Салфетка

Глава 1

  Каэл Вонг, главный архитектор реальности Сектора-7, стоял на балконе из чистого фотонного стекла, сжимая в руке бокал с «Небулой» — коктейлем, который стоил дороже, чем годовой бюджет средней планеты. Внизу, в кислотном тумане нео-Токио, копошились миллиарды судеб.

  Каэл готовился произнести речь, которая должна была изменить парадигму мышления Элиты. Он чувствовал себя богом. В его нейрокортексе пульсировала формула Абсолютного Смысла. Он открыл рот, набрал в грудь стерильный, очищенный фильтрами воздух, чтобы произнести фразу, способную остановить войны…

  И чихнул.

  Это был не просто чих. Это был громоподобный, унизительный, брызжущий слюной взрыв, который эхом разнесся по залу, заглушив синтетический джаз. Из носа Великого Архитектора, человека, который переписал код гравитации, свисала жалкая, прозрачная сопля.

  В зале повисла тишина, плотная, как вакуумная упаковка. В этот момент Каэл понял всё.

— В этом и есть суть, — прошептал он, вытирая лицо шелковым платком за три тысячи кредитов. — Мы строим храмы логики, мы возводим башни из высокопарных слов, мы хотим казаться демиургами… Но биология смеется последней. Ты хочешь сказать Истину, а твоё тело хочет исторгнуть раздражитель.

  Он посмотрел на толпу. Они не были шокированы нарушением этикета. Они были в ужасе от того, что иллюзия контроля дала трещину.

— Вы думаете, это случайно? — Каэл повысил голос, и в его глазах зажегся безумный огонь философа, заглянувшего в бездну. — Мы сфокусированы на микробах, пока галактики горят.

Глава 2

  Вернувшись в свой пентхаус, Каэл отключил нейро-интерфейс. Он начал анализировать произошедшее не как конфуз, а как системный сбой Матрицы.

  Люди вокруг были одержимы деталями. Его жена, Лира, устроила истерику, потому что оттенок её био-имплантов был «лазурный», а не «небесно-циановый». Это разрушило её день.
  Его ассистент был в депрессии из-за царапины на корпусе своего аэрокара.

  «Нас специально увели в сторону», — записал Каэл в свой аналоговый дневник (чернила на бумаге — высший шик и единственная защита от хакеров).

  Теория Каэла была проста и ужасна: Закон Сохранения Глупости.
  Система, или Бог, или Вселенский Процессор, намеренно перегружает наши сенсоры мусором.

— Зачем? — спросил он у пустоты своей комнаты.
— Чтобы мы не заметили, что стены камеры нарисованы, — ответил голос.

  Каэл обернулся. В кресле сидел Морт — существо неопределенного возраста, торговец запрещенными концептами. Он курил сигарету, дым от которой складывался в геометрические фигуры.

— Ты чихнул, Каэл. Это был Глитч, — сказал Морт. — Ты на секунду потерял контроль над своим аватаром и стал просто куском мяса. И в этот момент ты увидел правду. Наша цивилизация — это культ фурнитуры на «Титанике». Мы полируем ручки дверей, пока корабль тонет.

Глава 3

— Давай поговорим о счастье, — Морт выпустил кольцо дыма, которое превратилось в знак бесконечности, а затем схлопнулось в ноль. — У тебя есть доступ к регуляторам. Ты видел настройки.

  Каэл кивнул. Он занимался социальной инженерией. Он знал о понятии «Объем Восприятия».

— Вот есть человек А, — продолжил Морт. — Он только что купил планетоид с личным океаном. Его уровень дофамина подскочил на 15 единиц. А вот человек Б. Он бежал за грави-автобусом под дождем, опоздал, но водитель, добрая душа, притормозил и открыл двери. Человек Б запрыгнул внутрь. Его уровень дофамина — те же 15 единиц.

  Каэл замер.
— Ты хочешь сказать, что масштаб события не имеет значения?
— Я хочу сказать, что масштаб — это ловушка, — усмехнулся Морт. — Вселенная экономит ресурсы. Ей невыгодно генерировать для тебя миллион долларов счастья. Ей проще заставить тебя радоваться автобусу. Но трагедия не в этом. Трагедия в том, что человек, получивший миллион, не способен вместить больше счастья, чем тот, кто успел на автобус. Стакан полон.

— Это капкан, — прошептал Каэл. — Мы бежим за большим, но наши рецепторы имеют лимит пропускной способности. Мы не можем выбраться из собственной головы. Мы заперты в объеме собственного восприятия.

— Именно. И поэтому мы сходим с ума из-за мелочей. Психика не выдерживает пустоты Великого Смысла и заполняет его цветом обоев, сплетнями и фасоном брюк. Мелочи — это якоря, которые держат нас, чтобы мы не улетели в стратосферу безумия от осознания бессмысленности всего.

Глава 4

  Каэл решил провести эксперимент. Он использовал свои полномочия Архитектора, чтобы отключить «Протокол Мелочей» в отдельно взятом районе города.

  Он убрал необходимость думать о быте, о моде, о социальном статусе. Он дал людям чистую энергию и абсолютную свободу.
  Результат превзошел самые мрачные прогнозы черных фантастов.

  Через три часа район превратился в сумасшедший дом. Люди, лишенные «мелких проблем», столкнулись лицом к лицу с Пустотой.
— Кто я?
— Зачем я здесь?
— Что будет после смерти?

  Не имея возможности отвлечься на выбор сорта кофе или ссору с соседом из-за парковки, их сознание начало пожирать само себя. Они запутались в собственных умозаключениях. Капкан захлопнулся. Без спасительной рутины, без идиотских, надуманных проблем, человеческий разум оказался неспособен выдержать вес чистого Бытия.

— Мы не свернуты на мелочах, потому что мы глупы, — понял Каэл, глядя на мониторы, где люди в панике бились головой о стены, пытаясь выдумать себе проблему, лишь бы не думать о Вечности. — Мы свернуты на мелочах, потому что это наш единственный защитный механизм.

  Смысл происходящего не надуман. Он отсутствует. А мелочи — это декорации, которыми мы закрываем дыру в стене мироздания.

Глава 5

  Каэл сидел в центре управления. Он понял, что его высокомерный чих на приеме был не сбоем. Это было предупреждение.

  «Хочется казаться умным, но вдруг ты чихаешь».
  Это фраза стала ключом.

— Если человек — это фрактал Вселенной, — рассуждал Каэл, вводя код доступа к Ядру Системы, — то и Вселенная работает по тем же принципам.

  Он приблизил масштаб. Он ушел с уровня города, с уровня планеты, с уровня галактики. Он смотрел на структуру Мультивселенной. Струны, мембраны, темная материя.

  Всё это выглядело подозрительно… органично.

— Морт, ты еще здесь? — спросил Каэл, не оборачиваясь.
— Я всегда здесь, я часть твоего подсознания, придурок, — ласково ответил голос.
— Посмотри на карту скоплений галактик. На что это похоже?

  Морт помолчал.
— На нейронную сеть. Или… на ткань легких.

  Каэл нажал кнопку финальной симуляции. Он экстраполировал время вперед. На миллиарды лет.
  Вся эта суета, войны, поиски смысла, миллионы долларов и уходящие автобусы, любовь и ненависть — всё это создавало определенную вибрацию. Энергию.

  Но какую?

  Вдруг экраны погасли. Реальность дрогнула. Стены пентхауса начали растворяться, превращаясь в липкую, серую субстанцию.
— Что происходит?! — закричал Каэл, чувствуя, как его тело теряет форму.

— Мы достигли критической массы! — захохотал Морт, растворяясь в воздухе. — Объем восприятия переполнился!

  И тут Каэл увидел ЕГО.

  Он увидел Истинный Мир за пределами их мирка. Но это был не сияющий рай и не цифровая матрица машин.

  Он увидел гигантское, невообразимых размеров Существо, сидящее где-то в Мета-Реальности. Это Существо было простужено.
  Вся вселенная Каэла, все галактики, все их трагедии и комедии, вся их философия и борьба за место в автобусе — всё это было лишь микроскопической химической реакцией в одной-единственной клетке организма этого Существа.

  Вирус.
  Человечество было вирусом, вызывающим раздражение.

  Их «надуманность», их «страсть к мелочам» — это был просто зуд. Зуд в носу Бога.

  Каэл посмотрел наверх, туда, где должно было быть небо. Там разверзлась бездна. Гигантские, титанические мышцы сжались.

— О нет… — прошептал Каэл, осознавая финальную иронию. — Мы не великие мыслители. Мы не архитекторы реальности. Мы…

АПЧХИ!!!

  Вселенная содрогнулась. Пространство и время сжались в одну точку.
  Миллионы лет эволюции, страдания, счастье от пойманного автобуса, войны за ресурсы — всё это было с силой выброшено наружу.

***

  Где-то в Гипер-Реальности некто, кого можно назвать Создателем (хотя он был просто офисным клерком с сезонной аллергией), громко чихнул, едва успев прикрыть рот салфеткой.

  Он посмотрел на влажное пятно на белой бумаге.
  Там, в сложной структуре микроскопической слизи, миллиарды цивилизаций погибли в одно мгновение, вырванные из теплой среды обитания в холодный, сухой мир мертвой целлюлозы.

— Будь здоров, — сказал его коллега за соседним столом.

— Спасибо, — шмыгнул носом Создатель, комкая салфетку. — Кажется, подхватил что-то мелкое. Столько мыслей в голове, хотел высказать умную идею на совещании, а вместо этого расчихался. Глупо вышло.

  …И он выбросил салфетку в мусорную корзину…

Внутри скомканного бумажного шарика, в остывающей лужице биоматериала, Каэл Вонг, бывший Архитектор Реальности, из последних сил цеплялся за атом кислорода.
Перед его гаснущим взором проплыл кусок чего-то гигантского и волокнистого.

«Автобус…» — пронеслось в его угасающем сознании. — «Главное — успеть на автобус…»

Он закрыл глаза, наконец-то почувствовав себя счастливым. Ибо масштаб больше не имел значения. Объем восприятия схлопнулся до точки. Капкан исчез.

Осталась только бесконечная, великая, божественная… Сопля.