Сеятель. Глава 10

Инспекция
Аз смотрел на банку с перловой кашей, с тем выражением лица, как будто у него болели зубы.

 - Вы не любите перловку? – поинтересовался Бергли, облизывая ложку после пробной дегустации.
 
- У-у-у ненавижу – прорычал Аз.

Бывший пограничник знал, что альтернативы этой еде не будет, поэтому принимал безысходность.

 Стоило ему поднести ложку ко рту, как его нос брезгливо задергался,  он ухватил передними зубами несколько разбухших зерен  и быстро принялись жевать. Затем, пропихнул все это в горло  и запил чаем.

 Бергли взирал на это с некоторым любопытством. Пока Аз давился, старик, причмокивая и двигая от удовольствия усами,  закладывал ложку за ложкой себе за щеки.
Он первым расправился со своей порцией, снял с груди салфетку и вытер рот.
 
- Надо поднажать – подтрунивал старик Аза.

- Да прекратите вы, я и так еле держусь – возмущался бывший пограничник.

Когда Бергли убедился, что дело подходит к концу, он состряпал подозрительное лицо и продолжил все о том же:
- И все-таки, как вас не разоблачили за  это время? Вы же абсолютный чужак для них. Вот перловку ненавидите – Бергли хихикнул  - Вы же человек из противоположного  мира, не знавшего о них ничего, как вы смогли всех одурачить?

 Аз отглотнул чая, проверив, что с его пищеводом все хорошо и все прошло куда надо, и подключился к разговору:
- Вначале, я думал, что они знают, кто я такой и до поры ведут со мною какую-то игру, наблюдают. Я много раз представлял себе, как буду разоблачен и как окажусь у них на каком-нибудь допросе, хотя какой там допрос… - Аз махнул рукой – анализы и опыты. Вряд ли я для них был врагом, скорее экспонатом и источником исследований.  Информации по теме пропавшей неизвестно куда цивилизации.
 
Бывший пограничник посмотрел на серые стены бункера и усмехнулся.

- Ну вот, наверное, таким я его и представлял, место моего заточения и допросов.
Я даже выработал для себя манеру поведения на самый крайний случай. Шло время, но ничего не происходило. Их роботы, с заложенными в них разными функциями, сталкиваясь со мной,  не проявляли ко мне интереса. Странно, что с момента проникновения Нейма к нам, роботы ни разу ни обратили на меня внимания. Я для них, буквально, не существовал. А про  людей и говорить нечего. Речь в Нейме оказалась, мягко сказать, странной. Все что касается юридических и технических терминов – это одно.  По сравнению с нашим языком, их бытовая речь очень бедная. А произношение это вообще сумбур. Вы, наверное, знаете, что во времена своей службы в «Стене», я был выбран кандидатом для инспекции внешнего периметра стены?

- Откуда я мог бы знать, что какой – то пограничник учит язык Нейма? - отреагировал Бергли.
 
Аз тут же понял, что его вопрос  был принят собеседником, как провокация и поэтому, впредь, решил исключить любое легкомыслие в обращении к Бергли.

- Инспекция была совместной, я вам уже рассказывал про нее. Трое наших, в числе которых, был и я, и четверо инспекторов со стороны Нейма. И, конечно, меня учили  языку сопредельной стороны. Все по-честному шесть наречий и полный курс. За этот курс язык мой чуть не сломался –  пошутил Аз -  а после инспекции  у меня появились и другие причины, можно назвать их серьезные. Так, что дополнительно учил язык Нейма еще, когда находился вне дежурной смены.  А потом оказалось, что тот язык Нейма, который я учил в «Стене» – это чепуха, изживший себя язык мертвых. Но даже при всем при этом, оказавшись в одиночку среди Нейма, я остался не замеченным.

- Любопытно было бы узнать, на какие причины вы указываете, называя их «другими» в освоении «мертвых» языков – поинтересовался Бергли.
 
После недолгой паузы Аз признался:
- Да влюбился я, любовь это была.  В тот год, у нас должна была состояться, совместная с Неймом, инспекция Стены. В назначенный для инспекции день, среди инспекторов Нейма была девушка. Особенная. Понимаете? Все в ней было каким-то особенным и правильным. Это я ощущал себя среди нашей комиссии «третьей ногой». А она казалась мне безупречной, была очень внимательной  к деталям, слушала и отмечала. Я  рассматривал ее со стороны, среди огромных стен на этой безлюдной ничейной и, в общем-то, мрачной территории, она светилась, была посланницей мира и красоты. Только не смейтесь! – обратился он к Бергли, требуя снисходительности к своим романтическим эпитетам

- Я старался думать о работе, но у меня ничего не получалось, так крепко она овладела моим сознанием. А уж когда случайно, там на нейтральной полосе ее взгляд остановился на мне и она посмотрела на меня с такой мягкостью… после, еще несколько дней, меня не покидал ее взгляд. Затем, ко мне прилипла тоска, что я ее больше никогда не увижу. Но я справился. Мне даже не пришлось выбирать отпускные дни и посещать реабилитационные занятия на симуляторах.
 
- Вы верите в Бога? –  вдруг,  спросил его Бергли, занимаясь приготовлениями к перевязке.

- А на что вам далась моя вера? – спросил Аз.

- И все-таки? – не отступал Бергли.

- Не знаю… - пожал плечами Аз – конечно, что-то такое есть, я имею в виду, какие-то не подвластные и необъяснимые силы, но можно ли это назвать верою...
 
 Он задрал рубашку и оголил свой раненный бок. Затем опасливо поглядел на  Бергли, тот помешивал выструганной палочкой, жуткого вида смесь в стеклянной посудине. При этом, пальцы старика, погружаясь внутрь стекляшки, казались просто огромными. Той же палочкой старик  выскоблил со стенок стекляшки  порцию своего месива и вынул ее наружу. В нос Азу ударил резкий запах.
 
- Что это за гадость? – обеспокоился бывший легионер.
 
- Вам лучше не знать. Терпите – отрезал Бергли.

 Аз съежился до дрожи, почувствовав как вязкая дрянь прилипла к его коже. Но все оказалось ни так страшно. Уже через пару, тройку минут, туда же легла повязка, и бывший легионер почувствовал приятный холодок в районе раны. Боль ушла, и Азу тут же захотелось поделиться своими мыслями.

- Когда я был там… – Аз указал на потолок, очевидно, имея в виду, тот мир, который находился над ними и, конечно, продолжавшуюся в этом мире войну – Вы не представляете, сколько раз я думал о ранении. Как я хотел, чтобы меня ранили, и я оказался в госпитале. Чтобы меня не покалечило, а так – шмальнуло немного. Чтобы ранение выглядело убедительно. В госпитале - где бы я лежал на чистых простынях голым и вымытым, я бы закрыл глаза, уткнулся бы в подушку и так оставался, не шевелясь. А вокруг было бы тихо-тихо. И если бы кто-нибудь, из моих соседей орал и корчился от боли, я бы не обращал на него ни какого внимания. Я бы выспался (как я хотел спасть!) Возможно, там бы была красивая, молоденькая санитарка. Ну, пускай не красивая, пусть даже не молодая, но с добрыми, мягкими руками. Она бы меня убаюкивала и заботилась бы обо мне. Она бы  беспокоилась о моем здоровье, не то, что на войне, где всем было наплевать на меня. А лучше чтобы санитарка была бы красивой и немного распутной и у нас бы с ней случилась любовь.

- А как же ваши чувства к той из инспекции Нейма? – резонно заметил Бергли.

- Да не знаю как. И причем здесь эта история? Тогда был мир, а потом была война, два не совместимых мира в одной  моей жизни. Прежде все было другим и я в особенности.  И жива ли  она после всего, что случилось с Неймом ? Невозможно представить, чтобы эта девушка оставалась прежней, такой как в тот единственный день. Теперь вся моя история о ней - сказки, рассказанные на ночь – заключил Аз.

- Да уж… – прожужжал Бергли,  согласившись с бывшим легионером.