Нуждание в тепле

           Четыре  календарных  месяца Тунк копил воду. Не воду в прямом смысле, а талоны на  законные литры. Как Акакий Акакиевич из Гоголевской «Шинели», отказывая себе во всех излишествах. И не только излишествах. Забил на вечерние гигиенические процедуры. А нафига?  Подружки вот уже как полгода нет, и не предвидится. В туалетном бачке у него лежал не кирпич, а целая коллекция раритетных  каменюк,  доставшихся в наследство от предпоследнего  соседа по квартире. Да-да! Экономить сливную воду Тунку помогали замысловатые «Куринные боги», кои могли бы составить честь любому профессиональному собирателю камней со сквозными  дырочками. После тренировки в душ не лез, освежался сырым полотенцем.  Для рук  и  протирания всяческих поверхностей завёл кучу одноразовых салфеток. Ну, и всё такое…
       Думаете, Тунк был задротом, подобным Акакиевичу? Вовсе нет.  Нормальный парень. Слегка зацикленный на работе. Но это нельзя назвать недостатком для молодого человека. Тем более - у  молодого человека была цель. А цель наполняет смыслом любую зацикленность. Но не о цели сейчас речь. О воде.
     Полная ванна тёплой, почти горячей воды. Густая мыльная пена. Толстые синие свечи пламенели настоящим огнём. Музыка должна быть приглушённой. Она и была такой  – тихой и меланхоличной. Тунк подбросил несколько аккуратно наколотых поленцев в изящную чугунную печку. Маленький чайничек на единственной печной конфорке, пыжившийся закипеть, почти тотчас радостно, переливчато засвистел. Молодой человек, обернув руку длинным рукавом банного халата, снял чайничек с огня, прикрыл крышкой раскалённую конфорку, торжественно повернулся к чугунной чаше ванны и аккуратно влил кипяток в приготовленную чашку  с  уже налитой  знойно-бронзовой  заваркой, что терпеливо ожидала на изящном  подносе-мостике, перекинутом  над водой. Тонкий аромат хорошего чая наполнил ванную комнату.
     В такт томным восточным ритмам, Тунк аккуратно снял халат, наслаждаясь теплом уютной комнаты. Попросил Алишу пригасить свет. Бережно повесил халат на бронзовый крючок. Слегка задумался. Потом поменял местами халат и большое махровое полотенце с соседнего крючка, чтобы было сподручнее, выходя из ванны, взять именно полотенце. И с наслаждением, смакуя ощущения, погрузился в тёплую, даже слишком тёплую, воду.
     Уютно трещали дрова в печурке. Расслабляюще действовала музыка и самозабвенное мерцание пощёлкивающих  свечей. За окном  в безразличной темноте  бесновалась метель. Напористые,  холодные  удары обрушивались на закалённое стекло, тихо позванивая мелкими льдинками, разбавляющими песок бесснежной зимы. Слегка подрагивали и покачивались занавески в такт свечам.
     Казалось, тепло, покой и вода вытягивали  из тела и мозга то напряжение, в котором пребывал молодой человек в последние полгода. Тунк прихлёбывал чай из английского фарфора, вкушал песочное печенье с анисовой пряностью и пытался понять, испытывает ли он счастье? «Ванна, полная ванна горячей воды – вот счастье!» - мечтательно говорила Розка.
     Расслабленное теплом и благостью тело не сразу среагировало на робкий стук. «Камушки. Или льдинки. Бомбардируют стекло».- Лениво подумал мозг.
     Стук повторился. И тотчас в голове возникло необъяснимое – не то ощущение, не то – звучание: «Мне холодно!»
     «Холодно». – Отстранённо подумал Тунк.
    «Холодно!» - Возмущённо констатировало тело, погружённое в тёплую воду.
     Тунк, чувствуя, как руки и ноги предательски покрываются пупырышками, скосил взгляд на печурку. Полешки догорали. Пора подбросить ещё.
     «Как холодно!» - Вопило нечто, вклиниваясь в сознание молодого человека. – «Нужно тепло! Необходимо тепло! Нуждание – именно так и звучало – нуждание в тепле!»
     «Чертовщина какая-то!» - Выпадая из благостного состояния, возмутился Тунк. Бережно отодвинув мостик-столик с остывающим чаем, молодой человек нехотя поднялся из тёплой ванны. Дрожа всем телом  от необъяснимого озноба, переступив через высокий борт, одной ногой успел встать на, приятно тёплый, кафельный пол и потянулся было к дровнику с аккуратными полешками.
     «Ду-у-убак!» - Взметнулась волна яростной энергии заполнившей  всё естество молодого человека. Точно многовольтный электрический удар пронзил его тело. Несколько мучительных секунд, перед отключкой, Тунка трясло как шейкер в опытных руках бармена. Дальше – темнота.
     Снова темнота.
     Опять темнота.
     Темнота в дырках. Дырки светились по краям оранжевым светом. Леопард шиворот-навыворот…. Сквозь «шкуру леопарда» к мозгу Тунка проникал незнакомый голос:
- Не нервничай, мой маленький Коть.
- Почему я должен нервничать, Мамуль? – С трудом, словно язык у него заплетался, мысленно спросил Тунк.
     Чёрно-оранжевый леопард качался перед глазами, но Тунк уже сознавал, что голос совершенно не родной, не матушкин.
- Не должен. Не нервничай. Пора просыпаться. Ночь закочинелась… Всё закочинелось…



Молодой человек исподтишка рассматривал незваного гостя, сидящего за чайным столико  напротив.               
- С чего ты так решил?

- Ты самый подходящий кандидат. Синие свечи. Синий халат. Синие полотенца. Даже туалетная бумага у тебя синяя!

- Блин, да это всё Розка! Повёрнутая была на синем цвете. Может быть, вам именно Розка нужна? У меня все стречи её есть – если она в пределах ближайших пяти Миров – отыскать несложно.


     Молодой человек исподтишка рассматривал незваного гостя, сидящего за чайным столиком напротив.
     Пришелец почти освоил материальную форму и уютный банный – синий - халат Тунка уже вполне ощутимо облегал плотную фигуру. Внешне он теперь выглядел, как невероятно высокого роста азиат. Безо всяких сомнений – китаец.
Блестящие как смоль, иссиня-чёрные волосы, туго стянутые на затылке, заканчивались внушительной косой.
     В довершение всего, в какой-то момент гость неожиданно приподнялся над креслом, туже запахнул полы халата и опустился в кресло, уже поджав и скрестив ноги.

- Должен простить твоя прошения. - Китаец всё ещё путался в словах. – Пока ты… спал в ванной, я проверял твои адаптивные способности.

- В мозгах у меня рылся? – Без возмущения уточнил Тунк, отхлёбывая крепкий чай из большой кружки.

- Таков протокол. Какие тёплые у вас тела! – Гость с интересом потыкал пальцем в свою руку. И, убедившись, что плотность достигла высокого уровня, попытался взять со столика кружку, наполненную чаем для него. – Ах, какая неловкость!

     Кружка выскользнула из его рук.

     «Счастье, - успел подумать Тунк, - хватило ума налить пришельцу чай в простой бокал. Не жалко».

     Со звоном посудина, ударившись о пол, разлетелась на кучу маленьких осколков. Ароматный напиток расплескался метра на полтора, образовав лужу с неровными краями.

- Стоп! – Предупредительно вскинул палец Китаец, навстречу ринувшегося было устранять последствия Тунку. – Смотри сюда! – Гость выбрал из вазочки на столе синий(!) леденец и аккуратно положил его на пол. На сухую прогалинку посредине лужи. – Это ты. Советую зафиксировать карту на любой носитель. Знаю, память у большинства представителей вашего вида не надёжная.

- Да, на какого ляха мне ваша карта! – Хлопнул по коленкам возмущённый Тунк. – Я никуда не  собираюсь!

- Без вариантов. Твой Мир  на пороге Хаоса. Тепло уходит. Поторопись…

     Синий банный халат мягко обрушился в пустое кресло. Сквозняком потянуло по квартире. Гулко хлопнуло окно в ванной комнате.


     Представьте себе: Живёте вы своей обыденной жизнью. Ходите на работу, учитесь на каких-то курсах,  в зале кряхтите три раза в неделю, пивко с друзьями по субботам, банька. К Маме на пирог по воскресеньям. С подружкой в клубняк,  или в киношку. Размеренная такая, спокойная, устоявшаяся жизнь.
     И, вдруг – бац! Возникает перед вами шершельник -  вуа-ля – вы избранный! Нашершелил видите ли! Разнюхал ваш коэффициент адаптивности! Вы теперь должны пойти туда не знаю куда …
     Вот вы прямо, так встанете с дивана и ать-два – маршем за тем, не знаю чем!
     Как бы ни так. Спаситель Мира? Тунк? Три ха-ха.
     Магазин на  кого оставишь? Папаня не вариант. Для него за прилавком стоять ниже собственного достоинства. Маманя – ещё хуже. Она и согласится, и стоять будет, но лучше бы не начинала  - плавали, как говорится, знаем. 
     Дед – вот кто  был гениальным антикваром! От него Тунк унаследовал страсть к старинным вещам и прошедшим временам. Собственно и магазинчик, выросший из захудалой лавочки секонд-хенда, детище Деда. Но Дед уже три года как почил в бозе. А Тунк единоличный, неподменный и страстный продолжатель, к слову сказать, даже не Деда а Прабабки. Она и  кровной родственницей не приходилась – крёстная Деда! Но именно с её любви к старинным финтифлюшкам все началось.
     И квартира эта, обожаемая Тунком, прилепившаяся позади магазинчика на самой старой улочке города – тоже от неё досталась. Где сейчас найдёшь такую чугунную ванну на бронзовых львиных лапах? Французская печь-камин из начала двадцатого! Фарфор, хрусталь, серебро! Один дровяной сарай со старой конюшней и каретной на заднем дворе  - чего стоит!
     «Вот щас фсё бросит и пойдёт!»
     Тунк меланхолично стянул с кресла и свернул в ком синий банный халат.
Наврал он Китайцу-шершельнику про синий цвет. Не Розкина это прихоть вовсе. Самому  нравилось подбирать вещи по цвету. Особенно ванная комната выделялась цельностью -  изобиловала синими оттенками. Розка, если хотите знать, всё время подтрунивала над Тунком и в шутку называла своего молодого человека «синим термо-бельём». К слову сказать,  в защиту пристрастий Тунка, кухня была в жёлто-оранжевых, а гостиная - она же спальня -  в тонах  шампань.
     Лужу надо убирать. Но, вот почему  перед этим он велел Алише всё же сделать максимальное количество снимков с разных ракурсов этой самой «карты»!? Подспудно что-то предчувствовал?
     Его  внимание привлекло нечто  в осколке белого бокала, что лежал в луже чая рядом с карамелькой «Этот ты!». Поднял фарфоровый кусочек, вгляделся:
- Алиша, выведи на большой экран изображение осколков! Вот этот – крупнее! Ещё! Что это? Там текст? Прочитай!
- Это тайнопись, проявляемая нагреванием. Дословно: На любимой полке четыре известных подобия, пятое – указание Пути. Путь с большой буквы.
     В сердцах швырнув скомканный халат на диван, Тунк, рыча, кинулся отключать сигнализацию магазинчика. Ему  не терпелось покончить со всем этим.
     О, да, у него была любимая полка. В магазинчике. Он так и говорил: «А это моя любимая полочка» Преимущественно – покупательницам. Взгляды дам тотчас становились томными. Действительно, немного неуклюжий, полноватый, но внешне весьма симпатичный бородач, что-то приобретал в их глазах, выдавая свои тайны. Правда, кому-то эти признания навевали мысли - а не маньяк ли?
     Тунк промчался между стеллажами, гулко хлопая шлёпанцами по старому паркету. Вот полка. Вот они – подобия! Антиквар, привыкший решать головоломки, совершенно точно определил: Куклы! Действительно, он хорошо помнил – четыре куклы находились на этой полке последние два месяца. Был ещё плюшевый медведь, но «ушёл». Купили туристы пару месяцев назад. Он хорошо помнил всех четырёх. Но пятая! Тунк не верил своим глазам. Не было этой куклы! Такой куклы! Боже!
     Руки антиквара профессионально зазудели. Без  сомнений – авторская. Предположительно – середина ХХ века! Одежда в плохом состоянии – шутка ли – сто пятьдесят  годков,  как минимум! Но фарфоровое личико, ножки, ручки, на первый взгляд – без утрат. Фантастика!
     Затаив дыхание, Тунк осторожно взял куклу в руки. И чуть не выронил от неожиданности.
     Глаза куклы,  взмахнув ресницами, широко распахнулись, и она …зазвучала:
- Привет!
- Привет! – Машинально откликнулся Тунк.
Кукла, как живая, быстро-быстро поморгала глазками:
- Будешь моей мамой?
     Антиквар Тунк пришёл в полный восторг. Просто Тунк поперхнулся от нелепости ситуации:
- Нет.
- Нет? – Плаксиво переспросила кукла. Её очаровательное личико вдруг плавно исказилось  и из-под ветхого бархата капора на Тунка, сквозь китайский разрез глаз, посмотрел шершельник!
     Молодой человек подавил желание отшвырнуть куклу от себя куда подальше. Быстро сдёрнув  с ближайшей вешалки какую-то винтажную блузку,  замотал в неё куклу.
     «Почему ты не хочешь быть моей мамой?» - Глухо завывал двойной винтаж.
     «Срочно нужен оберег!» - Смекнул Тунк.
     Не решился оставить куклу на полке. Так и поспешил, словно младенца, бережно неся свёрток.
     Тунк вернулся в квартиру, закрыл и поставил на сигнализацию магазин и нетерпеливо, но с пиитетом приблизился к старинному  прабабкиному бюро.
Инкрустированная ценными породами дерева, дверца мягко откинулась, открывая взору бесконечное количество полочек и ящичков. Запах дорогого, старого, всего того, что так обожал Тунк,  слегка успокоил и внушил надежду.
     Тунк знал все секреты удивительного столика. Прямиком обратился к тайнику – именно там хранилась Прабабкина Книга. С её пометками, закладками, записками.
«Булечка, не подведи! – Молил Тунк, внимательно вглядываясь в оглавления. – Ага, вот! Обереги. Так – обереги от дурного Глаза, от Подклада, от Заговора на Смерть, от Приворота…»
     Блин, а от чего, собственно нужен оберег? От шершельников? Чтобы не лезли со всех сторон со своими предложениями Спасения Мира? А, вот этот, пожалуй, подходит: От чужого колдовства!
     Кукла в винтажной блузке испуганно завозилась, приглушённо взывая: «Я буду тебе хорошей доченькой!»
- Угу! – Неучтиво буркнул Тунк, перелистывая страницы.
     Вот, нашёл!
     Вариант бюджетный.
     Вариант оптимальный.
     Вариант запредельный.
     Тунк замер в нерешительности.
     Как человек, часто покупающий, он тотчас обратил внимание на самый простой вариант. Мельком просмотрел компоненты. Ясен пень – плацебо! Гвоздика, корица, сушёная лапка – детский сад! 
     Как, продавец, склонялся на запредельный. Но опять же – это уж слишком.  Для параноиков и некромантов - однозначно. Пепел висельника-самоубивца, вяленые яички мадагаскарского крокодила….
     Остановился на золотой середине.
     Благодаря Прабабке (её запасам), все компоненты удалось быстро отыскать в квартире, кроме одной мелочи – сушёных тараканов - непозволительная роскошь в наши времена. Но Тунк быстро сообразил – у одноклассника и давнего друга – точно должны быть. Позвонил. «Забегай, - ответил Пятрок, - отсыплю, сколько надо».
     Придётся идти. Тунк напялил пуховик, накрутил шарф, постоял посредине комнаты. Затем решительно  вытянул из-под кровати старый, видавший виды чемодан, не без труда расстегнул замки, аккуратно  уложил свёрток с куклой среди альбомов со старыми фотографиями.
     «Ты меня любишь, мамочка?» - Донеслось глухое из свёртка.
     Оставив вопрос без ответа, Тунк захлопнул чемодан, задвинул на место и отправился за недостающим компонентом. Пятрок владел зоо-лавкой.

- Розка так и не вернулась? – Спросил Пятрок уже на пороге, когда Тунк с пакетиком сушёных тараканов кряхтел в дверях, сдирая одноразовые бахилы. Тунк молча покачал головой.
- Дура баба! – Понимающе посочувствовал друг. – Вы же с ней – два сапога пара! Поверь мне,  как зоологу – я такие вещи на раз секу!
- Ладно, пошёл я. Бывай! – Тунк ни от кого, кроме Пятрока, не потерпел бы таких разговоров.
     Но раздражение всё же почувствовал. Тотчас себя одёрнул – сейчас нельзя эмоции распускать – создание оберега дело тонкое.
     До вечера провозился. Даже кожаный мешочек собственноручно сшил воловьими жилами. Ни в чём не схалтурил. Мантры положенные провыл по всем правилам. Надел  подвеску.
     Проверить необходимо. Достал чемодан, куклу запелёнутую вынул. Молчит. Вроде норм, работает оберег. Размотал…
     Хитрый китайский прищур. Усмехается подлый шершельник:
- Не быть тебе мамочкой. Наивный!
- Я правильно понимаю, ты от меня не отстанешь? – Обречённо выдохнул Тунк.
- Правильно понимаешь. Не понимаешь только, что всё, что тебе предстоит, нужнее всего самому тебе.
- Ну, если задуматься, то так можно обо всём сказать. – Философски поворчал антиквар.
- Времени нет на умные споры. – Китаец завозился в своих обмотках. – Вынь меня из этого. Нам нужно спешить. Проход вот-вот закроется.
- Нам? Хочешь сказать, я ещё и с куклой должен куда-то тащиться? – Тунк понял, что сдался.
- Вместе лучше. Оберег не забудь. Очень качественный получился, уверяю тебя. Карту.  Да размотай же ты меня, наконец!


     Карта показала, что точка перехода в каретном сарае. Тунк машинально посмотрел на старомодные часы с круглым циферблатом. Тринадцать минут восьмого. За окном  - тьма египетская, несмотря на то, что с утра, наконец, сухой колючий снег просыпался на заледеневшую  землю этого бесснежного декабря.
     Безумие какое-то. Всецело разделяющий  принципы Винни-Пуха, Тунк  первым делом направился к холосинтезатору, заказал все ингредиенты и соорудил бутерброды. Можно было сразу заказать бутеры и бургеры, скажете вы.  Но антиквар Тунк и в кулинарной части своей души предпочитал антиквариатность – складывал бутерброды по старинке – сам-сам-всё-сам. Пиво, тоже по старой семейной традиции, безалкогольное не жаловал. Поэтому к свёртку с бутербродами в дорожную сумку через плечо полетели две баночки мюнхенского, пакетики, даже начатые, с сухариками и чипсами. Попросил Алишу перекачать снимки карты на свой наладонник, и на этом решил приготовления к походу законченными.
     Вновь облачившись в пуховик, молодой человек бережно  опустил в просторный внутренний карман куклу. Нащупал на груди и погладил обрег. Не обращая внимания на нигилистские хрюканья шершельника, прочитал до конца «Верую», и вышел во внутренний двор, педантично заперев все замки. До каретного сарая он шёл быстрым шагом. Ощущение поджимающего времени накрыло его.
     «Дверь в никуда, ведёт именно туда, куда надо» - Гласила терм проявляющаяся надпись на осколке с карты.
     Тут и ребёнок  догадается. В каретнике стояли старые межкомнатные двери. Почему три года назад двери, как и полагалось, не оказались на помойке? Потому что Тунк настоящий антиквар. По этой же причине в каретном сарае чего только не было. Только что карет. Впрочем, было два каретных колеса, спорной датировки.
Прямиком направившись к углу с дверями, Тунк ухватился за ручку, слегка сдвинул полу пуховика и спросил Китайца:
- Чё делать? Как отпечатать?
- Да, просто открывай. – Подсказал  шершельник.
     Дверь, легко поддавшись, открылась в глухую мглу. Тусклая лампочка под потолком сарая не пробивала темноту и на полметра. Запах на удивление свежий.
- Не медли, Маг! – Торопил Китаец-шершельник.
     «Какой я тебе маг!» - С тоской подумал Тунк, переступая условный порог.
     Дверь затворилась. Развернулся в неуютной темноте. Дверь отворилась. Тунк с предосторожностью выглянул из-за приоткрытого полотна.
     Его каретный сарай.  Подыхающая лампочка под ржавым козырьком, прерывисто мигала тусклым светом. Ветром снаружи трепало  ветхие ворота каретника. Снежные  мухи дерзко залетали внутрь сарая, наметая уже довольно внушительный сугроб.
С трудом плотно задвинув обе половинки ворот, Тунк повернулся и осмотрелся. Это был его, с детства знакомый до мелочей, двор. Что-то настораживало. Но что – непонятно.
- Грибар. – Донеслось из-за пазухи.
- Это что? – Рассеянно спросил Тунк, продолжая настороженно  осматривать пространство.
- Необъяснимый, неосязаемый процесс…
- Аааа, спасибо объяснил…
     Четвертинка убывающей Луны висела прямо над двором и  квартирой, прилепившейся к старому кирпичному зданию его (его ли?) антикварного магазина. В окнах квартиры горел свет. Точнее – свет синих свечей в окне ванной комнаты. И одинокий торшер в гостиной.
     Напрягаться более, чем он уже напряжён было вряд ли возможно.
Ветер трепал полы пуховика, колючий снег впивался в щёки, давая повод радоваться отросшей бороде. Придерживая куклу за пазухой, Тунк медленно, словно преодолевая не воздух, а кисель,  шел через двор к двери своей квартиры. Грибар – вот, оказывается, как называется это тягостное ощущение во снах, когда ты спешишь, но тело не подчиняется, пространство сопротивляется, и ты приближаешься, если, конечно, приближаешься, к своей цели еле-еле…
     Откуда-то издалека донёсся голос Китайца: «Амулет!»
     Мучительным усилием просунув руку за пазуху, Тунк нащупал мешочек с магической начинкой.
     И… грибар испарился! А сам Тунк в мгновение ока оказался на пороге своего дома и буквально впечатался в закрытую дверь.  Ужас от того, что при ударе могла пострадать винтажная кукла, накрыл антиквара с головы до пят.
- Норм! Норм, я в порядке! – Успокоил шершельник.
     Пахло вишнёвым киселём.  Тунк попробовал нажать ручку. Дверь заперта. Воспользоваться своими ключами было как-то… неловко….
     И тут в окне гостиной ярко вспыхнул верхний свет. Тунк сошёл с крыльца, прильнул к окну. Подсматривать нехорошо. Но это же, хоть немножко, но его дом! В узкий  просвет между плотными шторами  мало что было видно. Но этого хватило, чтобы у молодого человека перехватило дыхание:
- Розка! Как это понимать, Китаец?!
     Но ответа от куклы-Китайца-шершельника получить не успел.
     От каретного сарая донёсся  нечленораздельный вопль. Следом полились звуки утробного безудержного рыдания.
     Ничего не оставалось, кроме как бегом вернуться в каретник.  Лампочка под потолком таки перегорела. В темноте сарая, вперемежку сопя и рыдая, ворочалось нечто огромное и неопределённое. Из-за пазухи предупредили:
- Близко не подходи! Но, не бойся – не опасен!
     Тунк лихорадочно выискивал на наладоннике фонарик. А громадное, рыдающее нечто, похоже, разносило содержимое сарая.
     Наконец вспыхнул фонарик, Тунк направил луч на гиганта и оробел: Пухлый, если не сказать – распухший как шар, человеческий младенец, ростом со слона, колотил ручками и ножками в ту самую дверь, через которую они попали в этот Мир! Дверь безнадёжно прекращала  соответствовать представлению о двери.
     Гигант обернулся на луч света, и у Тунка слегка подогнулись колени. Причёска, борода, и вполне взрослое лицо, искажённое гримасой…
- Это Рёва! – Высунулся из кармана Китаец. – Безобидный  квинтесент вечного инфанта.
- Мне прям полегчало! – Съязвил Тунк. – Что с ним делать? Он размолотил наш портал! 
- Его нужно спрашивать! Он,  ничего не утаит, но даст подсказки …
- Господи, за что мне это всё? – Взмолился антиквар. Опустил луч фонарика от лица истерящего гиганта. – Рёва!  Что тебе надо?
     Чудовище опустилось на четвереньки и изрыгнуло вопль, который не просто прозвучал, а ещё и материализовался в пространстве   виде полупрозрачной голограммы. Перед носом Тунка закачалась огромная бутылочка с соской.
 - Понял. Жрать хочешь. - Тунк выругался. Собрался с мыслями. - Кто тебя сюда закинул?
- У-ааа! – Разразился воплем квази-младенец, исторгая отражение чего-то неопределённого, более всего напоминающего шерстистый ком кошачьей отрыжки размером с футбольный мяч.
- Догадываюсь, о ком речь. – Крякнул шершельник, -  Качай дальше! Неспроста  он здесь появился.
- Рёва! Малыш! – Тунк помаячил фонариком, лихорадочно формулируя вопрос.  -  Зачем ты здесь? … Нет! … Что ты мне должен сказать?
- О-о-о-о! – Прорыдал гигантский младенец, уселся на безразмерную задницу и показал один пальчик.
     Перед носом Тунка завращалась трёхмерная ложка.
     Кукла-Китаец пожал плечами:
- Похоже, мы должны найти этот предмет. Эта штука как-то связана с едой?
- Связана, но есть нюансы - антиквар внимательно разглядывал голограмму – это серебряная подарочная ложка для младенцев.  «На первый зубик» называется. - Спасибо, Рёва!
     Гигант-недоросток радостно закивал взросло-мужиковой частью – головой, внятно произнёс: «Мама!» -    И растаял...  В буквальном смысле. Оставил после себя большое мокрое пятно. Вновь запахло вишнёвым киселём…
     Потухшая было,  лампочка  неожиданно вспыхнула ярким светом, озарила разгром внутри сарая и с, глухим хлопком, взорвалась, осыпав Тунка стеклянной пылью.
     Из-за пазухи послышалось ехидное хихиканье:
- Мама! –  Во всю глотку уже  хохотал шершельник. – Мама, нам надо искать этот предмет. Есть мысли на сей счёт?
- Есть. – Зловеще прорычал Тунк. - Скрутить кой-кому косоглазую башку и отправиться домой.
 - Не вариант. – Посерьёзнев, вновь вынырнул из карманного укрытия Кукла-Китаец. - Указанный ложка нужен для устранения проблемы. Возможно, придётся собрать ещё не одинокий предмет. Стерегущий показал один палец... Или нужен одинокий  ложка.  – Неуверенно добавил он.
     Ну, положим, где есть маленькая серебряная ложка, Тунк почти  знал. Если допустить то, что его антикварный магазин в этом Мире так же существовал, как и квартира, то особенных сложностей добыть нужный предмет, не предвиделось.
Но, правда, вламываться в квартиру, где находилась любимая женщина (полгода назад, кстати, без объяснения причин, исчезнувшая из его жизни в родном Мире), лезть даже,  - в условно свою квартиру, казалось Тунку не этичным. Проще зайти с улицы в магазин напрямую. Ключи у Тунка всегда с собой. Но снять с  сигнализации возможно только из прихожей в самой квартире.
- Решайся, Маг! – Подталкивал к действию шершельник. – А то до Нового Года не доживём!
     «Он меня с кем-то путает». - С тоской подумал молодой человек.
     Вновь нащупал на груди оберег и решительным шагом направился к крыльцу квартиры. Окно ванной не светилось. В гостиной, по-прежнему, горел верхний свет.
Чем осторожнее старался Тунк просунуть старомодный ключ в механический замок, тем громче казались звуки трения металла о металл.
     Никогда ещё он не замечал, как омерзительно скрипят петли входной двери. Вздрогнул, когда автоматически вспыхнул свет – у него такого не было. Но ключ к сигнализации подошёл как родной. 
     Минутное дело  - отключил, осторожно прикрыл дверь, тщательно запер, проверил. Мягко пощупал куклу сквозь пуховик.
Придётся лезть через забор. Воротами в арке, что ведут с улицы во двор, он пользовался только для нужд магазинчика. Поэтому и ключи всегда висели у кассы.
     А маленький пожарный проход с другой стороны дома, отгораживался от улицы деревянным забором в крокодиловой шелухе от многократных покрасок.
     С подросткового возраста Тунк не преодолевал ничего выше края своей ванны. Да ещё  с драгоценной куклой за пазухой. В общем, для нашего повествования такие детали неважны – ну, подвис толстячок слегка на заборе, благодаря зацепившейся сумке с запасами. Подёргался, попыхтел, очередной раз поклялся «диетой», извернулся кое-как. Высвободился. Главное – кукла не пострадала.
     Дальше всё,  как по маслу.
     Естественным образом попав  в магазин, Тунк  сразу направился к витрине с серебром.
     Вместе с шершельником оба задумчиво уставились на дюжину маленьких ложечек на бархатной подушечке.
- Какая? – Спросил Тунк Китайца.
- Любая.
Тунк-антиквар взял самую дешёвую.

- Что дальше? - Спросил Тунк шершельника, озираясь по сторонам.
     Свет в магазине не включал. Он и так прекрасно ориентировался.  Прилавки и антикварная мебель вполне себе достаточно освещались через широкие окна извне - уличными фонарями.
- Карта. – Лаконично подсказал шершельник.
« Да, подтупливаю. - Подумал Тунк. – Подкрепиться бы не мешало». – Он, прищурившись,  посмотрел на циферблаты многочисленных ходиков на стене.
Худо-бедно – все часы показывали почти десять.
- Хорошо. Карта. – Покладисто кивнул Тунк.
     Он обстоятельно снял сумку, стянул пуховик, шапку, шарф. Куклу-Китайца бережно прижал к груди, слегка напрягшись в ожидании ехидного «Мама». Всё, кроме сумки, аккуратно повесил на рогатую, деревянную вешалку. Уселся за добротный голландский  стол и развернул перед глазами экран.
     Кукла-Китаец  вполне самостоятельно  спрыгнул на столешницу.
     «Зрелище, конечно, нелепое». - Про себя отметил Тунк.
     Винтажное платье для девочки в стиле викторианской эпохи, шляпка-капор, затеняет не фарфоровое личико, а смуглую узкоглазую физиономию шершельника. Толстая, чёрная косичка торчит из-под капора и спускается по спине почти до самых ножек в кожаных башмачках.
     «В Час Быка необходимо войти лёжа на четырёх деревянных ногах».- Выдала Карта.
     Приличных слов на комментарий у Тунка не было, поэтому он решил, что для начала всё-таки надо перекусить. Тем более что, как он смутно помнил, – Час Быка – это что-то между часом и тремя  ночи. Времени хватит.
     Привычно постелив на дорогую столешницу салфетку, антиквар выложил бутерброды, чипсы, извлёк баночку пива. Замер в нерешительности -  стоит ли предлагать пиво и закусь кукле?
- Не стоит. – Ответил на незаданный вопрос шершельник. – Я пополняю энергетический баланс иной формой.
- Падла, - беззлобно заключил Тунк, – опять роется в мозгах.
     Вскрыл банку.
     Накатил.
     Забросился парой бутеров.
     Кажись, полегчало.
     Насыщение, тепло и темнота тотчас потребовали горизонтального положения. Тунк окинул взглядом, нашпигованное вещами пространство. Вспомнил! Грузно поднялся, хорошо ориентируясь в темноте, нашёл искомое. Снял ящики с мишурой и ёлочными игрушками, составил ровной стопочкой друг на дружку на паркет и с наслаждением растянулся на диванчике. Раритетные пружины возмущённо взвыли и мстительно  упёрлись в бока и спину.
     Завёл будильник на 01:00. Думаете, уснул?  Как бы ни так!
     Сначала на него навалилась звенящая тишина. Тунк словно оказался  коробке со звукоизоляцией. Только в ушах тоненько звенело нечто. Но вдруг откуда-то из недр организма пробился ритмичный барабанный бой. Молодой человек с удивлением вслушивался в ту-дук, ту-дук, ту-дук.  Вслед за сердцебиением, ухо начало различать хор многочисленных часовых механизмов. И тишина отодвинулась, из каждого угла что-то шуршало, стрекотало, с улицы доносились звуки шагов и машин уборщиков. В довершение всего –  часы начали нестройным хором отбивать половину одиннадцатого.
     Как ни странно, Тунк приободрился. И тут его сразила  другая напасть. Он всем нутром ощутил, что вот здесь за полуметром кирпичной стены находится его любимая женщина! Он видел её сегодня. Сквозь щёлку. Но видел!
     Одна она? Или с Тунком из этого Мира? Быть может в этом Мире и Тунка-то никакого нет? Всего одна дверь – разве это преграда? Вот там – за индийской ширмой, зверски пахнущей сандалом. А, если попытаться?
     Лень. Пиво. Сомнение.
     Потянуло сквозняком. Из-за ширмы с дивана видна только верхняя часть двери. Видит Бог, дверь тихо приоткрылась! Ширма сдвинулась. В темноте, плохо различимые, формы Розки раздавались всё более в пространстве, обретая объёмы, смутно что-то напоминающие. Запахло знакомым киселём. Тунк совсем не удивился: Над ним склонился  Рёва.
- Рёва, пиво будешь? – Вспомнил Тунк, что так и не решил проблему голодного инфанта. – Или бутерброд? С балычком?
- Нельзя младенцам пиво. – Строго сказал Китаец из соседнего кресла. – И рыбу до года – тоже нельзя – примета! Лучше спроси, что нам искать дальше?
- Рёва, что нам искать дальше?  – Послушно повторил Тунк.
- У-а-а! – Навис над диваном с Тунком Рёва.
     Гигант взметнул руки до потолка и развёл их максимально широко. Прямо над грудью, возлежащего на диване, Тунка возникло призрачное изображение большого, очень большого, похоже, медного сосуда, весьма восточного толка.
- Ну, понял, я понял! Спасибо, Рёва! Нам нужен большой азиатский  кувшин. Медный! – Уточнил Тунк, заметив, как заволновался инфант.
     Гигант довольно кивнул своей взрослой башкой и обрушился на паркет мокрым шлепком, распространив  вишнёвый аромат.
     И в сей же миг зазудел будильник. Тунк фурией взметнулся  на диванчике, но не успел спустить ноги на пол, как к нему на колени прилетел Кукла-Китаец. И всё пространство пришло в движение. На несколько секунд резкость очертаний предметов исчезла. А когда снова появилась – пространство изменилось до неузнаваемости.
     Диван стоял посредине большой, веранды  под козырьком крыши, продуваемой тёплым ветерком. За перилами, ограждающими периметр, виднелся слегка блёклый на солнце, но  достаточно пышный средиземноморский пейзаж. Прямо посередине комнаты стояла чугунная печь, в которой ярко  горели поленья. А на печи, среди прочей посуды, стоял тот самый огромный кувшин. Пожилая восточная женщина, обернулась от печи и стояла, разинув рот, сражённая появлением дивана и молодого человека без обуви  с куклой на руках.
- Китаец, нам нужен этот кувшин!
- Берём и сваливаем!
     «Так просто? - Тунк не грабитель, а антиквар. Он вскочил, оставил куклу на диване и подбежал к женщине, указывая на кувшин. – Сколько стоит? Я хочу купить!
Женщина что-то запричитала на гортанном языке. Тунк похлопал себя по карманам. Бумажник остался в пуховике.
- Перстень! – подсказал с дивана Китаец.
     Ну, как-то не планировал Тунк расставаться с любимым перстнем. Мелькнула мысль обменять кувшин на куклу.  Женщина начала повышать голос.
- Жадина! – Обиженно прошипел Китаец.
- Да на, подавись! – Ворчал Тунк в адрес шершельника, с усилием стягивая с пальца перстень, и протягивая бабке. – Куда воду слить?
     Тунк, чтобы не обжечься, взял толстую рукавицу, что лежала у печи, и снял, наполненный подогретой водой сосуд.
     Старуха, заискивающе лопоча, цокая языком, катала на ладонях  печатку с сапфиром. Подтолкнула  к печи два ведра, сомнительной чистоты.
     Быстро слив воду из кувшина, Тунк плюхнулся на диван, обнимая горячий сосуд, как девушку.
     Ну, и?
     Ничего. Довольно дурацкая ситуация. Бабка, металась по веранде, причитая нараспев.
- Китаец, надо как-то сваливать. А то щас родня на крики  набежит!
- А что в карте говорилось? …. Лёжа на четырёх ногах! Чё сидишь?! Ложись!
- А-а-а-а! – Бабка с криком подбежала к дивану.
     Еле  успел Тунк растянуться во весь рост, старуха тут же поставила ему на ноги поднос, наполненный чем-то. Улыбнулась во весь беззубый рот. Последнее, что заметил антиквар, перед тем, как всё исчезло  – густые чёрные усы над верхней губой – настоящая восточная женчин….. А-а-а-а!



     Сдвиг завершился. Диван, Кукла-Китаец, Тунк с медным, чуть было не сказалось – тазом - кувшином и подносом пахлавы – погрузились  в темноту.
     И тут забили, зазвенели, забренчали все ходики. Невпопад, каждый по-своему отбивали по паре раз. И даже часы с кукушкой внесли свою лепту двойным «ку-ку».
Тунк, несмотря на темноту, с облегчением понял, что вернулся в свой магазин. В тот же миг получил ощутимый толчок в бок:
- Не расслабляться! Карту разворачивай! – Командовал шершельник.
Тунк повиновался, всё острее ощущая, как утекает время.
Но,  проводя положенные манипуляции, не обделил вниманием  и пахлаву.
«Обжора!» - Качал головой Китаец.
- Вернуться в сарай? – Переспросил молодой человек Куклу, разгадывая карту. – Я правильно понял?
- Отыскать  Стерегущего. – Добавил шершельник. – Стоит поторопиться!
     Снова лезть через забор, Тунк не решился. С крючка над кассой снял ключ от ворот и, с кувшином под мышкой, Куклой-Китайцем за пазухой, уже через пару минут спешил к каретному сараю. Сделав несколько шагов от квартиры по двору, некстати, вдруг вспомнил про грибар.
     Инстинктивно сунул руку за пазуху,  нащупал мешочек с магической начинкой.
     Ветер медленно полы развевал пуховика, колючий снег ввинчивался в щёки, давая повод радоваться отросшей бороде. Придерживая куклу за пазухой, Тунк медленно, словно преодолевая кисель,  волочился – по-другому и не скажешь,  через двор к воротам сарая.  Грибар – спешишь, тело не подчиняется, пространство сопротивляется, и ты приближаешься, если, конечно, приближаешься, к своей цели еле-еле…
     Мучительным усилием, протянув руку, Тунк коснулся створки ворот. Обернулся. Четвертинка убывающей Луны висела уже не  над двором и  квартирой, прилепившейся к старому кирпичному зданию его антикварного магазина. Ни в ванной, ни  в  окнах гостиной в квартире не горел свет.
     Под спудом грибара, молодой человек с неимоверным трудом отыскал на наладоннике фонарик.  Невероятно  долго свет фонарика проникал во тьму сарая. Тунк ожидал увидеть тушу Рёвы. Но того не было.
     Откуда-то издалека донёсся голос Китайца: «Амулет!»
     Сосредоточив внимание на разбитой двери, через которую они попали в этот Мир, Тунк нащупал на груди амулет. После грибарной отторможенности, обычная скорость действий казалась чудовищной: В одно мгновение Тунк распинал ногами, размочаленные давеча Рёвой в хлам остатки двери, очистив путь ко второй двери, дёрнул ручку.  Дверь распахнулась, Тунк со всем скарбом влетел в замкнутое, скупо освещённое  помещение, подозрительно напоминающее кабину грузового лифта в многоквартирном доме, где жили его родители.
     Не раздумывая, Тунк автоматически нажал кнопку «12 этаж». Точно, тот самый лифт. Вот следующая кнопка «13 этаж», которую какой-то придурок давным-давно прожёг зажигалкой. Лифт дёрнулся и с мерзким дребезжанием поехал.
     «Турд-турд-туррр-д-д-дт!» - На подъезде протрындел подъёмный механизм. Рывком остановился и распахнул широкие двери.
- Ву-аа! – Раздался, усиленный гулким подъездным эхо, радостный вопль.
- Рёва! Вот ты где! – Как к родному, кинулся Тунк к Стерегущему.
- Мам-ма! – Потянулся к антиквару мутант-переросток.
И перед носом Тунка закачалось маленькое золотое колечко.
- Мам-ма! – Прижимая к груди пухлые ручки, закачался, сидя на заднице, гигант.
     Хотевший было уже вознегодовать на это «Мам-ма!», Тунк вдруг догадался:
- Мамино? Мамино обручальное кольцо?
- Третий предмет.  – Подтвердил Кукла-Китаец.
     Уже на бегу к квартире «69» Тунка настиг запах вишнёвого киселя и плеск, обрушившегося водопада.
     Звонок не работал. Молодой человек забарабанил кулаками в родительскую дверь.
     Нехорошее чувство образовалось где-то в области желудка. После долгой тишины, послышались звуки шаркающих шагов. Долго, путанно бренчала цепочка, нервно сопротивлялся замок. Дверь открыл незнакомый, чрезвычайно худой и седой старик.
- Простите! Я, наверное, ошибся. – Тунк растерялся.
- Тунк!?  - Голосом Отца воскликнул старик. – Сын? Живой?
     Холодея, Тунк выцепил взглядом родные черты в незнакомце. Старик начал валиться на бок.
- Папа! – Тунк вбежал в квартиру, бросив кувшин, напрочь забыв про куклу в кармане пуховика, подхватил падающего, с ужасом ощущая худобу измождённого тела. – Что с тобой, папа!?
     Он уложил отца на  кушетку в гостиной, подсунул под голову подушку и загнанно огляделся. Плачевное зрелище – отсутствие женской руки в хозяйстве бросалось в глаза.  Предвидел ответ, он обязан был спросить:
- Где Мама?
- Два года после твоего исчезновения, она держалась. Но….
- Когда?
- Девять.… Нет, уже десять лет, как её не стало.
- Кхм, не хочу помешаться, - вмешался Кукла-Китаец, - но, время поджимает!
     Отец, увидев говорящую куклу, не удивился, а понимающе закивал головой:
- Она знала.… Верила - ты вернёшься. Горевала, что не успела сказать тебе…
Жалела, что не сказала…
- Не сказала что? – Тунк бросил суровый взгляд  на,  нетерпеливо раскачивающегося, шершельника, - Отец, что она мне хотела сказать?
- Должна была сказать то, что ещё Дед твой ей велел.… А она медлила, ждала - что, может, женишься, дети пойдут и всё обойдётся.
     Тунку показалось, что старик уже в  бреду. Он взял его руку в свои ладони. Холодную, сухую, с синими, вздувшимися венами:
- Папа, я здесь. Я слушаю. Что!?
     Старик высвободил руку и потянулся к своей шее.
«Отходит…» –  Беспомощно предположил Тунк.
- Велела сказать тебе, чтобы ты не сомневался. Ты – истинный Маг.…  И, вот ещё…
     Отец нащупал что-то на своей  груди. На удивление сильно дёрнул и, разорвав  цепочку, твёрдо вложил в руку Тунка кольцо:
- Её. Обручальное…


     Путешествие в будущее, впрочем, как и в прошлое, всегда шок. Но, когда ты видишь изменившегося до неузнаваемости, близкого человека, узнаёшь о смерти собственной матери, о себе - весьма не обнадёживающую информацию... Как с этим жить?
     Нужно отдать должное шершельнику. Не лез. Ни с советами, ни с соболезнованиями.
     Как-то всё само собой решилось с картой, с очередным перемещением.
     Молодому человеку было невмоготу. Груз свалившейся  информации придавил его беспощадно, как сапог таракана.
     Но Тунку повезло. Или в этом проявилась его магическая суть? Таракан Тунк попал между углублениями рифлёной подошвы сапога.
- Всем, кто слышит меня! В чём смысл? Зачем это всё?
     Тунк осмотрелся. Последний переход  привёл их сюда. Ночь. Лес. Небо, усеянное мириадами звёзд. Ярко пылает костёр. Большой запас сушняка.
- Ну, посмотрим на ситуацию с хорошей стороны – замёрзнуть не суждено. По-крайней мере – до утра. Тунк автоматически посмотрел на экран наладонника: «04:15».
     Около костра, огарая одним боком, стоял медный кувшин. На мизинце плотно сидело мамино обручальное кольцо. Серебряная ложечка лежала в правом кармане. Тунк нащупал «На первый зубик»  и  впервые после перехода обратился к шершельнику:
- И что я теперь со всем этим должен делать?
     Кукла-Китаец с готовностью отозвался:
- Магия истончилась. Ресурс приблизился  к опасному рубежу. Нужен ежегодный ритуал.В этом году, я нашёл тебя.
     «Вот спасибо,  так спасибо!» - Язвительно подумал Тунк, а вслух спросил:
- С этим набором, - кивнул на кувшин, на кольцо, ложку из кармана вынул, показал,  - что делать? Что всё это значит?
- Да кто ж его знает? Я только ищу Мага, а Маг сам разбирается со своими предметами. Честно говоря, первый раз вижу такой нелепый набор! Как правило – все собирают камушки, пёрышки, кристаллики….
- Ну, благодарю! Успокоил.
- Тебе не о чем волноваться. Я чувствую в тебе очень сильного Мага. Твоя Матушка подтвердила - ты истинный, по косвенным признакам – наследственный. Маг, просто – делай, как чувствуешь. Общайся с Пространством. Залечи Его раны. Пойми Его нужды. Услышь Его желания. Обещай от чистого сердца. Полчаса. На всё про всё – полчаса.
- Ладно. Оторвусь! – Решительно кивнув, поднялся  Тунк. – Но ты не вмешивайся!
- Только один совет!
- Валяй!
- Смени имя!
- Само собой. Время пошло! Погнали.
     «Как говорил Дед? Импровизируй!».
     Какой-то раж снизошёл на Тунка. Он подбежал к костру, около которого потрескивал перегретый медный кувшин. Снега в этом году, даже в лесу, кот наплакал.  Но Тунк как вихрь носился от кучи с валежником, под которой скопилось немного от последнего снегопада, заполняя кувшин. Снег мгновенно таял в сосуде, и, когда молодому человеку показалось достаточно, он оттащил, слегка наполненный талой водой, кувшин подальше от огня.
     Так же стремительно разделся донага: «Не, ну а чё? Импровизируй!»
     Опрокинул на себя содержимое сосуда, во всю глотку выкрикивая:
- Как с гуся вода, с Константина вся худоба!
     «Мой маленький Коть! Сынок! – Прозвучал в его голове родной голос.- Импровизируй!»
     Холода не чувствуя,  выхватил из кучи одежды сумку, вытряхнул содержимое прямо на землю. Открыл оставшуюся банку пенного напитка. Осушил залпом больше половины, и банка полетела в огонь. Следом чипсы и сухарики. Разделив последний бутерброд пополам, закусил своей половиной, а вторую отправил в огонь:
- Прими мой дар, делюсь с Тобою – водой, едой, единой Судьбою!
«О, я ещё и поэт!»
     Невероятно трогательно выглядел обнаженный полноватый молодой человек, выплясывающий замысловатые па по лесной поляне вокруг костра. Всклоченная борода, развевающиеся длинные волосы,  босые ноги по колени в грязи навевали хтонические ассоциации, олицетворяющие первозданную мощь земли, все немыслимые силы подземной иерархии.  Ну, это - если бы было кому смотреть…
     Кукла-Китаец удовлетворённо опёрся спиной на  складки сброшенной одежды. Ножки куклы мягко сложились в позу лотоса, фарфоровые якобы ручки медленно соединились на уровни кукольной груди в кали-мудре – мудре трансформации.
Бегущий по кругу Тунк-Константин легко оторвался от земли и, взлетев над соснами, скрылся из виду.
     Вопль ликования огласил  окрестности.
     Несколько сов заполошно поменялись местами, бесшумно скользнув над поляной.
Кукла-Китаец улыбнулся. Разъединил руки, развёл в стороны и сложил пальцы в сурья-мудру – мудру огня.
     Следствие  - в тот же миг с  небес свалился наш летун, подняв столб искр и разметав костёр.
     Несколько хищных пар глаз-огоньков погасли в лесной чащобе по краям поляны.
Как олицетворение Великого Возрождения, с груды тлеющих углей поднялся на ноги плотный крепыш. Опалённые волосы и борода топорщились, грудь радостно вздымалась.
     Он не мог сдержать своего восторга. Константин захохотал. Густой пар шёл от обнажённого тела. Тунк задрал руки к небу:
                - Я люблю Тебя!
                Слышу Тебя!
                Благодарю Тебя!
                Клянусь, защищать Тебя!
     Кукла-Китаец зааплодировал.
     Тунк, смутившись, потёр нос, вышел из круга  угасающего кострища:
- Ложка и кольцо не пригодились.… Как думаешь, норм? – Вздрогнув, обернулся, услышав незнакомый голос.




- Прекрасно! Великолепно! Браво, Константин! – Прозвучало над поляной.
     Тунк не устыдился, но  быстро схватил с земли свой пуховик и, как смог, обмотал вокруг пояса. Не заметил, как Кукла-Китаец вывалилась на мокрую землю. Не мудрено - костёр почти погас, небо заволокло тёмными облаками, и повалил снег – тот самый – очаровательно пушистый, что  вызывает представление о  с самом красивом снегопаде.
     В нескольких шагах от Тунка стоял красавец гигант. Немалого роста антиквар  в сравнении с гостем «…Ну, вам по пояс…» был. Первое, что пришло в голову – Дед Мороз! Ну, а вы что бы подумали. Высоченный, статный, в длинном, светлом  облачении. Правда, без бороды. Но с замысловатой причёской идеальной белизны.
- Осторожнее! – Откуда-то с тёмной земли предостерёг шёпот  шершельника – Переворотник!
     Гигант широкими шагами двинулся к Тунку:
- Искатель в этом году привёл исключительного Мага! Я принимаю, Константин, твои восхваления и защиту! С радостью прибегну к твоей помощи.
- Истончились границы. Проник злодей! – Спутанно шипел  шершельник – Не доверяй! А-ааа!
     Раздался хруст:
- Упс! – Сказал гигант, в два шага оказавшийся  рядом с Тунком.
     «Кукла! Китаец! – Тунка  пронзила боль, и настиг стыд, от неопределённости - какая потеря болезненнее.
- Константин, твой искатель нас предал. Тебя и меня. – Гигант пошатнулся, тяжело склонился и, опустившись на одно колено, оказался почти на уровне Тунка.  Глаза в глаза. – Мне нужна пища твоего мира. Нужна твоя помощь!
     «Китаец предал? Тогда куклу жальче… - Промелькнуло в голове антиквара. - А пищи-то нету. Никакой. Всё в  огонь спровадил».
- Хоть хлебную крошку! – Молил гигант, всё более скукоживаясь.
     «Крошку? Крошки! Крошки могут в сумке остаться!» - Сообразил Тунк.
     Он схватил свою сумку. Точно! Кое-что  просыпалось. Догадался. Достал из кармана крохотную ложечку. Аккуратно вычерпнул из сумочного уголка сухарную пыль и, прикрывая рукой – а вдруг ветер дунет – поднёс ложечку ко рту гиганта:
- Знаю, знаю – чтобы адаптироваться после перехода. Как звать-то те…бя…
     Непроизвольно Тунк опустил взгляд.  В тот же миг  вдруг вспыхнул умирающий костёр, осветив всё окрест. Гигант жадно разинул рот.  Тунк сунул ложечку. Всё одномоментно. В луже, что отделяла Тунка и Гиганта, антиквар при вспышке огня увидел… Что?! Да чёрт знает что! Не беловласого красавца богатыря, однозначно!
«Переворотик!» - Понял он  слова шершельника.
     Он и глаз от отражения не успел поднять, связать смыслы воедино, как душераздирающий вопль накрыл поляну. От удара Тунк, отлетев от взбесившегося гиганта, шлёпнулся на спину в самую грязь. Этим и спасся.
Агонизируя, гигант катался клубком, выл диким зверем, всё более превращаясь в бесформенный ком.
     Видел Тунк такой ком! Вот недавно совсем видел! Шерстистый ком кошачьей отрыжки – лишь размером намного больше!
     А в мозгу у Тунка шла работа: «Ложечка серебряная делов натворила. Осталось кольцо. Границы истончились. Кольцо…»
     Тунк приподнялся. Шар катился всё медленнее и медленнее.
     Тунк поднялся на ноги. Надо как-то эту нечисть назад загонять.
Тунк оглядел поляну. Кольцо! Взгляд наткнулся на  ещё теплящееся кольцо огня вокруг места, куда он приземлился после полёта. Кольцо запечатает границы!
     А, была, не была!  Тунк, стараясь не думать о своих глупых действиях, подбежал к кому,  и катнул его в центр огненного кольца. Ком вспыхнул, точно облитый жидкостью для розжига. Вот это был вой, скажу я вам. А вонь какая!
- Колечко-малечко, запечатай крылечко! – Выкрикнул доморощенный импровизатор-Тунк-Константин, сорвал с мизинца матушкину драгоценность и закинул в пламенный столб.
     Земля под полыхающим чудовищем разверзлась, поглотила вместе с огнём и…словно и не было ничего…
     Снег валился  с небес, начиналась метель.
     Вот, кажется и погода начал выравниваться. Конец декабря, душа снега просит.
     Тунк окинул взглядом поляну. Белые комочки неслись  к земле, падали и … исчезали. Земля не остыла. Но всё одно – не май месяц – Тунк, зябко ёжась, натянул пуховик на голое тело. Потому что вся остальная одежда – брюки, рубашка, джемпер - оказалась втоптана, закатана в грязь. Напялил ботинки на босу ногу – носки-то грязнее ног, да ещё и мокрые.
     До рассвета -  как до Китая по-пластунски. Тунк подбросил валежник в издыхающий костёр. В свете оживившегося огня, он увидел в грязи то, что осталось от куклы. Расстроился. Опять же – душу продолжало раздирать противоречивое – о чём больше переживает. Пришел к выводу,  что  – шершельника жальче – не вещь, всё-таки – Живая Душа… Фарфоровые останки сгрёб и запихнул в сумку к грязной одежде – не оставлять же мусор в лесу.
     Огляделся кругом – где-то ещё кувшин должен быть. А-а, вона где – на другой конец поляны забросил нечисть.
     Потопал, куда деваться? Шёл, смотрел на укатанную землю, усердно засыпаемую снегом, и думал - а как же теперь без Китайца домой вернуться. Не в смысле, что лишь шершельник  в карте может разобраться. А, переживал, словно боевого товарища потерял. Горечь на сердце.
     Белые хлопья упрямо сыпались на землю и уже не таяли. Снежная каша хлюпала под ногами. Голые колени мёрзли нещадно. И не только колени…
     «Ладно, - успокаивал себя Тунк, - кувшин подберу, карту посмотрю, может, и выберусь. Я ж таки Маг!»
     Слегка помятый кувшин поднял, вернулся к костру. Всё ж теплее. Посмотрел по сторонам – сесть некуда. Валежник, где сидел прежде, по поляне раскатан.
     «Ну, - резонно решил Тунк, - кувшину уже всё равно».
     Перевернул кверху дном, отёр грязь и тут…
- Слушаю тебя и повинуюсь, султан моего сердца!
-Тьфу ты, чтоб тебя! – Не успев усесться, подскочил  молодой человек, нехорошим словом поминая Хоттабыча.
- Да не дрейфь! – Голосом шершельника заговорил кувшин. – Шучу я. Куда-то нужно было переместиться из сломанного тела.


     Вместе быстро сообразили, как вернуться  в исходную точку. Каретный сарай. Холостяцкая берлога Тунка. Тепло, сухая чистая одежда. Кувшин с шершельником,  как  призовой  кубок, гордо красуется  на журнальном столике.
     « Который час? Семь утра почти. Погоди, - взмолился Тунк, обращаясь к кувшину, – Маме позвоню!»
- Мамуль, привет! …Как вы с Папой сегодня? …Да, да, норм…. Завтра? Вечером, буду обязательно! А с чем пирог?...  У-у-утебя всё люблю! … Целую! Пока-пока!
     Господи, как от сердца-то отлегло. Развернулся к кувшину.


     Пришла пора  расставаться. Но пара вопросов есть.
- Валяй! - Великодушно позволил шершельник.!
- У нас точно получилось?
- Без всяких сомнений! А что тебя беспокоит?
- Ну, я же никогда ничего подобного.… Никаких правил не знаю. Сплошная импровизация.
- Не повод переживать. Правила важны для последователей. Первопроходцы - импровизаторы. Ты – истинный Маг. Именно  потому что - импровизатор.
- Ну, раз так, - Тунк, выдохнув,  откинулся на спинку кресла, - то, если чё, обращайся!
- Второй вопрос?
- Опять в мозги влез? Да, ладно, ладно.… Как звать-то тебя?
- Зови Китаец. Мне нравится. В разных мирах у меня разные имена. Самое частое – Искатель.
     Кувшин покачнулся. Тунку показалось – сейчас упадёт.  Антиквар подался вперёд.
- Константин, перед тем, как я опустею этот кувшин, должен отблагодарить за твой труд, за твоё тепло!
- Да, чего уж там… - Смутился молодой человек.
- Долг платежом красный! Я сейчас уйду. А тебе нужно пойти в туалетную комнату, отодвинуть белую тумбу. Там важное для тебя известие. – Кувшин качнулся и замер. -  Прощай, Константин!
- Прощай, Китаец!
     «Какое такое важное известие? – Думал Тунк, несясь в туалет. – За тумбой.  За белой Тумбой? Да она же неподъёмная! То бишь – неотодвигаемая.»
     Он стоял, смотрел на тумбу, оглушённый воспоминанием. На этой белой поверхности Розка всегда оставляла ему записки. Может, там за тумбой  лежит объяснение её внезапного исчезновения!? -  Покрылся мокрой испариной Тунк.
     Кряхтя, напрягся и отодвинул тумбу.
     Записки не было.
     Лежал какой-то маленький белый пенальчик.
     Тунк поднял, повертел в руках. Выпучил глаза. Он, вообще-то, не дурак. Всё понял, когда увидел две полоски.

     Всё утро Тунк хмурой тенью слонялся по квартире.
     Только теперь ему стали понятны слова Розки перед расставанием:
- Что скажешь?
-А что я должен сказать?
-Ну, хоть что-нибудь! Хотя бы – рад или не рад?
- Почему я должен радоваться или не радоваться?
- То есть, тебе всё равно?
- Да о чём ты?!
     И всё в том же духе.
     «Да, натворил, ты делов, шершельник! Нечего сказать, подарочком отблагодарил. Что теперь делать?» - Молодой человек стоял в ванной комнате над ванной всё ещё полной остывшей  воды. Розкина мечта - понежиться в тёплой  ванне. Уверяла -  это и есть счастье!
    Синие свечи на подоконнике, казалось, смотрели на Тунка и укоризненно так выговаривали: «Болван ты бесчувственный. Так тебе и надо, такую девушку упустил!»


     Весь день работа не клеилась. Промаявшись до закрытия, Тунк запер изнутри магазин, сходил в квартиру и вернулся с медным турецким кувшином. Улёгся на диванчик.  Обнял кувшин, словно милую и … завыл….
     Вчера только за стеной была его Розка! А если вернуться в тот Мир? Чтобы он только не отдал бы сейчас, чтобы вернуть Розку.  С двумя полоскам или с одной, - лишь бы рядом.
     Эх, Китаец! За полгода Тунк почти смирился с потерей. А что теперь?
За окном  валил снег.  Дрожала  и поблескивала мишура  в коробках рядом с диваном. Близился Новый Год. Может, желание загадать? Хуже не будет. Эй, Дед Мороз, слышишь меня?!
     Скрипнула дверь, потянуло сквозняком. Из-за ширмы Тунк не мог рассмотреть вошедшего. Не ждал никого. Но сердце ёкнуло.
     Не поверил своим глазам! Розка! Его Розка собственной персоной стояла перед ним. Стояла, кривила рот в неуверенной улыбке, прикрывая большой живот фарфоровой куклой.
     Отшвырнув кувшин, рухнул  с дивана  -  сразу на колени. Обнял тёплый розкин живот.
     Кукла в Розкиных  руках, хитро подмигнув, голосом Китайца сообщила:
- Еле уговорил! Упёртая баба, как и ты. Два в сапогах пара…

                Декабрь 2025.