Азбука жизни Глава 7-А Часть 24 Альбом

Глава 7-А.24. Альбом

Шум гостей в соседней гостиной стал далёким, почти несуществующим. Дмитрий остался один в полумраке библиотеки. В руках у него был не просто фотоальбом — это был тяжёлый, бархатный ларец времени, который Виктория вручила ему перед отъездом, сказав просто: «Это вам, от Ксюши. Того, чего не было в ваших снимках».

Он долго не решался открыть. Дышал на его обложку, будто отогревая давно замёрзшие мгновения. Пальцы сами нашли замок — щёлк, и вот он, запах старой бумаги и… её духов. «Шанель №5». Тот самый, который он подарил ей на совершеннолетие.

Первая страница. Не фотография, а рисунок. Углём, смелыми, нервными штрихами — её профиль. Он узнал тот самый взгляд, устремлённый куда-то за горизонт, который он любил ловить, когда она не знала, что за ней наблюдают. В углу мелким, знакомым почерком: «Первая попытка. С натуры. 17 лет. Вика». Внучка. Она видела её его глазами ещё до того, как они встретились.

Он медленно перелистывал страницу за страницей. Это была не хронология. Это была симфония, составленная из обрывков. Вот она, смеющаяся, с мокрыми от дождя волосами, на том самом белом мосту между Европой и Азией — снимок, который он не делал. Кто? Рядом на полях приписка: «Со слов дедушки. Он помнил каждый ваш день». Значит, её отец, его старый учитель и друг, знал. Значит, прощал.

Вот она за роялем, ссутулившись в той самой сосредоточенной позе, когда музыка рождалась в муках. Вот она со студентами, в аудитории, — живая, гордая, его Ксюша, целиком отдающая себя другим. И повсюду — вклеенные листки, исписанные тем же юношеским почерком Виктории. Не комментарии, а отголоски. «Она говорила, что в этот день вы подарили ей первую розу. Белую». «На этой лекции она впервые процитировала ваше письмо о Пушкине, но не назвала имени». «Эту шляпу она хранила до последнего. Говорила, что в ней она чувствовала себя королевой, потому что вы смотрели на неё как на королеву».

Дмитрий не заметил, как по щеке скатилась слеза. Он не плакал с того дня, когда получил телеграмму. А сейчас слёзы текли сами, тихие и очищающие. Этот альбом был не напоминанием о потере. Он был возвращением. Возвращением тех мгновений, о которых он не знал, тех взглядов, которые он не видел, той любви, которая, оказывается, жила в каждом её дне, в каждом её уроке, в каждом её молчаливом вздохе.

Он закрыл альбом, прижал его к груди. В соседней комнате Виктория начала играть — ту самую мелодию, с которой всё началось сегодня. Но теперь Дмитрий слышал в ней не просто ноты. Он слышал голос Ксюши, её смех, шелест её платья. Он слышал продолжение.

Влюблённые действительно никогда не стареют. Они просто уходят вглубь времени, становясь его вечной, неувядающей частью. А такие, как Виктория, становятся мостами. Мостами через годы, через разлуку, через тишину.

Он встал и вышел в гостиную. Музыка обняла его. И в её объятиях, с бархатным альбомом в руках, он наконец-то — наконец-то — вернулся домой.