Губовы

     Трудно объяснить причину такого неодолимого желания изложить на бумаге родословную своей фамилии. Вернее, даже не фамилии, а деревенского прозвища, которое когда-то, может быть даже в 19 веке, дали моему деду по отцу Фомину Егору Ефимовичу. Конечно, хотелось бы заглянуть в историю нашего рода поглубже, но мысль об этом появилась слишком поздно. Из-за малограмотности, а то и вовсе — безграмотности, моих предков до моего поколения-не дошло никаких документальных свидетельств даже о прадеде Ефиме, который, и об этом часто с гордостью говорил отец мой и его братья, был какое- то время старостой большого села Роговатое Шаталовского уезда Воронежской губернии.
     Большое село Роговатое вольготно раскинулось на замечательных чернозёмах юга Русской равнины. Места эти называют лесостепью. Правильно это, ибо лесов меньше, а степей - больше. Места богатые, красивые, раздольные. До сего времени, несмотря на вселенскую российскую разруху конца прошлого века можно встретить действительно необозримые поля пшеницы, просо, сахарной свеклы, когда стоя на одном краю поля второго края не видать. С давних пор жили-поживали там люди работящие, добропорядочные, толковые и смелые, чем-то смахивающие на русских староверов. Обрабатывали землю, растили помногу детей, шли, когда надо было, и достойно защищали Родину. Мужики на всю округу славились удалью и силушкой, сходились в кулачных боях с мужиками других сел и всегда побеждали. Бабы умелые были мастерицы «на все руки» и очень хорошо пели. До сих пор на Белгородщине, и не только там, известен роговатовский хор старинных народных песен.
     Есть легенда, что Фомины, а их в селе до сих пор много, появились в тех краях после разгрома повстанческого движения Емельяна Пугачева. Откуда они шли, теперь никто не знает, но, очевидно, уйдя от преследования царских войск, остановились там навсегда. Язык, обычаи и нравы большинства обитателей села Роговатое заметно отличаются от соседних сёл - Репьёвки, Шаталовки, Потудани, Обуховой и др. В Роговатом люди всегда жили зажиточнее, чем в сёлах округи. Это заметно и теперь: таких больших и богатых домов, как в Роговатом, в округе не увидишь. А в последние годы Советской власти у каждого-дома стояла одна, а то и две легковушки. Трудолюбие на лучших в мире чернозёмах приносило свои добрые плоды: поля тучно колосились, сады ломились от плодов, в огородах всегда было изобилие овощей. Кормили много, скотины, хозяева часто не знали,
сколько у них гусей и кур. Даже в худшие годы в семье преобладала трезвость, хотя праздновать в селе умели - свадьбы гуляли по неделе, а гостей звали на такие мероприятия сотнями. Но всё это происходило в мясоед, после престольного православного праздника Покрова Богородицы т.е. глубокой осенью, когда урожай был в погребах да амбарах, а гусей резали десятками.
     О прадеде Ефиме, кроме того, что он был старостой села и его имени, я сказать ничего больше не могу. Стыдно! И опять, совестно сказать, мне и моим родственникам неизвестно почему деда Егора прозвали Губовым. Есть версия: жена его, наша бабушка Настя,, была первой на селе красавицей и у деда «губа оказалось не дура», не просмотрел он её, выбрал из многих и сосватал. Итак стал Губовым . Прозвища в сёлах прилипали к людям намертво и часто настоящих фамилий мужиков, имевших прозвище, многие и не знали.
     А дед Егор мне хорошо известен. Вот с него и начну. Родился он в крестьянской семье; долго, вплоть до Коллективизации, жил в селе. Детей у него было много, достаточно сказать, что после всех передряг первой половины XX века в живых осталось четыре его дочери и три сына с многочисленными детьми. После революции и гражданской войны, крестьян наделили землёй и дед вёл единоличное хозяйство. При большом числе работников дела его пошли неплохо. Потом приобрёл лошадей и дела пошли лучше. До нас дошёл слух, что была у деда даже выездная лошадь и он на пролётке ездил по делам и по друзьям-товарищам. Потом дед осилил рушку - это такой механизм (на конном приводе), с помощью которого просо станови-лось пшеном. Рушкой обрабатывали своё просо и соседское, за которое соседи платили. И получалось, по мнению тогдашних крючконосых коллективизаторов, что дед стал кулаком, эксплуататором то есть. А у этого, с позволения сказать, эксплуататора почти все дети остались неграмотными, потому что вынуждены были работать с детства и до школы дело не доходило.
     Вспоминая биографию деда, прихожу к выводу, что предпринимательская жилка в нём была, и эта жилка билась в нём постоянно. Уже после окончания ссылки дед. поняв, что земледельцем-производителем товарной продукции ему не быть, занялся выделкой кожи из овечьих шкур. Видимо он не оформил как надо было тогда своё дело и его прикрыли, а деду дали срок за незаконное обогащение. Дед и не хотел быть богатым, о:-: просто не хотел быть бедным. Своим крепким крестьянским умом он понимал, что крепкий здравомыслящий мужик не должен быть" бедняком. Не понимал он того, что страна наша, Советский Союз, тогда в.З0-е годы готовилась к войне и все силы были отданы этой подготовке. "Богатеть в то время "было непозволительно никому.
     Потом уже в послевоенные и 50-е годы дед занялся пчеловодством. Это хорошее, полезное со всех сторон занятие ему тоже не принесло больших доходов, но он заложил основу дела. Его сыновья с успехом продолжили это дело и оно было высокодоходным, а главное, не преследовалось государством, а скорее даже наоборот, через общество пчеловодов - поощрялось.
     Одним словом, деда раскулачили и сослали. Всех выгнали из домов (взрослые дети уже жили своими домами) и разбежались они кто куда. Отец мой Иван, старший сын деда, бежал на Донбасс, где под чужой фамилией трудился коногоном в угольной шахте. А мама моя, Анисья, скрывалась тогда на ст. Касторное с двумя малыми детьми. Не лучшая доля выпала в то время и другим детям деда. Но прошло это лихое время и уже перед войной, все потихоньку вернулись в родные края. Дочери деда опять оказались в селе, а сыновья вместе с моим дедом - в ближайшем городке под названием Старый Оскол.
     Верной спутницей деда Егора до своего последнего дня была добрая, весёлая и красивая бабушка Настя. Бог наделил её, той русской негаснущей красотой, которая воспета многими русскими поэтами. Её любили все за самоотдачу, доброту, мудрость, умение жить в ладу со всеми и всем служить. Забегая вперёд, скажу, что наша большая семья (семья Ивана Егоровича) во время войны на оккупированной фашистами территории уцелела, не умерла с голоду во многом благодаря заботам энергичной, неутомимой бабушки Насти. И умерла она от простуды, спасая запасы муки из заливаемого наводнением подвала. Муку вытащила, а сама от ледяной воды остыла и умерла до срока от тяжелейшего воспаления. Ивановы дети, и я в том числе, ещё долго спасались от голодной смерти благодаря той муке, какую незабвенная бабушка Настя вытащила из подвала. Вот пример самоотдачи, мужества, жертвенности той простой русской женщины. Царствие ей небесное. Мы помним о ней всегда.
     В этом Сочинении, которое предназначено для моей большой родни, я постараюсь коротко описать всех детей и внуков деда Его-ра-Губова. Ну а уж если он — Губов. то все потомки его, значит, тоже Губовы.
     Самая старшая дочь Губова—Мария была вся в мать—красоты редкой, прожила 94 года и в эти преклонные года была по-русски красива, глаза крупные живые, лучистая улыбка, невероятное обаяние. Вспоминается один трогательный эпизод.
Как-то приехали мы с отцом в село, с роднёй повидаться. Отцу тогда было 87 лет, а тёте Маше—93. Отец был вторым ребёнком у деда, и тётя Маша его -нянчила в младенчестве, она была у него няней. Он так и звал её всю жизнь. Принеся большой арбуз из машины, отец спросил у неё: «Нянь, куда арбуз положить?» Она ответила: «Ванюш, положите на лавку, его помыть ещё надо». Вот так просто и ласково: няня и Ванюша, не взирая на возраст. 'До слёз трогательно.
     Было у неё два сына—Степан и Пётр. Степан воевал, потом служил юристом на железной дороге и, будучи в командировке, как-то непонятно умер в купе поезда. Пётр благополучно проживает в отчем доме, на земле, в селе Роговатом. А на выгоне, перед домом, гуляет его лошадь. Есть у него и маленький трактор для мелких дел на приусадебном участке.
     —«Зачем тебе лошадь, если у тебя есть трактор?»—спросил я его.
     «Лошадь глаз радует, запрягу её в телегу, еду в посадки по дрова и сердце радуется»- ответил Пётр.
     «Её ж кормить надо каждый день, а трактор—только тогда, когда он нужен по делу.»—опять я за своё.
     «С моей помощью она сама себя кормит, а радости от трактора никакой - один треск да выхлопные газы. Я его завожу в крайних случаях, когда лошадку жалко, немолодая она. Да и я уж старик. Зимой, бывает, зайду к ней в конюшню и от запаха конского млею. Детство вспоминается. А ты говоришь—трактор. Железо оно PI есть железо» - тихо и мечтательно промолвил Пётр. Ему теперь 76 лет, вырастил он трёх сыновей - Ивана, Василия и Тихона.
     Муж тёти Маши Тихон в 1937 был взят властями, увезён неизвестно куда и безвозвратно. Вот так безжалостно борьба с пресловутым троцкизмом поглощала и прекрасных деревенских мужиков, которые по темноте своей и слово-то это—троцкизм—правильно произнести не могли, а не то чтобы понять суть этого проклятого троцкизма («Доносы да наветики страшнее, чем картечь»).
     Об отце моём и братьях-сестрах скажу в конце.
     Следом за отцом моим была рождена тётя Анна, по - деревенскому -Нюра.
     Чтобы не повторяться, тут скажу, что все мои тётки и дядья замечательные люди, не получившие никакого образования, но прошедшие хорошую школу воспитания трудом и высоко нравственной окружающей обстановкой, верующими родителями, добрыми соседями и, самое главное, выросшими на земле. На Руси носителями нравственности, православной морали всегда были крестьяне, люди близкие к земле ( Не потому ли мы теперь  дичаем утрачиваем всё более и более основы морали, православной духовности, что оторвались от земли, стали больше смотреть на Запад, где моральные ценности совсем иные). Деревни наши пустеют, вымирают, а жители городов чуть ли не насильно либерализируются, растёт преступность, процветают типичные западные пороки и всё это преподносится, продавшимися СМИ, как общечеловеческие ценности. Невольно вспомнишь «железный занавес», который хранил, просто оберегал нас от грязи, хлынувшей к нам с Запада после ликвидации «железного занавеса».
     Муж тёти Нюры разделил судьбу своего свояка Тихона—сгинул неизвестно где в 1937 г. Было у них трое детей—Евдокия, Василий и Марья. Марья в детстве была отчаянной девчонкой. Из-за этого и пострадала: конь кованым копытом проломил ей череп. Очевидно это и послужило причиной её ранней смерти, хотя с таким, проломленным черепом она жила лет двадцать и даже сумела родить дочь. Василий в юношеском возрасте безумно любил лошадей (благо, что колхозная конюшня была рядом с домом) и слыл лихим наездником. Он объезжал всех молодых жеребцов в колхозе. Ему это труднейшее дело удавалось легко, непокорные сытые кони через день-два уже ходили под седлом, а через неделю их уже запрягали в тарантас или телегу. Сразу после войны все и всё перемещалось на лошадях. Так вот, за эту лихость селяне прозвали его Тимошенко, в честь знаменитого комдива, а потом и маршала Тимошенко С.К. Кто-то видно знал, что комдив был в молодости лихим кавалеристом.
     Евдокия и Василий живут-поживают в родном селе в больших и пустых домах: их дети уехали в город давно и навсегда.
     Потом в семье деда родилась тётя Евдокия, оставившая после себя троих детей—Полину, Николая и Прасковью. Муж тёти Дони (так мы её звали) Сергей погиб на фронте в 1942г. Тётя прожила более 80 лет и умерла почти одновременно с дочерью Полиной не дожившей и до 60—болезни сделали своё дело. Николай и Паша живут там, где родились, вырастили детей, помогают растить внуков. Фамилия у Николая по отцу- Плотников, а прозвище Коняев. После войны мальчишки играли в маршалов и, видно, Николай был маршалом Коневым, но говорили эту фамилию на свой манер и стал он на всю жизнь Коняевым, иначе его никто и не называет.
     Затем рождён был дядя Миша, добрейший человек, фронтовой шофёр и после всех фронтов до самой пенсии—тоже шофёр. С женой Марией вырастили они дочь Валентину, которая и сегодня проживает в отцовском доме в г. Старом Осколе. Ей теперь уж за 60. Я не знаю насколько счастливы были в браке дядя Миша и его жена Мария, но жили они долго и умерли в один день. На кладбище их могилки рядом. Пусть земля им.-будет" пухом.
     Следом за дядей Мишей появилась "на свет красавица тётя Полина. Теперь ей 86 лет и живёт она в Москве, последняя дочь моего . деда, оставшаяся в живых. Муж её, Михаил Митрофанович. фронтовик, после войны—офицер, дослужил до пенсии и вскоре умер от тяжёлой болезни. Трое их детей живут и трудятся в Москве—Лида, Валя и Виктор. Года их приближаются к пенсионным. Я стараюсь почаще навещать любимую тётушку, читаю вслух ей свои сочинения, героями которых являются дед Егор, отец мой и мама. Ей при-ятно знать о том, что наше поколение хорошо помнит об её отце, о родственниках. Читаю я ей кое - какие свои публицистические статьи о нашей несуразной жизни, кое-какие сердитые сатирические стихи о либералах- демократах, разворовавших страну, обездолив стариков. Иной раз она и заплачет то ли от горя, то ли от обиды,- что так жизнь погано повернулась. Во время раскулачивания ей тоже досталось, но на мои вопросы об её обидах на советскую власть она всегда говорит: «Нет никакой обиды. И в семье бывают нелады, а что уж о стране говорить. За детей горжусь и, если б не советская власть не поднять бы мне их ни за что!». Вот так старые люди правильно понимают советскую власть. Вот бы такое понятие нашим жуликам реформаторам. Первому президенту, к примеру, старому человеку. Врать стыдно, совестно должно быть. Обманывать народ. Нет, врёт, скотина, жульничает. Таких же, себе подобных насадил везде, душит народ, губит страну и нет управы на него окаянного! Вот, до воруют оставшееся, и пойдём мы, русские, по миру. Как остановить эту напасть? Происходящее ни понять, ни объяснить. И остановить этот погром, кажется, невозможно.
     И наконец, последним в семье деда родился сын Ефим. Он тоже воевал, прошёл всю войну рядовым пехотинцем, награждён немало, а после войны в своём родном селе сосватал красавицу Дарью. Она жива, ей теперь 80, а она по-прежнему красива. Жили они хорошо и было у них трое детей: Владимир, Люба и Валентина. Я не просто написал, что было: Любаша в юном возрасте погибла в автокатастрофе; Володя умер преждевременно (вскоре за отцом своим) от тяжёлой неизлечимой болезни, не доработав до пенсии. Здоровяк был, красавец и балагур, любил петь, играл на музыкальных инструментах. И вот тётя Дарья, похоронив двоих детей и мужа, коротает свой век в доме деда Егора с дочерью Валей. Помогают ей внуки, есть уже и правнуки. Дай ей Бог здоровья и покоя.
     А теперь подошло время несколько подробнее рассказать о детях отца моего Ивана, о сестрах-братьях моих, стало быть. О них подробнее потому, что они мне родные, во-первых. А во-вторых, семья наша интересна с точки зрения эволюции, когда в пределах не большого временного отрезка развитие ячейки общества претерпело такие разительные перемены: от полностью неграмотного деда Егора-до кандидатов и докторов наук среди его правнуков. Скорее это даже не эволюция, а революция и стало это возможным исключительно благодаря главной революции—Великой Октябрьской, которая открыла пути-дороги для всех граждан России, создав общество социальной справедливости. Такая вот была власть советская. И пусть не врут продажные СМИ, что развал СССР произошёл объективно, закономерно. Брехня всё это! Советская власть рухнула из-за небывалой в истории человечества измены. Не зря ещё Цицерон говорил, что «нация может пережить своих дураков и честолюбцев, но она не может пережить измену. Враг у ворот страшен, но он известен ... Предатель же свободно вращается среди осаждённых, его хитрый шепот шелестит по стогнам града, он действует втайне и заражает граждан так, что те не могут больше сопротивляться. Убийца менее страшен, чем он». Надеюсь читателю известно, кто именно были нашими убийцами. Были и остаются, живут гады, топчут землю. Больные, старые—пора бы и туда, но нет! Жить будут долго, умирать мучительно. Земля злодеев принимает неохотно, ведь они и её, матушку, осквернят.
     Так вот, старший сын Ивана Егор ( теперь ему уж тоже 75) стал первым в роду деда Егора, получившим высшее образование. Биография его весьма характерна для многих его сверстников, производственная деятельность многогранна и вполне успешна: стал заместителем директора одного из крупнейших горнообогатительных комбинатов СССР. Дети его, Олег и Ольга, закончили в Москве горный институт. Ольга вскоре стала кандидатом наук и теперь уж много лет преподаёт в этом же институте.
     Второй сын моего отца, Пётр трудился многие годы на одном предприятии в Старом Осколе, награждён орденом Трудового Красного Знамени, до того служил срочную моряком Черноморского флота, о чём всегда с гордостью вспоминает. Вырастил хороших детей, дал им хорошее образование, а теперь помогает растить внуков и правнуков. Жена его Мария, была в своё время сосватана по обычаям предков, в селе Роговатом и живут они ладно да складно уже более 45 лет.
     Старшая моя сестра Мария, - хлопотливая труженица.-Закончи-ла геологоразведочный техникум и всю жизнь трудилась в Таджикистане, а в настоящее время переживает большие трудности на чужбине вместе с сыном и его семьёй. В независимой стране живут скудно и без перспектив. А от кого был зависим Таджикистан в советское время? Тогда он был частью великой державы и жили там люди достойно. Кому, кроме кучки национальной «элиты», нужна была эта обманная независимость—ведь на самом деле Таджикистан очень зависимая страна. Она даже не может защитить себя,, если вдруг потребуется. Или, если что-то там будет не так, как надо Д. Бушу, то он их тут же начнёт бомбить. Вот Вам и независимость!
     Вторая моя сестра (она тоже старше меня), Нина, тихая : -маму, тоже закончила геологоразведочный техникум и всю жизнь проработала в одной и той же геологической организации на Алтае Там же вышла замуж за достойного человека, родила двоих детей: Сергея и Светлану. Живёт теперь своим домом в большом алтайском посёлке. О сыне её, Сергее, следует сказать подробнее. Закончив школу на Алтае, он поехал поступать в МГУ, на философский факультет. С первого раза не поступил, уехал домой и был призван в армию. Отслужив, он снова поехал поступать в МГУ и поступил, успешно закончил, сразу был принят в аспирантуру и вскоре стал кандидатом философских наук. Потом он стал доктором философии и долго преподавал в МГУ. Ну а теперь, читатель, ответь: возможно ли такое сейчас в капиталистической Росси? Чтобы сельский парень из Сибири попал в студенты МГУ без какой-либо поддержки, без денег и чтобы он потом стал доктором философии. Сергей— православный патриот, крепко стоит за Веру и Правду. Доходил до меня слух, что был он в Югославии, когда её бомбили америкосы, воевал на стороне сербов против албанцев. Я горжусь таким племянником.
     Дошла очередь и до автора этих строк. Рождён был перед войной в большой и дружной семье, был пятым ребёнком благословенных моих родителей, Анисьи и Ивана. О них у меня есть отдельные, посвященные только им, сочинения и поэтому я здесь повторяться не буду. Тоже закончил геологоразведочный техникум (четверо из нашей семьи закончили Старооскольский геологоразведочный техникум потому, что в маленьком городе был только этот техникум и в нём платили хорошую по тем временам стипендию) и в 17 лет уехал трудиться на просторы СССР. Объездил много краёв, как специалист- геолог не раз бывал за границей. Потом закончил геологоразведочный институт в Москве, а потом, между делом, получил ещё и политическое образование (видно поэтому меня тянет к размышлениям о жизни нашей в советское время и теперь). В сознательном „возрасте стал коммунистом, т.е. был принят в партию, хотя коммунистические идеи мне были близки всегда. И привила их мне моя мама. Она высоко оценивала советскую власть и с малых лет всем нам внушала ценить то добро и свет, что давала нам советская власть. Добро и свет—это же очевидно! Не очевидно это только отпетым негодяям—русофобам,- исповедующим воровской либерализм. Либеральные (читай—западнические) идеи не приживаются на Руси и не приживутся и это следовало бы давно понять идеологам воровской демократии, убогим колбасникам типа Гайдара и ему подобным. Мы,-русские,-извечно исповедуем идеи православия, коллективизма, соборности, то есть, идеи коммуны, коммунистические идеи. С самого зарождения русского марксизма было много врагов у коммунистической идеи—меньшевики, бундовцы, эсеры, кадеты, троцкисты, международные сионисты и прочие отщепенцы. Вредили всегда, вредили везде за подачки с запада, а в конце 80-х изловчившись, путём предательства, нарушив все законы, захватил власть. Укрепились и теперь куражатся. События начала 2005 года иначе, как издевательством над народом не назовёшь.
     И наконец, младший мой брат (наш брат) Михаил родился в послевоенные годы, был любимчиком всей семьи, особенно родителей. В основном он их и докармливал, т.к. жил с ними рядом и искренне заботился о них. Сразу же после школы он самостоятельно поступил в Харькове в институт и после его окончания вернулся в родной город Старый Оскол, где и работает до сего времени. «Где родился, там и пригодился!» Надо обязательно здесь отметить, что он не разделял наше миропонимание (наше, т.е. трёх его братьев, которые были и остались коммунистами). Не могу я сказать как он был заражён мелкобуржуазной заразой. Видно благодаря этому обстоятельству, природному трудолюбию, смётке и образованию он под давлением жены к началу 21 века в живописном месте на берегу реки Оскол воздвиг богатый дом. Может быть, на зависть нам, но мы были так воспитаны, что оказались независтливыми и наличие такого чуда-дома у младшего брата восприняли спокойно и даже рады за него потому, что ему удалось воплотить в жизнь свою мелкобуржуазную мечту. В том же городе счастливо живёт его сын Андрей— добрый увалень и грамотей, всеми любимый и уважаемый. Дай Бог им всем удачи!
     Сочинение это, назовём его условно рассказом, написано не по канонам литературного произведения. Я ни на что не претендую—я же не литератор, не писатель и знатокам и критикам от литературы и не от литературы не надо судить меня строго. Этот рассказ предназначен для внутриродового «употребления». И ещё, дорогие мои родственники, кому придётся прочитать этот рассказ, не серчайте на меня, если о ком-то я написал нелестно. В рассказе не менее 15 героев и не все они идеальны. Об ушедших в мир иной я старался писать только хорошее, ну а о живых—то, что заслужили. А в общем, получилось что-то похожее на очерк. Если кто-то воспримет это по другому, то я возражать не стану.
     И последнее. Генетически от деда Егора и бабушки Насти, от наших родителей мы получили многое и это многое ценно. Оно настолько ценно, что мы даже этого не понимаем так, как надо. А кроме того—воспитание. Личным примером, трудом, внушением. Всё - это принесло хорошие, добротные плоды. Нет в нашем большом роде отрицательных, аморальных персон. Всем я всегда готов протянуть руку и руку помощи, если нужда заставит. Всеми я горжусь и везде, при случае, это подчёркиваю.
     Многочисленные потомки деда Егора женились и выходили замуж и в наш добропорядочный, трудолюбивый, положительный со всех сторон род в разные времена попадали не лучшие представители человеческого рода. И оставили после себя противные впечатления. Бог им судья. Ну что ж, от ошибок, в том числе, жизненных никто не застрахован.
     В заключение: мне доставляет удовлетворение возможность пожелать всей моей родне здоровья, благополучия, успехов, радости и оптимизма! Пусть хорошо растут мои внучатые племянницы и племянники, становятся достойными продолжателями славного рода, у истоков которого были Фомина Анастасия Григорьевна и Фомин Егор Ефимович.
                Февраль 2005 г.