Жизнь за ангела обновлённая версия Главы 15-16

ГЛАВА 15

В Союзе мы были к полудню,следующего дня, 27 июля, пересекли границу и поехали дальше. Пока стояли на границе, я спал и даже не заметил как её проехали. Один из приятелей, с соседней полки  толкнул меня в бок.
- Эй! Мы уже час почти как в Союзе! — сообщил Пауль.
- Что? - я сонно переспросил.
- Мы в Союзе, а ты все спишь... - он повторил.
- А где Отто?
- Веселится с соседями. Ты в окно посмотри! Красота какая! - Пауль сказал восторженно.
- Скоро Брест, через 20 минут. - вставил Генрих.
Я выглянул в окно, и та картина, которую я увидел, меня поразила! За окном мелькали деревья, густой лес, необъятные просторы, огромные поля, различные постройки, деревянные избы... Такого я не видел ни в Германии, ни в Польше! Слишком уж сильно отличался пейзаж от привычного мне ландшафта. Да и изб деревянных я тоже не видел! Нет, я представлял, что Россия — это огромная страна, мне не раз рассказывали, но что настолько! В Европе расстояния между населёнными пунктами были небольшими, но здесь они казались гигантскими!
- Да, я такого еще не видел! Какая огромная страна! - я сказал с удивлением.
- Столько земли! Всем хватит? Как думаешь? - Курт размечтался.
- Так нам большевики всё и отдали, — я усмехнулся. — Пулю схлопочешь — будет тебе поместье... Похоронить нас на этой земле места точно хватит.
- Ты что говоришь? Да мы до зимы всех этих большевиков разобьём! Вот увидишь! Вермахт сейчас наступает, а Красная Армия бежит! До зимы точно Москву возьмём! - Курт всё ещё не унимался.
- Я не думаю, что русские — плохие солдаты, драться будут до последнего, просто так ничего не отдадут. Не надо их недооценивать. Эта война может стать для нас очень тяжёлой. Россия — это не Франция и не Польша, огромная территория!
Наконец вернулся Отто и увидел, что я проснулся. Он ещё раз напомнил, что мы уже в Союзе.
- Знаю, — ответил я.
Пока мы ехали, по дороге мы внезапно услышали рёв моторов советских бомбардировщиков. Поезд резко набрал скорость, пытаясь проскочить отрезок пути на полном ходу, едва не возникла паника.
- Ну, что говорил? Нас уже встречают! - ответил я.
Несколько бомбардировщиков пролетели мимо, попытались атаковать с воздуха, но из-за большой скорости вскоре отстали. Хоть всё обошлось благополучно, но изрядно пощекотало нам нервы - первое боевое крещение.
Вскоре мы остановились в Бресте. Вокзал был довольно большой - всё таки город. Вокруг виднелись кирпичные строения и многоэтажные здания.
Тут вошёл сопровождающий нас офицер и объявил:
- Через полтора часа прибытие! Всем собрать свои вещи. Будьте внимательны господа, ничего на месте не оставляем!

Вскоре мы остановились на какой-то железнодорожной станции в Белоруссии. Эта станция была конечной, и дальше узкоколейная дорога заканчивалась, поскольку рельсы дальше проложить не успели. В Европе и в Союзе стандарты железнодорожных рельсов значительно отличались, узкоколейный поезд по широкой колее проехать не мог, и приходилось все переделывать. На этой станции находился некий сборный сортировочный пункт, куда прибывали составы с людьми, провизией, техникой, боеприпасами, а дальше уже своим ходом — либо машинами, грузовыми фургонами, либо гужевым транспортом, повозками с лошадьми.
 Нас высадили, и сопровождающий офицер передал нас встречающему офицеру. На машинах нас привезли на место и расположили во временных казармах, где накормили, и мы смогли отдохнуть. Уже позже за нами должны были приехать новые сопровождающие и распределить в те части, в которые мы направлялись. К тому времени немецкие войска 28 июня уже заняли Минск.
Пока три дня во временной казарме, потом за нами приехали сопровождающие, ещё около двух часов добирались в расположение части на машине. Нас сразу отправили в комендатуру, где зарегистрировали, ознакомили с офицерским составом, непосредственными командирами, командиром разведывательного взвода. 
По распределению я попал в 258-ю пехотную дивизию, которой на тот момент командовал генерал Вальдемар Хенрици, подразделение разведки, в звании младшего фельдфебеля меня назначили командиром отделения в 1-м разведвзводе 3-й роты 478-го гренадёрского полка. Я ознакомился с позициями, которые занимал наш взвод, порядка сорока человек и со своим отделением, человек семь. Поддержку нашей пехоте составляли часть артиллерийского полка и танковый корпус. В общем попал я на фронт в конце июля, в начале августа.

Через несколько дней нам поставили задачу захватить один из населённых пунктов, и мы пошли в атаку. Первый населённый пункт мы захватили достаточно легко, а во втором встретили упорное сопротивление. Русские выставили пулемётный расчёт и несколько артиллерийских орудий, среди нас также были потери, хотя и не столь значительные.
После первого боя меня реально била кондрашка, сильно трясло, стучало в висках, от вида крови и трупов тошнило, тяжёлый ком подступал к горлу. Всюду убитые, раненые — зрелище было ужасным! Я ещё долго не мог ко всему этому привыкнуть, только со временем чувства мои притупились.
***
 В этот жаркий летний день мальчишки возвращались с реки и на окраине села увидали, как по пыльной дороге ехали немецкие мотоциклисты, за ними колонны...
  - Немцы! Немцы! - с криками и воплями они вбежали в село. Навтречу шла Прасковья с ведрами воды набранными из колодца.
  - Что случилось? Чего орёте?
  - Тёть Параня, там немцы идут, много! - сказал Витька.
  - Там их тьма целая, машины, мотоциклы, сюда едут, подводы ещё... - сказал Илья.
  - Мы их только что на дороге видали... - добавил Семён.
  - Ох ты, Господи! Беда какая... Скорей в хату! Чтоб на улице вас не видели!
  Прасковья тут же постучала в соседнюю избу, на крыльцо вышла Антонина.
  - Тоня, немцы сюда идут...
- Ой! - та всплеснула руками.
Испуганные жители тут же стали разбегаться, бросились по домам и улицы в миг опустели.
  Баба настя зашла в хату, где у неё за столом сидели двое красноармейцев, которые прорывались из окружения, один них был ранен.
- Прячьтесь! Прячьтесь! Немцы сюды идуть... чёб их...
- Куда прятаться? В погреб? - растерялся Василий.
- Да в погребе вас найдуть...они ж первыми туды полезуть... Давайте в сарай, там хоть в сено скопаетесь... - красноармейцы так и сделали.
 
Несколько мотоциклистов и автомобилей заехали первыми, потом спустя полчаса зашли пешие колонны... Зайдя в село немцы тут же начали заходить к людям и шарить по всем закоулкам ища съестное и место для ночлега. Хватали всё подряд, что попадалось под руку. Бабушка принесла ребятам молока.
- Нате вот молочка вам, хлебушка, сидите только тихо...
- Спасибо мать... - сказал Дима.
- Да как же вы родные? Ох, немцы везде! Если найдут вас - несдобровать. Так везде и шныряють, шныряють, поганые! Чтоб им пусто было... - баба Настя заплакала, смахнула слезу и вышла.
  - Дим, а Дим? Что делать то будем? - спросил Вася.
  - Не знаю...Надо ночью уходить отсюда, немцев полно здесь. Идти сможешь?
  - Не знаю...нога болит... - ответил Василий.
Вскоре в калитку бабы Насти ввалились двое немецких солдат.
  - Hey, Mutter! Gibt es etwas zu gewinnen?(Эй, мать! Есть чем поживиться?) - спросил один.
  - Чё? Да не понимаю по-вашему - отмахнулась бабка.
  - Hast du etwas zu essen? Essen...(Еда есть? Еда...) Кюшать, кюшать...Verstanden?(Поняла?)
  - Кура, яйка...дафай! - пояснял второй. - Schnel, бистро...
  - Да нет у меня ничего!
Немцы вошли в хату и первым делом залезли в погреб.
  - Helmut, sieh mal...hier sind Gurken(Гельмут, смотри...здесь соленья).
  - Ооо...Gib sie her...(Давай сюда...)
Красноармейцы наблюдали за всем через щель в сарае... Довольные немцы вышли из хаты и направились прямо к ним.
  - Und wer ist in der Scheune? Muss ein Schwein sein?(А в сарае кто? Свинья наверно?). - спросил Гельмут.
Баба Настя преградила дорогу...
  - Корова...Корова там говорю! Мууу...
  - Kuh?(Корова?) Gut...milch los!(Хорошо...молоко давай!). Млеко дафай!
  - Да шо ж вы делайте ироды! Христа на вас нет...
Пока Руди сдерживал бабку, Гельмут вошёл в сарай, начал оглядываться и тут же получил от Дмитрия по голове... Не дождавшись товарища, Руди сам направился в сарай.
  - Helmut, wo bist du verschwunden?(Гельмут, ты где пропал?) - он уставился на лежащего Гельмута, не упел опомниться, как тут же сзади на шею накинули удавку... 
***
В большинстве населённых пунктов, куда мы вступали в конце июля — начале августа, советских частей уже не было, оставались только мирные жители, в основном старики, женщины и дети. Однажды мы зашли в очередное такое белорусское село, оставленное советскими войсками.
- Есть здесь кто-нибудь? — спросил я на русском.
Зайдя в хату, мы увидели испуганную девушку лет 25 и девочку лет 3—4.
- Какая прекрасная фрау! — восхитился один из наших офицеров. — Спроси, как её зовут, — обратился он ко мне.
- Здравствуйте! Вы хозяйка?
- Да, — ответила девушка, прижимая к себе дочку.
- Как вас зовут?
- Татьяна.
- Её Татьяна зовут, — пояснил я.
- Скажи ей, что мои солдаты пока ненадолго остановятся у неё на ночь, — попросил офицер. Я перевёл и всё объяснил девушке, сказал, что меня зовут Иоганн Вильгельм и мы останемся у неё на ночлег на некоторое время. Хозяйка накрыла на стол, мы добыли спиртного и после подпития один из моих солдат попытался к ней приставать. Увидев это, я немедленно его осадил.
- Что здесь происходит?
Все тут же примолкли.
- А что я сделал? Я просто хотел с ней развлечься! — ответил ефрейтор.
- Девушку не трогать! Если хоть один вас к ней прикоснётся! Вы все поняли?
- Вечно старшие по званию пользуются своим положением... — буркнул Шварц. Тут я взял его за шиворот и хорошенько встряхнул.
- Ты ещё будешь спорить со своим командиром? Вас тут накормили, оставили на ночь, а вы ведёте себя как дикари! Вы позорите вермахт! Только посмейте хоть один нарушить порядок и дисциплину!
Такое свинское поведение моих подчинённых и нарушение дисциплины меня никак не устраивало. Я попытался успокоить девушку и сказал, что пока я здесь, с ней ничего не случится.

На следующий же день у нас случилось чрезвычайное происшествие. Десять наших солдат, отдыхавших на берегу реки, были найдены мёртвыми, расстреляны на месте. Все были раздетыми и не успели даже надеть штаны. Очевидно, какая-то группа красноармейцев решила прорваться из окружения к своим. Позднее в сарае были найдены убитыми ещё двое, один задушен, другой погиб от удара по голове. Оказалось, что у одной из жительниц прятались двое раненых красноармейцев. Комендант и офицеры были в бешенстве!
- 12 человек в один день! Куда смотрите? — орал капитан.
- Проклятые русские! Что за народ?! — комендант схватился за голову. — Уничтожить всех! Всех! Вызвать айнзац группу! Сжечь эту чёртову деревню дотла!
Узнав об этом, я со всех ног бросился к Татьяне. Аж сердце ёкнуло, у меня у самого дочь! Пропадёт ни за что красивая девушка вместе с ребёнком!
- Уходи, уходи немедленно! — я рассказал ей обо всём, проводил дворами, и она вместе с девочкой скрылась в кустах. Всех, конечно, предупредить я не мог.
Утром услышал шум, лай собак, выглянул в окно и увидел, как местных жителей проводят мимо дома и сгоняют в какой-то сарай на краю села. Сарай оцепили и подожгли. Издалека я наблюдал, как повалил дым, слышал крики, застыл на месте от ужаса, но ничего не мог сделать! Опомнившись, я забежал в хату, упал на кровать, уткнулся в подушку и бессильно рыдал...
Эта картина ещё долго стояла у меня перед глазами. Я поверить не мог, что немцы, культурная нация, вполне цивилизованная, превращаются сами в диких варваров и жестоких убийц. Хотя чему тут было удивляться? Насмотревшись на еврейские погромы, я должен был это предполагать. Вначале я действительно думал, что борьба идёт против большевистского режима, что воевать должны армия с армией, но с этой иллюзией пришлось распрощаться. Видя то, что творят мои соотечественники, мне иногда хотелось застрелиться, наложить на себя руки, но сил на это не хватало.
Сдаться в плен? Но как? Красная Армия отступала, а также я боялся того праведного гнева, который мог на меня обрушиться. Предать своё отечество и своих товарищей я тоже не считал благовидным поступком. У меня было чувство, что попал в ситуацию, из которой не было выхода. Отправляясь на эту войну, я и представления не имел, с чем мне придётся столкнуться.

ГЛАВА 16

30 сентября началось наступление на Москву, операция «Тайфун». Поначалу мы продвигались довольно быстро и занимали один населённый пункт за другим. Всюду нам попадались разбитые орудия, техника, тела убитых людей, лошадей. Дома во многих сёлах были сожжены. На пути встречалось немало гражданского населения с повозками, скарбом. Люди пытались выбраться к своим и найти хоть какое-то безопасное место. Часть оставались в своих домах, на оккупированной территории. Всюду был хаос и беспорядок, по дорогам брели колонны советских военнопленных, грязные, оборванные, голодные, измождённые и уставшие. Вид их был ужасным, и их было так много, что всех их не успевали допрашивать!
Со 2-го по 7-е октября советские войска были окружены под Брянском и Вязьмой, упорное сопротивление длилось две недели, по 13-е октября. 6-го октября - Брянск пал. В то же время со 2-го октября пошли дожди, а в ночь на 7-е октября выпал снег, который довольно быстро растаял. Дороги развезло, и продвижение немецких войск значительно замедлилось. Обозы вместе с лошадьми, люди, техника попадали в колею и с трудом преодолевали путь, застревали даже танки! Обувь была тяжёлой, грязь и вязкую глину невозможно было отодрать от сапог! В связи с плохими дорогами снабжение наше постепенно ухудшалось, не хватало горючего, боеприпасов, питания. В тылу все активнее действовали партизаны, которые совершали диверсии, подрывали наши склады и железнодорожные рельсы.
В наш блиндаж, где были оборудованы боевые позиции, заглянул один из штабных офицеров.
- Кто Краузе Иоганн?
- Я, господин обер-лейтенант!
- Хорошо владеете русским?
- Так точно!
- Собирайтесь, пойдёмте со мной, в штабе срочно нужен переводчик.
Буквально сразу же я приступил к своим обязанностям. Какое-то время я служил при штабе, мне пришлось допрашивать пленных, работать с документами, заниматься переводами. Работы было очень много!
12 октября. День выдался не особо счастливым. Я постучался в кабинет своего начальства, чтобы отдать очередные бумаги. Подполковник, командир полка, разговаривал с кем-то по телефону.
- Русские? На вашем участке? Откуда? Что за отряд? Не дайте им прорваться из окружения!
Рядом сидел штабной майор, и я попытался отдать документы ему.
- Хорошо, оставьте на столе...
- Я могу быть свободен?
- Да, вы свободны...

Через некоторое время подполковник с майором сели в машину и уехали. Я вышел на улицу покурить. Вдруг откуда ни возьмись раздался гул самолёта, советского бомбардировщика. Мгновенно возникла паника, солдаты начали разбегаться кто куда, я за ними. Тут же рядом находились склады с продовольствием, горючим и боеприпасами. Сзади раздался взрыв. Часть боеприпасов, видимо, сдетонировали, взрывной волной меня приподняло, отбросило в сторону и швырнуло на землю. Когда очнулся, не сразу понял, что произошло. Болела голова, перед глазами всё расплывалось, вокруг суетились люди, лежали раненые, убитые, склад был разрушен, здание штаба тоже. Я пытался закричать, но не услышал собственного голоса. Ко мне подбежали санитары, уложили на носилки, доставили в госпиталь.
У меня была контузия, сотрясение головного мозга, ушибы, ссадины, но тяжёлых повреждений и переломов не было. Меня тошнило, болела голова, слух постепенно начал возвращаться ко мне в течение нескольких дней, было небольшое нарушение зрения. В госпитале я провёл целый месяц, после чего снова вернулся в свою часть только 13 ноября. Несмотря на мою просьбу, отпуск мне не дали, сказали, что придётся его отложить в связи со сложившейся обстановкой.
В ноябре грянули сильные морозы, до -20, которые чередовались с потеплением до -7, метелями и сильными порывами ветра. В такие дни не летала авиация, ни советская, ни немецкая.
Снабжение наших частей по-прежнему оставляло желать лучшего, питание было скудным, мы получали всего лишь четверть от всего нам необходимого. Всё время хотелось есть, от голода подкашивались ноги и не хватало сил. На еду шло всё, что только могло пойти, и всё, что можно было найти у местного населения. Нам выдавали лишь сухие пайки, которых не хватало на долгое время, опустошив, наверное всё, что ещё оставалось на складах. Ели конину, которая была очень жёсткой, её приходилось долго жевать, а также гороховый суп. Хлеб был чёрствый, застывал на морозе. Утром кипяток, растворимый кофе, мармелад, сухие галеты, печенье. Нам давали сладкое, углеводы, но жиров катастрофически не хватало, поэтому замерзали, получали обморожения. Чтобы восполнить дефицит витамина С, заваривали хвою, давали лук, если был. Меня тошнило, но я давился и ел.
Не хватало тёплой зимней одежды, её было крайне мало, и в тонких шинелях мы также промерзали насквозь. Кутались мы во что попало, даже в женские платки, из-за чего выглядели как чучела и оборванцы. Сапоги, казалось бы, неплохого качества, достаточно прочные, не спасали от холода. Обувь в немецкой армии выдавалась размер в размер, в то время как в Красной Армии это учитывалось, и обувь выдавалась на размер больше. Уже потом мы стали тоже брать обувь большего размера, пихали туда газету и пучки соломы. Красноармейцы, как мы замечали, были одеты значительно лучше, и теперь уже мы им завидовали! У советских солдат были тёплые шинели, ватные куртки, шапки-ушанки, перчатки, валенки, у офицеров тёплые овчинные полушубки. Если нам вдруг каким-то чудом удавалось достать валенки, то это было огромным счастьем!

Тем временем 2-го ноября 1941 года был захвачен Курск. Семья Алфёровых, вынуждена была эвакуироваться из города и оставить свою уютную квартиру. Александр находился в распоряжении частей НКВД, а Татьяна вместе с дочерью уехали в госпиталь, оказывать помощь раненым. Галина была студенткой мединститута и помогала маме ассистировать при операциях.

Предыдущие главы
http://proza.ru/2025/12/22/1145

Следующие главы
http://proza.ru/2025/12/28/969