Не назвать мне тебя милым...

               
Ах, какими же мы иногда бываем в юности эгоистичными, себялюбивыми и самонадеянными. Потом жизнь всё расставляет по своим местам. И оказывается порой, что любовь была просто влюблённостью, ревность не имела смысла, а судьба всё равно в конце концов распоряжалась по-своему. Но всё по порядку…

Наталья Алексеевна ехала на работу сонная и недовольная. Вчера опять поругалась с сыном-старшеклассником по поводу его плохой учёбы. Всю ночь Наталья не смыкала глаз – корила себя за неумение ладить с собственным сыном, за неспособность убедить  его в том, что учиться он должен для своего будущего. И вот сейчас, поутру, в троллейбусе,  дремала, прикрыв глаза и полностью расслабившись. Вдруг она вздрогнула от негромкого, мягкого, как будто знакомого, но давным-давно забытого голоса:
- Это ты, Наташа? Правда? Ну, здравствуй!
Перед ней стояла кондукторша – женщина лет сорока пяти, невысокого роста, худенькая, с короткой стрижкой и крохотными золотыми серёжками в ушах. Неужели теми самыми серёжками – из полузабытого далека их ранней юности? А  глаза… Они были по-прежнему молодыми, ясными, изумлёнными и радостными.
- Оля! – воскликнула Наталья, чуть приподнимаясь с сидения, будто желая обнять давнюю подругу. – Ты мне случайно не снишься? Почти тридцать лет прошло! Как у тебя дела, Олечка, расскажи!

А было так. В незапамятные времена, целую жизнь тому назад, две закадычные подружки-одноклассницы – Оля и Наташа – обитали в коммунальной квартире, в соседних крохотных комнатках, двери которых выходили в широкий общий коридор бывшего купеческого особняка.  Девочки вместе учили уроки, слушали пластинки на стареньком проигрывателе, рисовали акварельными красками незамысловатые картинки, играли в куклы. А ещё всеми силами старались заманить в свою девчоночью компанию соседа Антона – мальчика годом старше  – красивого и чуть высокомерного. Однако тот предпочитал общаться с друзьями-мальчишками – ходил с ними на рыбалку, катался на велосипеде, вёл бесконечные беседы о технике. При этом Антон прекрасно понимал, что нравится своим юным соседкам, и часто подшучивал над ними, приглашая в кино по очереди то Олю, то Наташу. Ему забавно было наблюдать, как одна из них расцветала от радости и удовольствия, а другая хмурилась и молча уходила в свою комнату тайком поплакать и горестно повздыхать.
Летом всё дворово-коридорное сообщество – и девчонки, и мальчишки -  допоздна сидели на скамеечке во дворе, под старой берёзой. Антон приносил гитару и начинал весьма неплохо брать аккорды и исполнять перед благодарными слушателями модные в то время песни Владимира Высоцкого. Иногда ребята подпевали, но не очень слаженно. Летние каникулы казались  бесконечными и включали в себя прогулки в парке и на набережной, игру в бадминтон, купание на ближнем пляже, разговоры обо всём на свете. В такой весёлой и дружной компании у Наташи и Оли были равные шансы завладеть вниманием Антона.

В том памятном году их четырнадцатилетия лето выдалось особенно жарким, дымы от лесных пожаров окутывали город. Ребята по нескольку раз в день бегали на Волгу – загорать и купаться. Там они плавали наперегонки, ныряли, перебрасывались в воде мячиком. Брызги, веселье, визг!
Однажды Антон не то в шутку, не то всерьёз крикнул:
- А ну, девчонки, кому не слабо переплыть Волгу вместе со мной? Взамен обещаю вечную любовь!
Все засмеялись, начали толкаться и дурачиться. А Оля вдруг подошла к Антону, взглянула в его карие  глаза и сказала просто:
- Я переплыву.
Все вдруг затихли. Антон как будто не поверил её словам,  усмехнулся, произнёс  небрежно: 
- Ну, ты героиня, Ольга. Ценю!
Потом взглянул на девушку пристальнее и понял, что всё очень серьёзно, что отступать и отказываться уже нельзя: брошенный вызов –  дело чести. В пятнадцать лет такими словами не разбрасываются.
Острая тоска, зависть и ревность защемили Наташино сердце. Сама она плавала не очень хорошо, боялась глубины и никогда не решилась бы на такую авантюру. Но Антон обещал свою любовь той, кто рискнёт плыть с ним вместе. А разве любовь не дороже жизни?...  Разве за неё не стоит умереть?... Нет, всё-таки не стоит. Жизнь ведь одна, единственная и бесценная.  А любовь, говорят, может случиться несколько раз…  Поэтому куда честнее будет и самой не соваться, и остановить этих двух ненормальных, образумить их, уговорить…
- Ребята! Да вы что? – запальчиво крикнула Наташа. – Опасно же! Не доплывёте. Здесь больше километра! А глубина-то какая! Разве вы не боитесь?
- Я боюсь, – честно сказала Оля. – Но со мной поплывёт Антон, а с ним мне ничего не страшно.
- Да здесь переплывать запрещено, - упорствовала Наташа. – Смотрите, теплоходов сколько, и баржи ходят, и катера…
Но бесшабашная подружка не пожелала отступать. Она, как думала Наташа, успешно вживалась в роль бесстрашной амазонки и верной спутницы Антона, - чтобы любил и восхищался.
- Подумаешь, теплоходы,  – сказала Оля нарочито громко.  – Волга широкая, разминемся как-нибудь. В крайнем случае, пропустим их, на спинке полежим, отдохнём. Правда, Антон?
- А как же вы потом возвращаться будете? – продолжала настаивать Наташа. – По городу в купальниках разгуливать неприлично – ещё милиция загребёт.
- Вдоль берега побежим, будто спортсмены, - солидно ответил Антон. – Там же почти везде пляжи, а потом  через мост, и сразу к вам.
- Да хватит, Наташка, стонать, - сказал кто-то ехидно. – Завидно, что ли стало? Пускай плывут. Героев на берегу всё равно не удержишь. Давайте, ребята, вперёд – без страха!

И Антон с Олей двинулись к воде. Вся прочая компания стояла на берегу и наперебой желала отважной парочке ни пуха, ни пера. Наташа, однако, не переставала надеяться: а вдруг испугаются, а вдруг вернутся? Но сердце её тоскливо сжималось и подсказывало: нет, они уплывут вместе навстречу своей любви. Почему же она, Наташка, первой не шагнула к Антону, не предложила плыть с нею вдвоём? Испугалась? Или любовь её всё-таки была не настоящей – просто детской влюблённостью, перемешанной с азартом соперничества и любопытством: а кто же победит? И когда платой за любовь был назначен риск, возможно даже, смертельный, - вот тут-то и стало ясно, что любовь для Наташи не столь значима и огромна в сравнении со спокойным благополучием размеренного бытия. Жизнь за любовь она не отдала бы! Страшно даже представить себе, какая огромная глубина на середине Волги, и как бездонная чёрная пучина может разом поглотить ослабевшее тело, и уже не будет ни солнечного света, ни искрящихся волн, ни красивого мальчика, улыбающегося ей. Тут и призадумаешься: а что же всё-таки может сравниться с радостью жизни? Интересно, о чём думала и что чувствовала Оля, входя в воду? И почему она выбрала риск?

Между тем, юные пловцы были уже довольно далеко от берега – за линией красных буйков. Плыли уверенно, неторопливо, и с берега казалось, что им легко, что они доплывут играючи. И всё-таки замирало сердце от их бесшабашной бравады и удали, от сладкого страха за ребят, как будто балансировавших по лезвию бритвы.
Вот две тёмные точки – головы Антона и Оли – как будто слегка покачиваются на волнах от только что прошедшего теплохода. Это, наверное, страшно, когда волна накатывает на уставшее тело, и кажется, что не хватит сил взлететь на её гребень, что она накроет, увлечёт вниз, лишит дыхания…
Но, оказывается, бояться-то следовало совсем другого – непредвиденного. Откуда-то со стороны спасательной станции вдруг вынырнул юркий катер и на полном ходу понёсся прямо к пловцам.
- Эх! – раздосадовано воскликнул кто-то из мальчишек на берегу. – Это их, наверно, спасатели в бинокль выследили. Теперь им мало не покажется.
Катер подрулил к двум незадачливым спортсменам-авантюристам. С берега было видно, как их поднимали на борт, читали какую-то длинную нотацию, а потом везли к дебаркадеру «спасалки».
Опечаленные зрители уселись на песок, сожалея, что грядущий красивый подвиг вдруг превратился в обыкновенный фарс. Теперь им оставалось только поджидать друзей.  Должны же были спасатели отпустить их в конце концов. Одна только Наташа радовалась в душе вопиющей неудаче отважной парочки. Она тихонько лелеяла злорадную мысль о том, что после такого бесславного заплыва вся новоявленная любовь Оли и Антона истает бесследно, как белый гребешок волны от недавно прошедшего теплохода.

Минут через двадцать на мостках спасательной станции показались две понурые фигуры. Оля с Антоном медленно подошли к компании, сели на песок рядышком с друзьями, и Антон, с досадой швырнув камешек в воду, резко сказал:
- Ну, надо же, невезуха какая! Мы так хорошо плыли и добрались бы до берега обязательно! Всего-то один разок, на волне, Оля воды хлебнула и собралась было тонуть, но я же ей не позволил, поддержал. Мы справились бы! А тут катер - прямо к нам! Когда действительно кому-то помощь нужна, этих спасателей днём с огнём не найдёшь, а вот когда их никто не звал – они тут как тут!
- Протокол на нас написали, - жалобно сказала Оля. – Ругали и стыдили до того нудно. Родителей теперь оштрафуют…
- Ну вот, я же говорила, - встряла  в разговор Наташа. – Не надо было плыть. Зачем такую глупость придумали?
- Замолчи! – резко оборвал её Антон. – Ничего не делается зря. С Ольгой мы теперь навек волжской водичкой обручены.

С этого дня Антон приглашал в кино и на танцы только Олю, о чём-то подолгу разговаривал с ней. Наташа как будто бы раз и навсегда перестала быть ему интересной. Она наблюдала за новоявленной парочкой с каким-то болезненно-горьким интересом и видела, что Оля вся сияет. А вот особой нежности и блеска в глазах юноши она не замечала. Никогда Антон и Оля не демонстрировали при всех никаких особенных  чувств, не обнимали друг друга в шутку, даже под руку не ходили. «Между ними ничего нет, только дружба», - тешила себя надеждой Наташа и теперь пыталась обратить внимание Антона на свою персону с помощью красивой, модной одежды, которой баловала её мама-портниха, а также с помощью косметики, полузапрещённой в те годы для школьниц.  Антон всё это, конечно, замечал, слегка усмехался, но близко к себе Наташу не подпускал.

Время шло, ребята взрослели. Как-то незаметно, исподволь, в семью Антона вползла беда: заболела мама. У неё немели руки и ноги, накатывали приступы необъяснимо-депрессивного состояния. Она стала плохо ходить. Пришлось уволиться с работы и кочевать из больницы в больницу. Врачи поставили страшный диагноз: рассеянный склероз, грозящий постепенным омертвением тканей и полной неподвижностью. Трудно пришлось Антону и его отцу, когда мама окончательно слегла. Молча, без жалоб и слёз, двое мужчин – зрелый и совсем юный – ухаживали за больной. Лишь бы только она не плакала, лишь бы ей было хорошо с ними до последней минуты.
Десятиклассник Антон запустил учёбу, казался равнодушным ко всему и неизвестно, как бы он сдал на аттестат, если бы не Оля. Она почти поселилась в квартире соседей: кормила тётю Валю с ложечки, обтирала её, меняла постельное бельё. И ничего не требовала взамен. Оля и Антон были неразлучны. И всё-таки они оставались только друзьями, как чувствовала и надеялась Наташа. Значит, любовь Антона можно было завоевать! Но как?
Наташа попыталась было ходить к Антону вместе с Олей, но нелёгкая и неприятная работа по уходу за тяжело больной пугала, отталкивала её. И как это Ольга ничего не боится -  ни общения с умирающей, ни грязных простынь, ни тягостных чувств? Наташа от всего этого приходила в ужас, пряталась за Ольгину спину и старалась больше внимания уделять самому Антону, нежели его маме.
Однажды Антон грустно сказал:
- Да не издевайся ты над собой, Наташка. Ну, не сиделкой и не нянькой ты родилась, а нарядной куколкой, предназначенной для весёлой, красивой жизни. Извини, но мне-то сейчас не до веселья и не до твоей красоты. А чёрную полосу моей жизни ты всё-таки принять и разделить со мной не можешь. Не то, что Ольга. Так зачем притворяться?

Мама Антона умерла в апреле. Вечно шумный общий коридор затих, притаился, замер от несчастья, коснувшегося не только Антона и его отца, но каждого в этом доме.
Быстро вспорхнула по лестнице стайка девчонок-одноклассниц, а спускались вниз уже все в слезах, нервно комкая в кулачках мокрые платочки…
Все последние дни Оля не отходила от Антона, старалась быть особенно ласковой, заботливой, откликаться на любой его зов. А Наташа боялась этой неестественной тишины, приглушённых голосов, робкого шёпота, чьих-то непрошенных слёз. Она отсиживалась в своей квартире, а когда встречала в коридоре Антона или Олю – отводила глаза. Антон ходил с застывшим лицом, прямой и строгий, молчаливый, а у Оли были красные, опухшие глаза, как будто она плакала с утра до вечера и за себя, и за своего друга.
С Наташей Ольга почти ни о чём не говорила: бывшие приятельские отношения давно истаяли, сошли на нет. Единственный раз Оля остановилась рядом и спросила, как будто бы ни к кому не обращаясь:
- Как же так? За что же Антону горе такое? Я почему-то никак не могу поверить, что тёти Вали, такой весёлой, быстрой, красивой и молодой - больше не будет с нами. Ты помнишь, как она учила нас танцевать вальс?
Наташа кивнула:
- Да, это было на дне рождения Антона. Как хорошо было тогда, весело…
И ей вдруг почудилось, что теперь для неё никогда и ничего хорошего уже не случится, а если и будет – то без Антона. Она его потеряла! Совсем…

На кладбище Наташа брела в хвосте похоронной процессии, цеплялась ногами за рыжую прошлогоднюю траву, которая словно не желала подпускать девушку поближе к Антону и Оле. А те шли вдвоём, под руку, как будто не видя и не замечая людей вокруг, не слушая вздохи и плач. Они были одни на всей земле, среди чужой, неприветливой толпы. У могилы Антон стоял строгий и бледный, не плакал.
Какая-то женщина спросила Наташу:
- Это который же сын-то?
- Вон тот, в синей рубашке.
- А что с ним за девчонка? Любовь, что ли?
- Соседка,- холодно откликнулась Наташа, а в ушах у неё звенело: «Любовь! Любовь! Любовь!».

…Жизнь постепенно входила в нормальное русло. Наташа почти позабыла о своей тоске и ревности: слишком много хлопот свалилось на неё в последнее время. Им с мамой дали ордер на новую квартиру – благоустроенную, с ванной и балконом, выходящим на шумную улицу. Надо было готовиться к переезду, паковать вещи. Тут уж не до Антона и Оли.
В день отъезда  Наташа купила торт и разных сладостей, пригласила всех своих приятелей на прощальный чай. Раздаривала на память какие-то безделушки. Антону подарила маленькую статуэтку - коня, а Оле – вазу для цветов. Каждому написала номер своего домашнего телефона (хотя в коммуналке телефонов не было ни у кого), просила звонить и не забывать старую подругу.
Разумеется, никто ни разу не позвонил ей. Наташа не узнала даже, куда её бывшие соседи поступили учиться после школы, потому что их старый дом вскоре расселили, и все ребята разлетелись в разные стороны, завели новых друзей, занялись своими собственными делами. Так закончилась юность, и началась взрослая жизнь.
Наташа окончила филфак пединститута, но в школу работать не пошла, а поступила в библиотеку, чему не переставала радоваться:  книги, читатели, литературные вечера – всё это весьма нравилось ей. Вскоре она удачно вышла замуж и родила сыночка  Антошку. Про друзей детства почти не вспоминала. Как там сложилась жизнь у Оли и Антона, создали они семью или нет – всё это уже не слишком волновало молодую женщину.  И вдруг… такая встреча, немыслимая, непредвиденная, встреча через 30 лет, когда уже за плечами больше, чем полжизни. Нежданно-негаданно нахлынули воспоминания о детстве и ранней юности, о старых друзьях и дворовых играх, о давнем заплыве через Волгу, а значит, и о своей первой влюблённости…

- Как ты живёшь теперь, Оля? – спросила Наталья и вдруг осознала, что до её остановки – всего два квартала, и они попросту не успеют поговорить, как следует.
- Я в этом году родителей похоронила, -  грустно ответила Ольга.
- Жалость-то какая… Соболезную тебе. А муж, дети есть?
- С мужем я развелась. Дочке 22 года, она недавно свою семью завела. Внучка уже подрастает. А как у тебя?
- Да я замужем живу – не тужу. Сынок, правда, не радует: ленится, плохо учится. Но всё равно я его люблю. Внучат, похоже, ещё не скоро дождусь: парня в университете  выучить надо.  А у тебя … с Антоном-то почему личная жизнь не заладилась?
- Так ведь не с Антоном, Наташа. Не получилось у нас тогда, не вышло. Я расскажу…
- Оля, ты извини, но мне пора выходить. Вон моя библиотека, смотри. Опаздывать нельзя.
- Наташенька, тогда возьми вот листок. Здесь стихи… Мои… про Антона. Я всегда с собой ношу…
- Конечно! Я прочитаю! Оля, до свидания. А ты всегда на этом троллейбусе ездишь?
- Нет…
- Ну, всё равно, может, ещё увидимся…

Дверцы троллейбуса закрылись. Наташа осталась стоять на остановке под деревьями, грустно провожая  глазами троллейбус, словно появившийся из юности и уходящий обратно – в юность. Навсегда…  Неужели больше они никогда не увидятся со старой подругой? Только теперь осознала Наташа, что не дала Оле ни своего телефона, ни адреса, не пригласила в гости или хотя бы к себе в библиотеку, где среди уютных стеллажей с книгами можно было бы поговорить о жизни, вспомнить старых друзей и Олиных родителей. Почему всё так беспорядочно, впопыхах  и невразумительно получилось при этой встрече? Да просто Наташа растерялась, ведь за эти считанные минуты хотелось разузнать о бывшей подруге как можно больше, постараться хоть чуть-чуть приоткрыть завесу её неведомой и незнакомой взрослой жизни. Но не узнала почти ничего.  Да, а что за стихи подарила ей Оля?
Наталья развернула тетрадный листок в клетку. Там, крупным разборчивым почерком, лесенкой, как у Маяковского, было написано небольшое стихотворение с посвящением – А.К.
               
У тебя умерла
                мама.
Солнце тусклое жжет
                спину.
Ты стоишь у плиты –
                прямо.
Брови горькой струной
                сдвинул.
Я возьму часть твоей
                боли,
Заслоню лютый, злой
                ветер,
За тобою уйду
                в поле,
Только ты меня
                не заметишь.
Будут травы желтеть,
                плакать.
Почернеют в реке
                воды.
Под ногами опять
                слякоть.
Нас с тобой разлучат
                годы.
Не назвать мне тебя
                милым,
Только другом –
                никем боле.
Но собрав все свои
                силы,
Я возьму часть твоей
                боли.

Сердце Наташи сжалось, в горле застрял какой-то горький комок. Но думала она не о себе, не о своей детской влюблённости,  а об Оле. Ну почему так несправедливо распорядилась судьба её чувствами, бесспорно, настоящими, сильными, искренними? Почему же не вместе Оля и Антон? Где заплутала их любовь, почему затерялась на жизненных тропинках и перекрёстках? Ах, какая сложная, запутанная, непредсказуемая штука – жизнь! Ей безразлично, о чём мы мечтаем, к чему стремимся, чего желаем достичь. Нет, не всегда действует расхожая фраза о том, что человек – сам хозяин своей судьбы. Очень часто жизнь распоряжается по-своему, и плачь не плачь, жалей не жалей, а любовь пролетает мимо белой недосягаемой птицей, и только невидимый свет от её крыльев долго, очень долго может мерцать перед нашим внутренним взором. Наверное,  однажды в жизни Антона появилась другая девушка – не просто подруга и утешительница, а любимая, желанная. Почему же ею не стала Оля? Нет ответа…
А мысли не давали покоя: «Приди же ко мне в библиотеку, Оля, и расскажи, как всё было на самом деле. Мне почему-то кажется, что и дочери твоей, и внучке передались по наследству все лучшие черты твоего характера – доброта и самоотверженность, верность дружбе и способность к высокой любви. Найди меня, Оля, расскажи мне обо всём».

Елена Шестакова