Прекрасные бездельники... Глава 11

С террасы, через столовую, мы прошли по нижнему этажу дома до массивной двери, за которой размещался кабинет Октавиуса, не слишком просторный внутри, но оборудованный как раз для человека с деловыми качествами: вместо стен — стеллажи с томами раритетных изданий; в глубине комнаты — массивный дубовый стол, на котором гармонично разместились электронный органайзер, старинный письменный прибор из лазурита и пресс-папье в из молочной яшмы в виде льва китайской работы; возле высокого окна красовался уютный диван в стиле «максима», а перед ним на полу — шкура бенгальского тигра.

- Недурно! - сказала я громко, проходя мимо стеллажей. - По наличию здесь многочисленных томов по философии древнего Китая и Индии, можно сказать, что ты достаточно образован и умеешь справляться с житейскими трудностями. Жаль, что мне не суждено воспользоваться этим драгоценным кладезем знания.

- Рад, что ты оценила мое старание в поисках редких изданий, - улыбнулся Дуглас. - В наше время это не приветствуется на должном уровне. Все слишком заняты личными проблемами, ни у кого нет времени на то, чтобы заниматься своим духовным ростом, а это действительно тяжелый труд.

Недавно был на аукционе в Париже на распродаже японского антиквариата… Удивительно, что в Париже интересуются древним наследием азиатов! Я приобрел там несколько свитков с литературными трактатами и танка эпохи Токугавы, и еще дюжину какэмоно на рисовой бумаге по тридцать франков за каждый. Через пару десяток лет на лондонском аукционе в Челси они будут стоить во сто раз дороже.

До чего хвастлив этот Фредди, - подумала я. - Вечно американцы любят превозносить свои достоинства! Какэмоно хвастается, а сам в это время просчитывает план наступления, чтобы в проигрыше не остаться.

- Давай присядем, - предложил Дуглас.

Мы сели рядышком на уютный диван.

- Неужели, Сима, тебя не напрягает эта ситуация? На твоем лице нет ни страха, ни удивления. Ты меня откровенно игнорируешь? - проговорил Дуглас с легким укором в голосе. - Или ты так ловко играешь в бесстрастие, что меня начинают одолевать сомнения: та ли это Сима, и что стало с моим имиджем бравого парня из Далеса?

- С чего мне тебя бояться, рыжий плут? - усмехнулась я лукаво. - Я ведь не в гостях у пана Дракулы!

- Тебе не кажется странным, что у нас давно вошло в привычку относиться друг к другу так, словно мы всего лишь друзья? Заметь — просто друзья, а не любовники, и с твоим появлением в Лесном доме ничто не нарушило этот порядок.

- Насколько это вошло в привычку? Ты хочешь изменить эту ситуацию, Фредди? Разве тебе не понадобится какое-то время, чтобы освоиться в новой роли настырного воздыхателя? - мне хотелось побольней уколоть Дугласа, но он только печально улыбнулся.

- Никогда не был наглецом, даже в молодости. В мужчине женщину намного больше привлекают благородные манеры и чуткое понимание. Я не терплю скандалов, поэтому любые недомолвки в отношениях стараюсь уладить мирным путем, не доводя ситуацию до крайности. Сейчас в моем возрасте бурные эмоции не желательны, поэтому хочу тебя успокоить — наша беседа пройдет без лишних эксцессов.

- Фредди, ты даже не станешь приставать ко мне с уговорами? Обстоятельства играют тебе на руку, поскольку здесь самое подходящее место. Стоит только запереть дверь на ключ, и твои люди не отыщут нас до утра!

- Я не страдаю патологическими отклонениями. У меня нет навязчивых идей.

- Тогда я не улавливаю в чем суть твоих намерений, милый друг!

- У мужчин бывает много странностей, которые я называю патологическими.  Даже когда мужчина принуждает женщину подчиниться его желаниям по каким-то нечистоплотным мотивам, это заставляет меня делать определенные выводы о его нездоровом психическом состоянии. Жаль, что наше общество поощряет такое поведение, что, в свою очередь, создает ненужные проблемы. Можно сделать заключение, что больное общество порождает больных личностей. Мужчина должен следовать своему начальному природному принципу — защищать семейные ценности и поэтому быть выше порабощающей страсти.

Если говорить о воздержании в среде лиц, продвинутых духовно, так называемых «саньяси», то тут сам образ жизни и мышления находит выход душевным радостям. Я приветствую такой образ жизни. Мне также хотелось бы освободиться от многочисленных обременительных связей, которые настолько опутали меня в течение всей моей жизни, что я начинаю сгибаться под этим непомерным грузом. Я всегда любил женщин, любовницы никогда не покидали меня. Настало время сказать себе — довольно! Но пусть это признание не вводит тебя в заблуждение. Я по-прежнему вполне здоров и крепок. Сказать откровенно, прояви я больше упорства, и бедняге Роялсу пришлось бы  кусать локти. Ведь мы с тобой знакомы не первый год, Сима, но я никогда не делал попыток сломить твое упрямство.

- В чем же причина, Фредди? - поинтересовалась я. - Может ты боишься меня, как большинство мужчин, или здесь кроется что-то другое?

- Чтобы начать действовать, я должен быть уверен, что ты не против. Но главное препятствие — твои отношения с Беляевым. Мне необходимо знать, есть ли более сильные мотивы, которые способные помочь вам сохранить прежние чувства друг к другу? Насколько вы оба можете доверять своим желаниям?

- Не знаю, насколько расположен ко мне Саша… Он тщательно скрывает свои намерения в отношении меня, даже когда мы остаемся наедине. Прошло уже достаточно времени, как мы поддерживаем нашу дружественную связь, но я все так же схожу по нему с ума, и он это знает. Может поэтому иногда он бывает холоден со мной при посторонних и даже может забыть о моем существовании на какое-то время. Но когда мы встречаемся после долгого расставания, он носится со мной словно с фарфоровой куклой и исполняет любые мои капризы, как в те времена, когда он был моим опекуном, и я считала его самым лучшим человеком в мире.

- А теперь разве не так?

- С тех пор он мало в чем изменился, но я точно изменилась… во многом! Мне уже не достаточно тех встреч и того внимания, которое он мне уделяет. Я хочу быть ближе к нему, но он умеет держаться на расстоянии и не пытается пользоваться моей слабостью. Такой нравственности, пожалуй, нет ни в одном мужчине.

- В твоем возрасте следует иметь достаточно поклонников, чтобы различать такие проявления любви, как истинные и ложные намерения, всепрощающие и эгоистичные наклонности, чтобы не обмануться на дешевых чувствах, когда никчемный человек желает выглядеть в твоих глазах несравненным героем.

- В этой жизни Саша для меня пока единственная любовь. Может эта любовь не то, что нужно для семейного счастья, но еще никто не подарил мне  столько драгоценных мгновений, сколько нашлось их для меня у Беляева.

- Так ты не теряешь надежды выйти за Беляева замуж? Что тебя не устраивает в свободных отношениях? Почему ты уверена, что он именно тот, кто тебе нужен? Не потому ли, что он всегда был возле тебя, и ты создала для себя идеал мужчины, о котором можно мечтать, дав волю своему воображению?

- Мы давно могли узаконить наши отношения, если бы Саша наплевал на предрассудки и те глупые правила, которые напридумывали такие же глупые люди. Я всегда была выше этого, но, относительно Саши, — мне нужно помнить о его годах и о том пуританском воспитании, которое привили ему родители. Тебе ведь известно, что его предки — выходцы из польского княжества, и эти связи до сих пор живы.

- Тебе следовало более тщательно поискать объективные причины упорного не желания Беляева связать ваши судьбы вместе. Возраст, пожалуй, самая весомая причина. Тебе стоит считаться с тем фактом, когда тебе, не совсем еще старой женщине, придется длительное время воздерживаться от физической близости. Подумай, каково ему придется, если ты начнешь заводить любовников? Для стареющего мужчины это настоящая драма!

- Я должна принять это наставление, как откровение мужчины, пережившего все перипетии этой ужасной действительности? - я доверительно заглянула Дугласу в глаза, надеясь, наконец, услышать от него искреннее признание о той стороне его жизни, которую он скрывал от меня со всей тщательностью. - Но ты не можешь знать наверняка о моих желаниях через десять-двадцать лет, как и я сама. Зачем загадывать на будущее, когда не до конца исчерпаны настоящие возможности?

Октавиус передернул плечами и ослабил узел галстука под тугим воротничком.

- Я не думаю, что Беляев сейчас находится в лучшем положении, - глубокомысленно заметил Фредерик, оправляя крахмальные манжеты рубашки с золочеными запонками. - Даже посторонний может заметить, как твой приятель подталкивает тебя на неверный шаг, побуждая заводить новые связи. Если ты до сих пор не видишь этого, значит ты не достаточно откровенно ведешь себя с ним. Похоже, вам обоим нравится водить друг друга за нос. Тебе нужно более настойчиво добиваться от своего друга признания относительно существующего порядка вещей. Женщине следует быть хитрой и любвеобильной, и всегда держать инициативу в своих хорошеньких ручках, ни в коем случае не давать мужчине послабления. Своими уступками она может только развратить его и развить в нем чрезмерный эгоизм.

- Значит, ты считаешь, что у нас с Сашей не получится достаточно близких отношений из-за большой разницы в возрасте?

- Разве я говорю именно об этом?

- Тогда зачем ты вставляешь нам палки в колеса? Мы уж как-нибудь сами разберемся.

- Пока вы будете выяснять отношения, пройдет немало времени. Вы можете заниматься этим всю жизнь и какого результата, в итоге, достигните?  Думаю, он будет малоутешительным. Я хочу поторопить события в ваших же интересах. Посмотри на себя — первая свежесть и лучшие годы проходят впустую. У тебя нет достойного учителя. Если и теперь пустить все на самотек, то ты придешь к пониманию истинного счастья где-то на середине пути, но тогда приобретенные знания  тебе уже не понадобятся.

Это будет другой жизненный уровень и к нему придется вырабатывать новый подход. Я хочу свети тебя с Шивадаси только для того, чтобы она открыла для тебя источник истинного утешения, чтобы ты научилась находить в жизни радость даже в обычных вещах. Договоримся еще: все, что я буду делать для тебя, не должно смущать тебя ни своей роскошью, ни своей изощренностью. Мои подарки для тебя — все от чистого сердца. Считай их дарами почитания…

Неожиданно Дуглас грациозно поднялся с дивана и медленно опустился передо мной на колени. Он сложил ладони у моих ног, как это принято в Индии перед почитаемыми людьми, и тут же прижал их к груди, как бы удерживая невидимую драгоценность. Затем он с достоинством встал и сел на прежнее место. Я была заинтригована его действиями, поэтому спросила:

- В этом представлении, которое ты так ловко разыгрываешь, мне назначена роль примадонны или мне отведут место зрителя в первом ряду?

- Попробуем сказать так: настало время любить! В Лесном доме все относятся к тебе с чутким вниманием. Правда, есть и те, кто смотрят на тебя с безразличием, но только трое могут быть достойны тебя.

- Почему трое?

- Меня и  Роялса ты можешь пока не воспринимать всерьез, но третий должен прийтись тебе по душе.

- Кто он?

- Я не могу тебе сказать. Ты должна сама выбрать. Вернее, твое сердце подскажет тебе. В конце-концов, когда-то надо начинать новую жизнь. Но, если и на этот раз все усилия окажутся напрасными, значит, такова твоя судьба. И она обладает такой могущественной  силой, что изменить ее попросту невозможно. Тогда ты должна найти для себя другой путь, на котором ты отработаешь негативный запас жизненного груза.

- Нет, ты должен назвать мне того человека, который будет достоин моего внимания.

- Я не могу… Я еще не совсем уверен, но мы можем использовать такой ход. Сейчас  я напишу имя на своей визитке и положу ее в томик классической японской поэзии. Мы закроем кабинет на ключ, который я буду хранить у себя. Когда ты почувствуешь то, о чем я тебе сказал в этом месте, ты придешь ко мне, возьмешь ключ, откроешь эти двери и прочтешь на карточке имя. Если я  окажусь прав, ты примешь  любое мое условие. Если я ошибусь, ты немедленно покинешь этот дом!

- Фредди, ты же знаешь, я не принимаю никаких условий с твоей стороны! - я немного отстранилась и с мольбой посмотрела на него.

- Клянусь, я не причиню тебе зла, - как бы в подтверждение своих слов, Октавиус бережно взял мои руки в свои теплые, плотные ладони. - Все будет пристойно и только с твоего согласия. Но и ты должна с пониманием отнестись к моим потребностям. Я избавлюсь от друзей и слуг, и мы только вдвоем будем решать проблемы наших отношений.

Словно согнувшись под тяжестью невидимого груза, он уронил свою голову мне на колени и, приобняв их рукой, затих, словно наигравшийся, задремавший большой ребенок. Я была в смятении. Я относилась к Дугласу с симпатией, но только потому, что он всегда обходился со мной очень бережно. Мы были в хороших отношениях уже не один год, но ни разу я не позволяла себе думать о нем, как о человеке, с которым можно сблизиться ради чувственных желаний. А ведь Дуглас, не смотря на возраст, был великолепно сложен и всех восхищал своей неиссякаемой энергией.

- Нет, Фредди, не заставляй меня заключать сделку со своей совестью, - взмолилась я. - Ты уже добился того, что я нахожусь в твоем доме и не строю плана побега. Ты проявил находчивость, решив вызвать труппу артистов из Бомбея. Пожалуй, я останусь здесь еще на неопределенное время только потому, что мечтаю о встречи с Шивадаси. Если она возьмет меня в ученицы, то обещаю тебе научиться танцевать хоть чуть-чуть  прилично для человека другой культуры. Я хочу доставить тебе удовольствие, развлекая песнями и танцами в минуты великой радости. Кто еще, кроме тебя, оценит мое старание?

- Сима, твои слова льются как бальзам на воспаленные раны, - проговорил Дуглас, продолжая обнимать мои колени. - Ты слишком хорошо понимаешь, чего стоят скромность и порядочность в наше время, чтобы отказаться от них в угоду моим возрастным капризам. Только не отвергай моих подношений, дорогая. Они — знак поклонения твоим талантам и красоте. Любовь — это всесильное божество. Человек, одержимый любовью подобен такому божеству! Ты, Сима, наделена этим божественным даром, но ты до сих пор держишь его закрытым в драгоценном ларце своего разума. Я  рад, что божественные люди живут среди нас, и сердце мое волнуется, когда я общаюсь с ними. Они — источник неизменного счастья. В твоем лице, Сима, я вижу такого человека. Поэтому не отнимай у меня радость молиться на тебя. Без веры в твою милость я был бы несчастен.

- Не гневи богов, Фредди! Разве можно молиться на простого смертного?

- Разве нет? Ведь богу мы поклоняемся потому, что верим и любим. Человек, к которому мы питаем те же чувства, становится для нас божественно равным.

- Твои люди перестанут ходить к причастию, когда узнают, какое божество ты воздвиг на алтарь поклонения!

Шутя, я столкнула его голову со своих колен. Фред расхохотался, выпрямляясь и поправляя манжеты.

- Они молились бы денно и нощно с большим усердием, если бы знали об этом!

Он достал визитную карточку, сделал на ней надпись, подошел к стеллажу, вынул маленький томик с позолоченным обрезом, положил внутрь визитку и поставил книгу на место. Последний раз окинув взглядом кабинет, мы оставили это уютное место, закрыв за собой на ключ тяжелую дверь.

- Будет, пожалуй, правильно, если я отдам ключ брахману, - сказал Дуглас. - Да, так будет лучше. Слуге божьему можно доверять. - Но, прежде чем расстаться, Фред предупредил меня:

- Я зайду за тобой в восемь. Мы же договорились насчет коктейля?

Я сказала, что с удовольствием пойду с ним в бар, если только его парни не напьются и не устроят там скандал, как в старые добрые времена в Техасе.