Глава 4

Первая точка на карте была залатана. Живой, тёплой нитью памяти.

И это был только первый стежок, первый шаг, первое движение.

Я шла домой. Вроде бы той же дорогой, но всё вокруг ощущалось иначе.

Именно так меняется мир, когда уходят неопределённость, сомнения и страх неизвестности. А вместо них появляется тихое удовлетворение.

Ничего внешне не изменилось, а внутри — перестроилось всё. Ну, почти всё. Кофе по-прежнему не варит себя само.

На крыльце меня ждал не знакомый котёнок. Рыжий с белыми «носочками». Он сидел так, будто это он тут живёт, а меня ждал, только чтобы открыла дверь.

— Ты откуда взялся? — спросила я.

Он мяукнул — негромко, коротко, но до странности осмысленно. Котёнок явно привык, что им должны восхищаться.

Я впустила его в дом.

Он не спешно, с чувством и толком, прошёлся по кухне, по комнате, посидел возле кресла. Всё обнюхал, обо всё потерся. Видимо, остался доволен, так как сразу потом направился к миске с молоком.

— Ну давай, наслаждайся, — сказала я. — Только не надейся, что я теперь официант.
Я устроилась в кресле, укуталась пледом, закрыла глаза.

Так я делаю всегда, когда нужно понять, принять, осмыслить… когда нужно честно ответить себе: «Так, и что это сейчас было?»

И чуть добавить: «И во что, черт возьми, я опять вляпалась?»

Я сидела в кресле и мысленно «примеряла» на себя все изменения, которые теперь уже точно «со мной и во мне».

Вспоминала, как держала в руках то перо. Что почувствовала, когда мы вместе писали и переписывали. Ту тихую уверенность, что теперь я могу больше, чем думала.

Но где-то в глубине робкий инстинкт шептал: «Опасно. Будь осторожнее. Нужна защита».

— Да, я слышу тебя, старушка, — мысленно ответила я, — но сейчас без паники, ладно?

Но все же признала — оберег нужен.

Тот, что будет помогать, поддерживать, усиливать.

Тот, что можно сделать только своими руками. Вот только что это?

Я вспоминала, что обычно делали женщины:

Вышивали рушники — чтобы защищать дом.
Делали кукол — чтобы хранить семью.
Пели — чтобы исцелять.
Баюкали детей с колыбельными-заговорами, вплетая любовь в каждую ноту.
Лечили словом, руками, заботой.

И при этом не теряли чувство юмора — иначе как они справлялись с бытом?

Перед глазами всплыла история: когда наша корова наступила на вилы, проколов копыто насквозь. Мама, перевязывая рану, тихо сказала:

«Бедная, лучше бы у меня болело… тебе ж телиться скоро».

А утром проснулась — у самой кожа на пятке треснула почти до кости, а корова ходила, как ни в чём не бывало.

Род давал, род принимал, род хранил.

Я вздохнула. Ответ был где-то рядом. Не купленное — созданное. Руками. Любовью. Памятью.

И вдруг — образ.

Такой же чёткий и правильный, как карта на стекле: ПОЯС.

Оберег, соединяющий женщину с родом, с землёй, с силой. Не украшение, а защита, граница, сила.

И я уверена: если ещё раз перелистать старые семейные фотографии, обязательно увижу такой пояс на женщинах.

Я вытащила из-под кровати старый сундук с остатками ниток, лоскутков ткани и прочими мелочами, которые хранятся «на всякий случай».

Котёнок шёл следом.

Я разложила нитки — бабушкины, мамины, а какие-то — мои собственные.

Каждая нить имела своё значение: красная — для силы и решимости, белая — для чистоты намерений и любви, золотая — для тепла и радости, синяя — для терпения и мудрости.

Узелки завязывались тоже со смыслом: на конце нити — чтобы закрепить особую энергию, по середине — чтобы напоминать о том, что всегда есть центр, вокруг которого всё держится.

Котёнок тут же решил «помочь».

Он мешал.

О, он мешал мастерски.

Стоило мне положить нить — он хватал её лапами.

Стоило мне выстроить порядок — он рушил его хвостом.

Стоило начать узел — он перетаскивал клубок в другую сторону.

Как будто проверял: «Ты точно хочешь это сделать? Точно готова?»

Я усмехнулась — и продолжила.

Руки становились ровнее, сердце — спокойнее, выбор — твёрже.

И чем сильнее он путал нити, тем понятнее становился рисунок будущего пояса.
Словно он помогал вытащить нужное из глубины.

А когда понял, что я действительно решилась — уселся на колени, согрел их мягким урчанием и стал подцеплять лапой именно те нити, которые нужны.

Мы работали вместе.

Пояс рождался тихо. Из памяти. Из женской силы. Из истории. Из рук, которые умеют плести судьбу. Из тепла маленького существа, которое вернулось, чтобы быть рядом.
Котёнок поднял голову, лениво моргнул, потянулся — и ткнулся носом в пояс.

Признание? Одобрение? Или тихое обещание быть рядом.

Я улыбнулась. Новый путь только начинался, или уже продолжался. Но теперь у меня были и пояс, и память, и дом-портал.

И маленький, пушистый хранитель, который всё ещё проверял меня — но уже не на твёрдость, а на любовь.

Да, я поняла, кто под видом котёнка мне «помогал».

И нет, в этот раз он не стал готовить чай, хотя я была бы не против.