Ода борщу

«Его цель - искусство! Искусство и вдохновение..» - он запнулся, облизав кончик карандаша и почесав правой рукой затылок. Его каштановые вьющиеся волосы   служили украшением его пропорционально большого лба и придавали сходство со львом. Еще раз пригладив непослушную курчавую гриву, молодой писатель уловил едва различимый запах легкой кислинки томатов, перемешанный со свежестью кинзы и густого, томного, тянущегося, как укрывающее полотно, запаха разваренного бараньего мяса.

Запах предательски очаровывал, придавая лености и вводя в забытие все возвышенные мысли о Проведении и чудесах Божественного промысла муз.

Положив голову на скрещенные руки, мерно лежащие на столе, он вдохнул аромат домашней амброзии.
И вот оно! Оно здесь, прямо в его голове, носу, затронуло все душевные струны!
Схватив карандаш и резко подавшись вперед ко столу писатель продолжил ряд крючковатых букв.

«Его цель - насыщать и успокаивать, давать наслаждение и принятие самых сокровенных и, возможно, низменных желаний! Какая его цель - идеальная комбинация впечатлений душевного калейдоскопа и цветовых оттенков непревзойденного и необъяснимого свойства. Его цель - достижение вершины человеческого разумного и соединение Великой Любви с маленькой частичкой Вселенной!»

Перечитав экономке Люсинде свое философски окрашенное произведение о творческом корне человека, он пытливо вперил в нее свой взгляд.
«Какая прекрасная ода борщу!» - с блеском в глазах сказала она, наливая морщинистыми трясущими пальцами борщ в белую фарфоровую тарелку с мелкими завитками потертого сусального золота.