2. Лишь в мечтах свободны люди. Анна

Я Анна. Мне двадцать.  Через полтора года заканчиваю учёбу на факультете журналистики. И была бы от того безмерно счастлива, если бы не одно "но"...

В общем, стать журналистом я мечтала с самого раннего детства. А маму мои профессиональные устремления пугали. Алла мне долго и нудно рассказывала, что корреспондентам всяких-разных газет прекрасно жилось и работалось только в годы так называемой перестройки. Когда стало можно писать обо всем.

Я слушала ее и тосковала по тем возможностям. Тогда газетчики начали вываливать на непривычного читателя все притаенное десятилетиями. Сразу, скопом...

Да так, что, казалось, его психика не выдержит того смрада, который скопился от протухших давным-давно новостей. Оставшихся, между тем, важными. Историки до сих пор спорят, как они повлияли на развитие человечества.

А потом пресса все больше переставала быть свободной и честной. Вытесняясь пропагандой и иже с нею. Короче, мама мне не советовала. Но я хотела в ту журналистику, которую придумала сама.

Кстати, и папа не рекомендовал. Он психолог. Знает, о чем говорит. Накопишь, дескать, дочка, в себе сплошной негатив, коего в жизни избыточно, а деть будет некуда. В сегодняшних газетах другой запрос на подачу информации. И что будешь делать?

Ну, Аньке море было по колено. Чтоб она да не сумела правду людям донести? Чтоб не построила слова в прекрасные, складные и понятные предложения? Не бывать такому...

И вот позади три курса журфака. Папин друг пристроил на подработку в приличную областную газету. На подхвате. Чтобы опыта набираться, да учиться помаленьку соответствующему мастерству.

Правда, сначала меня все кофе варить гоняли, да письма читателей разбирать сажали. Но потом мне удалось самой найти интересную тему, разобраться в ней и написать, как говорят газетчики, материал.

Назвала я его "Висит груша, нельзя скушать". Про огромный многоэтажный дом, в который многие годы не могут заехать новоселы. Задорого купившие там квартиры. Очень мне понравился моя критическая корреспонденция.

И не только мне. Редактор, прочитав, ошеломленно на меня уставился, а потом вызвал ответственного секретаря. Дескать, этот первой опыт нашей стажерки дорого стоит. Обсуди, мол, с юристом и ставь в номер. Да на первую полосу...

Я летела домой как на крыльях. Взахлёб рассказывала Алле с Женей про свою первую профессиональную победу. Они, может, и радовались, но весьма сдержанно. А мама только осторожно попросила меня быть готовой к тому, что статья не выйдет.

Так и получилось. Через одного знакомого другого знакомого, у которого сват знает жену крупного чиновника, чей родственник дружит с застройщиком этого злополучного дома, зять которого занимает большой пост в одном важном учреждении и т.п., юрист выяснил, что обижать этих всех людей в цепочке себе дороже...

Редактор меня, конечно, утешил. Мол, зато мы теперь знаем, какая ты умница. И поручил мне про детскую школу искусств написать. Мол, безопасно и интересно. Вот уже полгода и пишу на подобные темы. А душа-то просит сенсации!

Да, разочарована я мелкотемьем в своём творчестве, но на работу все равно хожу с удовольствием. Потому что часто вижусь там с одним коллегой.

Олег матёрый журналист. И никого не боится. Зато его все опасаются. Но в полосу ставят любой написанный им текст.

Знают, откажут — уйдёт в другую газету и будет её лицом, а не прежней. А, сами, знаете, лицо терять никто не хочет...

Но вам это, думаю, не очень интересно. Поэтому сразу признаюсь. Я в Олега очень влюблена.

Он мне отвечает некоторой взаимностью. С одной стороны, снисходительно разрешая девчонке собой восхищаться, с другой - высокомерно наслаждаясь своей перед ней значимостью...

Терпеть это невыносимо. Мы с ним каждый день на грани расставания. Все вам расскажу. Хочу поплакать, а одной скучно...