизора, и включил телевизор. На местном канале мэр города Запрещаев Г. О. отчитывался о проделанной работе и провожал старый год.

«Да, этот год был для нас очень непростым, но…» — тут к нему склонился какой-то советник и что-то сказал на ухо, мэр удивился услышанному и с трудом сдерживая раздражение, произнёс: «Какое оливье? Вы что, дождаться не можете? Поэтому оливье разрушает вам что-то в голове? У нас есть начальник полиции, пусть занимается!» — затем он вновь надел маску доброго и сердечного человека и сладким голосом с размеренной интонацией продолжил ту риторику, с которой начал своё обращение.

- Чёрти знает что! — сказал чуть разочарованно Антон и переключился на музыкальный канал.
 


На площади, из открытых дверей кафешек и ресторанов доносилась музыка, но почти отовсюду вывалил народ и гипнотически следил за происходящим. Андрей зашёл в одно такое кафе — в нём было пусто, налил себе виски, осушил бокал, заел кусочком шоколада и покинул кафе с бутылкой и фужером шампанского.

Когда он вышел из кафе, существо с грохотом опрокинуло высоченную ёлку, которая упав, продолжала пульсировать светом гирлянд.

И тут, как по щелчку, началось: все вдруг стали в испуге кричать, куда-то бежать, орать, началась всеобщая паника и истерика. Прямо к Андрею подбежала женщина с размазанным макияжем на лице, трясла перед ним руками в пуховых варежках и истерично орала:
— Детей! Кто-нибудь, спасите детей! Оставьте в покое детей! Оно всех их убьёт, Оно... — проорав это, она кинулась бежать вниз по улице.
«Каких-таких детей, я детей что-то вообще не вижу?» — подумал Андрей.
 
Главная площадь города и центральный проспект также быстро опустел, как несколько минут назад резко превратился в муравейник.

После того, как салатный монстр опрокинул главную ёлку города, он принялся за другую, чуть поменьше в соседнем сквере. Теперь стало совершенно ясно, что он будет уничтожать все елки, какие только попадутся ему на глаза.
Редкие автомобили, при виде этого существа, резко тормозили, разворачивались и неслись прочь с этого места.
 
Когда великан вышел на проспект, то увидел большое количество автомобилей с проблесковыми маяками и сиреной. Тогда он пнул первый из них и тот, отлетев, сбил следующий за ним автомобиль, подобно эффекту «домино», почти все автомобили были повреждены, некоторые загорелись.

 За одной из перевернутых полицейских хюндаев, находился заместитель начальника полиции города. Ему протянули микрофон.

— Давайте, да. А не надо типа начать с «раз-раз»? Нет, да, хорошо, — он откашлялся и начал своё обращение к монстру:

— Раз-раз. Говорит заместитель начальника полиции города, полковник Стригунов. Уважаемый Оливье, чего вы хотите, ваши условия, какую цель вы преследуете?
Видя, что монстр и усом не повёл, Стригунов продолжил:

— За неподчинение требованиям полиции вас ждёт…

Тут Великан повернул голову в сторону жужжащего человечка и точным броском огромного пласта оливье угодил в замначальника полиции и его импровизированную баррикаду. Под толстым слоем оливье и прочих салатов, Стригунов решил, что лучше больше не высовываться, а там уж подоспеют военные из танковой части, расположенной не так далеко от города. «Эх, жаль всё-таки, что я не прихватил с собой тот шкалик», - оглядываясь на салат, что пестрел вокруг него всевозможными цветами радуги, подумал Стригунов.

 
Клавдия Ильинична и Захар Карлович стояли на «зебре» посреди проспекта и молча наблюдали как медленно и страшно в их сторону шагает салатный исполин и понимали, что скорее всего им уже не удастся спастись.

— А знаешь, что, Клава, да чёрт с этим всем, — произнёс Захар и достал два бокала, один из которых вложил в руку жены, второй поставил на асфальт и стал открывать шампанское. Как только пробка вылетела, он наполнил оба бокал и произнёс: — Ну, с новым годом, с новым счастьем нас всех!

Пара подняла бокалы, уже не обращая никакого внимания на приближающегося монстра, уже почти нависшим над ними своим грузным и жирным телом, и тут, при их соударении стеклянной посуды неожиданно раздался необычно громкий, вибрирующий и проникающий звук. Этот звон заставил чудовище остановиться и замереть на месте.

— О как?! — сказал себе Андрей, наблюдая за сценой.
- Это звон наших фужеров ему так не понравился? - Спросила Клавдия Ильинична, вопросительно посмотрел на Захара Карловича.
- Тогда ещё выпьем! - уже на радостях выпалил Захар Карлович и рассмеялся.
 
Тем временем Андрей уже ворвался в одно из кафе, наставляя тех редких посетителей, кто ещё задержался там, чтобы те непременно налили себе бокалы и вышли на улицу, и "чокались" ими поближе к монстру. Сам взял два в обе руки и направился к чудищу, которое, казалось, всё ещё пыталось прийти в себя, на время потеряв ориентацию в пространстве, но тут же последовал ещё один разящий звон - Захар Карлович и Клавдия Ильинична вновь подняли бокалы вверх.
 
Чудовище произвело ужасный вопль и чуть пошатнулось. Тогда Андрей, подбежав к нему со всей силы бахнул двумя фужерами друг о друга и разбил бутылку искристого вина о бетонное полотно проспекта. Раздался ещё более пронзительный крик ужасного существа. Чудище схватилось за голову двумя руками, будто бы закрывая уши, и тут со всех сторон к нему стали подбегать люди и бить бокалами о бокалы, а кто и о проезжую часть. Постепенно, всё больше людей стало наполнять площадь и улицу, «чокаясь» бокалами и уже не испытывая страха.
 
Монстр зашатался и, потеряв координацию, рухнул на перекрёстке. Всю улицу завалило разными салатами. И не так далеко, стоящая лицом к проспекту, высоченная Екатерина Великая, презирающая всё французское, с отвращением смотрела своим каменным взглядом на завалы оливье, как на экую заморскую мерзость.
 
Люди продолжали подходить, открывать бутылки, хлопать пробками, кричать, петь, танцевать. Отовсюду летело: "С новым годом", "С новым счастьем!", "Урааааа!".
 
Захар и Клавдия, ведомые Андреем, уже разместились за столиком кафешки с видом на площадь, выпивали, закусывали и живо и с интересом делились впечатлениями от произошедшего.
- Ну, давайте же тогда выпьем за то, чтобы в этом году, чего бы плохого в нём не происходило, мы всегда выходили победителями, и счастье и радость никогда не оставляли нас! - произнёс стоя Андрей и все трое сошлись бокалами над праздничным столом.
 
Вдруг зазвонил телефон, и Клавдия Ильинична поднесла его к уху, откуда раздавался полный волнения и переживаний голос её дочери:

- Мама, ну куда вы ушли?! Давайте возвращайтесь уже, сейчас Саша Вас встретит, он уже вышел. Ну вы даёте... У Вас всё нормально? Час дозвониться не могла!
- Доча, да, всё хорошо, тут такое приключилось, ты не поверишь, расскажу чуть позже. Всё-всё, выходим навстречу Александру!
 
 
Николай Иванович, коммунальщик по долгу и призванию, пошатываясь, смотрел на улицу, заваленную салатами и агонизирующую пузырьками шампанского, потом подошёл к одной из куч, зачерпнул ладошкой немного неоднородной массы, заел, только что опрокинутое в себя содержимое полиэтиленового стаканчика, и утвердительно кивнув головой,  произнёс:

- Ну что б вот такого срача..., ну богом клянусь, я ещё не видел! Не помню, да такого. А Ольвье хорош, да, отличный Ольвье, интересн, из какой это квартиры? Хотя, ну, да ладн.

Так, немного постояв, он побрёл по измазанной майонезом улице, периодически давя зелёный горошек и хрустя лучком, изредка попадающимся под каблуки его ботинок, в этот предрассветный час, время от времени распевая любимую песню: "Любимый город, ик, можешь чо-то там спать спокойно ик-ик и видеть.. и видеть ик сны, своей весны, ик, ик своей моей, весны ик-ик...".