Новенькая

В один из воскресных дней городской рынок, по обыкновению, завершал работу шумной уборкой торговых рядов, весёлыми возлияниями удачливых продавцов и покупателей, импровизированными песнями и плясками, перемежающимися, как водится, руганью и потасовками.
 
В этот последний час к площади подтягивались нищие, погорельцы, сироты и другие бедолаги, которые среди прилавков, тары и мусора находили себе пропитание, иногда одежду или, если очень везло, оброненную незадачливым купцом монету.

Практически все они были знакомы друг другу и придерживались неписаных правил, определявших, кому и когда проходить по своим маршрутам. В ином случае неизбежно следовали стычки с последующим болезненным изгнанием чужаков, пусть и на время, из рядов «неприкасаемых».

Неподалёку от лавки, торговавшей посудой, горшками, ухватами и прочим кухонным скрабом, в небольшом тюке соломы, служившей упаковкой для хрупкой глины, а заодно и местом отдыха посетителей, копошилась молодая девушка. Одетая в прямое платье средней длины из грубой льняной ткани, с коротко стрижеными платиновыми волосами и подпоясанная ярко-красным поясом, она совсем не походила на окружавших её бродяг. В руках у неё была длинная ровная ветка орешника, которой умело ворошила сухую траву. В её позах и движениях присутствовала грация, присущая человеку от рождения, наделённому здоровьем и красотой.

Она появилась впервые. Поэтому, спустя короткое время, новенькую заметили, и двое нищих медленно направились в её сторону. Они тихо приблизились к копне соломы, стараясь оставаться незамеченными, и, замерев, стали рассматривать, не скрывая своего раздражения.