Утомлённое солнце

Уже и не вспомню сейчас, кому из нас пришла в голову идея сходить на "Зимний Черский", только принята она была на "Ура!"

Гора Черского (не путать с пиком Черского, что на хребте Хамар-Дабан) - это главная вершина Байкальского хребта, высотой 2588 метров. И, хотя по меркам альпинизма высота небольшая, но на пути к ней имеется полный набор серьёзных препятствий: большой ледник, глубокий камнеопасный кулуар, скальная наклонная стенка, каменные жандармы, небольшой висячий ледник. Гора классифицируется, как альпинистская 2Б. И путь к ней непростой, и восхождение сложное, требующее определённых навыков. Однажды я уже удостоилась чести зайти на неё. Но то было летом, и о том восхождении стоит рассказать отдельно. А сейчас мы собираемся посмотреть на этого исполина зимой.

Мы - это члены турклуба Даван. Была у нас такая традиция - собираться вместе у кого-нибудь на квартире: чай попить, слайды посмотреть, былое вспомнить, о будущем помечтать. Однажды, на очередном таком собрании (дело было в феврале), кто-то сказал:" А не слабо сходить в район горы Черского, прямо сейчас, зимой?" Неслабых нашлось восемь человек.

Цель похода определилась сама собой. Нужно было произвести разведку в плане использования этого района в зимних видах туризма, и определить возможность зимнего восхождения на самую высшую точку Байкальского хребта - гору Черского.

И вот уже две Нивы мчатся по льду Байкала в сторону мыса Котельниковский, откуда и начнётся наш маршрут. Настроение бодрое, боевое. Мы полны решимости и готовности преодолеть любые трудности. А пока под колёсами наших машин кружится ледяной Байкал, одаривая нас поистине космическими видами. Красота!

Машины оставили на задворках водолечебницы. Горячие источники здесь обнаружены давно. Когда-то это была вотчина местных рыбаков из села Байкальское. Здесь они построили хороший, просторный бревенчатый дом и пользовались благами природы бесплатно. Теперь же строители "БАМтоннельстрой" облагородили довольно большую территорию, сделали под кафелем просторные бассейны под открытым небом, построили гостиницы. Всё красиво, цивилизованно и малодоступно для простых смертных.

Но позволить себе искупаться в источниках никто из нас не захотел. Решение было единодушным: млеть в горячих ваннах будем после похода! И мы бодро заскользили на лыжах по сосновому бору в сторону вожделенной горы. Горная река Куркула в зимнем варианте для нас не представляла особой трудности. Наоборот, открытой белой ленточкой, она вела нас всё выше и выше в горы. Воздух свеж и чист. Дышим полной грудью, наслаждаемся открывающимися видами на горный хребет. Редкие привалы скрашиваем горячим чаем из термосов, который приготовили ещё дома. Термосы у нас хорошие, чай в них долго не остывает. Все в предвкушении предстоящих приключений.

Иду и я, радуюсь жизни. Вдруг, вижу на лыжне, кто-то сидит на рюкзаке с босыми ногами. Подхожу ближе. Да это Карпов! Что-то случилось?

- Вить, что? Мозоли у тебя? Помочь?

- Да вот, - говорит, - мозолью носок порвал, мамка (жена Зоя) ругаться будет.

Витька шутник. С ним не соскучишься. Он умеет любую историю так преподнести, что от смеха животы болеть долго будут. Витька у нас штатный спасатель. И, хотя его отряд ещё совсем небольшой, он в нём начальник. А нам с ним в походе надёжно и как-то спокойно.

Первая ночёвка в палатке ещё в зоне леса. Тихо, красиво и комфортно. Лунная ночь, чистый и пушистый снег, высокие сосны и вселенский покой, который мы отважились нарушить. В большой шатровой палатке мерно потрескивают маленькие полешки в походной печурке, мы не спеша ужинаем, пьём горячий чай, разговоры разговариваем.

Вдруг, кому-то из нас приходит простая идея "А не помыть ли нам ноги в снегу?" Недолго думая, разуваемся и весело бежим из палатки в ночь, на чистый снег. Смелыми оказались только мы, так называемые в туристской среде - "тётки". С чистыми, но мокрыми ногами, заползаем через узкий тубус внутрь палатки, усаживаемся на свой спальник - "трюльник" и начинаем насухо вытирать ноги. Неожиданно спальник под нами закряхтел, заворочался, и из него выбрался весь взмокший Витька Карпов.

- Блиииин, хотел девкам пятки пощекотать, не подумал, что они на меня верхом усядутся.

- Ну, ты даёшь! А почему ты решил, что мы в спальник заберёмся сразу?

- Так, это, ноги греть. Не рассчитал малость я...

Смех накрыл всех разом. В походе так. Какая-нибудь мелочь может вызвать взрыв хохота. Наверное, так организм расслабляется, отдыхает после напряжённого дня.

На следующий день мы подкатили к границе леса и сделали ещё одну ночёвку в палатке, и там же её оставили дожидаться нашего возвращения с гор. Дальше у нас только чистые снега, каскад ледопада в 300 метров, да огромный ледник у самого подножия горы Черского. Дров больше нет. Готовить еду будем на примусах, как и положено в горах. Перекус с чаем из термосов.

- А где же мы собираемся жить? - спросите вы.

- Так, это, в снежной пещере!

Ну да, конечно, мы знали об этом, но как-то всё равно слегка поёживались при мысли о холодных ночёвках без уютной печки и палатки.

Снега немало, но челноком тропим лыжню, продвигаемся довольно быстро. Молодость, помноженная на энергию, своё дело делает. Вот уже и озеро Гитара осталось внизу и замёрзший водопад почти преодолели. На всякий случай, при прохождении ледопада, распускаем лавинные шнуры. Так спокойнее.

Где-то, в районе озера Изумрудное, решили устроить, наконец, так называемый бивуак. Пашка присмотрел большой снежный надув возле огромного валуна и торжественно объявил: "Вот здесь и будем жить!"

Начинается строительство нашей снежной хижины. В ход идут специально приготовленные для этой цели дюралевые лопаты. Они без деревянных ручек, широкие, по краям у них бортики, сверху удобные прорези для рук. Мужики выпиливают кубики снега, тётки уносят их за пределы хижины. Часа через два активной работы жильё готово! Оно просторное, почти в полный рост, в нём две комнаты: спальная и кухня. Прекрасно! Каждый определяет своё место, все начинают благоустраиваться, некоторые выпиливают ножовками ниши в снежных стенах для вещей. А Распутин так разошёлся, что свою нишу даже резьбой украсил. Ну, красота!

В снежной пещере температура всегда ноль градусов, независимо от погоды за бортом. В общем, жить можно! Спальные мешки у нас тёплые, в основном пуховые. Тётки заранее побеспокоились и соорудили себе трюльник, из двух пуховых одеял, соединённых молниями. Тепло, уютно, комфортно. Одна беда: нежный слух наших дам, ночью беспокоит богатырский храп сильной мужской половины. Я сплю в середине нашего трюльника, и время от времени просыпаюсь от того, что с одной стороны слышу:"Вить, Вить, не храпи, ну пожалуйста!", а с другой стороны: "Паша, твою мать! Прекрати храпеть!" и "тыщ-тыщь" его в бок. На какое-то время воцаряется тишина, а потом всё повторяется.

Но, худо-бедно, ночь первую в снежной пещере мы скоротали. Утром проснулись от душевного песнопения Володи Долинина. Тоненьким высоким голосом, очень красиво и вдохновенно Володя старательно выводил слова всем известной песни "Утомлённое солнце нежно с морем прощалось..." И это было так необычно и трогательно - слышать эту песню здесь. Зимой, в горах, в снежной пещере. Просто душа наизнанку...

Самым сложным для меня оказалось вставить ноги в задубевшие ботинки. Пришлось Пашке отогревать их на своей груди под пуховкой. Но на следующий день я уже знала, что ботинки на ночь нужно расшнуровывать и максимально раскрыть, тогда надеть их не составит труда. А согреются они уже по ходу дела, на ногах!

С утра, сразу после завтрака, делимся условно на две группы. Одна под руководством Витьки Карпова идёт на вершину Птица, что находится в одном массиве с горой Черского, а вторая под руководством Пашки Распутина пойдёт на перевал Солнечный и оценит визуально зимний подъём на гору. Получилось в каждой группе по четыре человека.

В нашей группе, кроме Распутина и меня, - Вотинов и Долинин. Снега немерено, мужики по очереди прокладывают лыжню, я тащусь в хвосте. Моих сил хватает только на то, чтобы идти по готовому следу в снегу. Удивляет и восхищает Вотинов Пашка. Он продвигается на лыжах в снегу по колено, словно бульдозер. Его сил хватает надолго, потом его сменяют другие. Но чаще всего, я вижу впереди его мощную фигуру.

Мы на леднике Черского. Зимой он весь закрыт толстым слоем снега, открытого льда не видно. Останавливаемся у начала подъёма на гору. Из нас четверых на горе была только я лет десять тому назад, летом. Показываю ребятам так называемый «крокодильчик», с которого начинается подъём. Это такие каменные «бараньи лбы», по форме напоминающие силуэт крокодила. Летом он покрыт зелёной мшистой растительностью, отсюда и название. Сейчас он забросан наполовину снегом. Пашка пытается преодолеть несколько метров пути вверх, но быстро оставляет эту затею. Очень круто и можно спровоцировать сход лавины.

Восхождение на гору, в зимнем варианте, нам представляется невозможным. Хотя как знать, как знать... Может быть, при определённой подготовке и соответствующем снаряжении кто-нибудь, когда-нибудь и осмелится сделать это, но только не мы и не сейчас. Правда история восхождений на гору Черского, до сих пор не знает зимних героев - восходителей. Да и в наши планы это не входило. Наша задача сегодня - зайти на перевал Солнечный. Но и этому не суждено было случиться. Зимний день слишком короткий, а силы потрачены на тропёжку лыжни в глубоком снегу.

Возвращаемся "домой", в нашу снежную пещеру. Она за день присела и уже в полный рост в ней не встанешь, только на полусогнутых коленях. Вторая группа уже вернулась и готовит ужин. На пик, с название "Птица" они тоже не поднялись. Как сказал Карпов: "Ребята, там реально страшно и есть куда падать". На что я попыталась, смеясь, возразить: "Ничего там страшного нет. Я летом поднималась на вершину со школьниками, самому младшему было всего 11 лет" Карпов посмотрел на меня, и задумчиво так сказал: "Если тебе не страшно, значит, ты недоделанная". Вот и поговорили! "Издержки спасательской работы", - подумалось мне тогда.

Ночью на Хафиза напал жуткий кашель. Наверное, простудился. Рая вытащила из-под себя пуховку и метнула куда-то её в угол. Видимо, та достигла своей цели, потому как кашель прекратился. "Рая, ты случайно не убила Хафиза своей пуховкой, что-то он подозрительно замолчал?" - предположила я. А пуховка у Раисы и вправду тяжеленная. Она её шила сама, распотрошив подушку. А по неопытности в ячейки натолкала столько пуха, что она превратилась почти в камень.

Утро опять началось с нежной песни "Утомлённое солнце..." Под песню одеваемся, завтракаем и выползаем на свет божий. Сегодня наши группы меняются маршрутами: мы идём на гору Птица, а Карпов со своими путниками на перевал Солнечный. Добрую половину пути мы им вчера протоптали.

А мы на лыжах доходим до главного восточного ребра вершины, дальше по фирну пешком. Ребро Птицы и впрямь смотрится угрожающе, и наклонные плиты, влево по ходу движения, выглядят очень крутыми. Сорвёшься, и поминай, как звали, лететь далеко... Вспоминаю Витькины вчерашние слова в мой адрес, и холодок пробегает по спине. "Ага", - думаю я, - всё же страшновато, значит, нормальная я, можно не беспокоится о своём психическом здоровье. Наверное, и мы не пойдём наверх?" Но я здесь не одна, и решение принимает командир: "Идём на вершину!" Бьём носками ботинок ступени в плотном снегу и потихоньку начинаем подъём.

По закону подлости погода портится, а мы ещё и половину пути не прошли. Начинаются снежные завихрения, ветер грозит сорвать фигурки человечков с ребра вершины. Маленькими, колючими иголочками снег бьёт в лицо, но мы упорно ползём. Идём без связки, о верёвке как-то и не подумали. Летом же идётся хорошо, сцепление с камнем отличное! Да, но сейчас зима, и слева от нас такая снежная горка со сбросами в каменный узкий кулуар, что бобслей отдыхает!

Я смотрю наверх, вижу в снежных вихрях три фигурки, отдаляющиеся от меня, и предательская мысль стучит в висках: "Не пойду! Сяду вот здесь, у этого небольшого камня и буду ждать, когда они начнут спускаться с этой чёртовой горы!" Но это всего лишь минутная слабость. Я иду! Всё выше и выше! И вот уже сквозь снежную круговерть, виднеется "клюв" гордой Птицы! Решаюсь сделать снимок. Достаю из-за пазухи фотоаппарат, делаю полшага влево от следов, в поисках нужного ракурса, и в ужасе застываю на месте: я стою буквально на снежном карнизе над глубокой пропастью. Назад!!! Возвращаюсь, встраиваюсь в цепочку следов, уходящих в снежную высь, перевожу дух, и опять испуганным дятлом стучит в висках мысль: "Не пойду! Здесь подожду всех!" Видимо, все мысли в моей голове в этот день, решили доказать мне, да и не только мне, что я нормальная, доделанная я, и мне, правда, страшно" Даже сейчас, когда я пишу эти строки, всё во мне сжимается внутри.

Собираюсь с силами, уговариваю себя, что идти нужно. И откуда только силы берутся?! Неожиданно для себя самой, я быстро догоняю группу, и на вершину мы заходим вместе! Вместе! Ура!!!

На вершине нас встречает холодный, пронизывающий ветер (а мы в свитерочках и поверх брезентовые штормовки с капюшонами). Не расслабишься и долго не задержишься.

И вот, я уже лёжа на животе, свесив ноги в Иркутскую область, разбираю камни тура, где спрятана записка, а Пашка держит меня за шиворот, чтобы ветер ненароком не унёс моё бренное тело в "далёкие страны". Наконец, записка найдена. Моя записка! Это мы со школьниками оставили её здесь летом. Значит, после нас никого здесь не было. Я радуюсь как ребёнок! В нашей группе из четверых участников трое - родители детей, которые побывали здесь, на вершине (Володя, Паша и я). Мы сняли записку детей наших! Невероятно. Ну что же, как говорится "яблоко от яблони недалеко падает". Любые комментарии здесь излишние.

Пишем записку, замуровываем её в банку и опускаем в каменный тур. Всё! Можно выдохнуть. Спускаемся по своим, наполовину уже заметённым следам, выходим под ребро, быстро перекусываем, пьём чай из термоса, и вниз, вниз на родненьких «Бескидах». Вот чему я всегда не перестаю удивляться, так это Пашкиному, почти звериному чутью и умению ориентироваться в пространстве. Наши следы, конечно, ветер давно закидал снегом и под нашими ногами лежит ровное, белое покрывало. А впереди ни одного ясного ориентира. Как можно в такой снежной толчее понять, куда двигаться?! Но мы куда-то скользим вслед за нашим командиром. Лыжи бегут легко и непринуждённо. При этом я понимаю, что мы спускаемся, но снежное марево вокруг нас настолько искажает реальность, что мне кажется, что мы скользим куда-то вверх, в небеса... Ощущение нереальности, я почти медитирую...

Вдруг, вот прямо совсем неожиданно, словно из ниоткуда, возникают реальные фигуры наших друзей. Они уже вернулись, и это не может не радовать. И они тоже сегодня прошли намеченный маршрут, и зашли на перевал Солнечный. Радость встречи слегка омрачает вид нашего жилища. Пещера настолько присела, что забраться в неё можно только ползком, да и внутри не разбежишься. Как-то неуютно, мягко говоря, но не рыть же новую?

Осталось переночевать одну ночь и вниз, а там нас ждёт родная палатка с печкой, лес, костёр.

Делаем внутри пещеры, насколько это возможно в стеснённом пространстве, колонны из кубиков снега, для подпорки верхнего свода. Но помогут ли такие конструкции, одному Богу известно! Ночь была более, чем тревожной. А вдруг, обрушится наша пещера? Всё-таки над нами метра два плотного, спрессованного снега, да ещё свежего выпало не меньше 30-ти сантиметров. Но усталость берёт своё, мы засыпаем.

"Утомлённое солнце нежно с морем прощалось..." Ура! Мы живы! Утро, песня, родные улыбающиеся лица!

Правду говорят люди, что дорога назад всегда короче. По возвращении, нам пришлось пережить только одну ночёвку, в палатке. В тепле и уюте. Всё складывалось хорошо. Правда, при спуске по ледопаду, немного понервничал Карпов, когда в одном из лавиноопасных участков замешкалась Мария, поправляя «бантики» на своих бахилах. Такие опасные участки пересекали опять по одному, распустив специальные лавинные шнуры. И проходить их нужно не мешкая, как можно быстрее. И ждать, когда вся группа пройдёт - холодно, но необходимо. Я видела, что у Карпова гневно шевелились губы, но слов не разобрала. Хотя не трудно было догадаться, кого он вспоминал в этот момент.

После ночёвки в палатке, отдохнувшие, восстановившие силы, мы мчались вниз к Байкалу, словно на крыльях. Мечтали о горячих ваннах. Но, увы, нас обломили. Видите ли, персоналу показалось, что мы слишком грязные. Да чище нас не было в этот момент в мире никого! Мы с таких белых снегов спустились! Мы в такой белоснежной хижине жили! Мы такие красоты видели! Да и не больно-то и хотелось купаться в ваших кафельных ваннах!!!

И снова лёд Байкала кружится под колёсами наших Нив. Вечер, закат, торосы отражают свет, заходящего за горы, солнца. Красота! Мы возвращаемся домой.

"Утомлённое солнце нежно с морем прощалось..."

февраль 1993 г

Состав группы: Распутин Павел, Карпов Виктор, Сильченко Раиса, Вотинов Павел, Долинин Владимир, Селезнёва Клавдия, Яхин Хафиз, Мошкина Мария