Лунная дорога

Асфальт был серым. Не грязно-серым, каким бывает после дождя, а правильно серым - как на фотографиях, сделанных без цветной пленки. Лена шла по улице *** к остановке и считала шаги. Сто двадцать три. Сто двадцать четыре. Гравитация была не та.
Она заметила это неделю назад, но решила не обращать внимания. Мало ли. Давление скачет, вестибулярный аппарат шалит, нервы. У всех сейчас нервы. Но сегодня утром, когда она спускалась по лестнице с пятого этажа - каждая ступенька требовала усилия. Не физического. Какого-то другого. Будто она продиралась сквозь воду. Или сквозь вакуум.
На остановке стояло человек десять. Женщина с коляской. Двое студентов. Старик с авоськой. Они дышали нормально. Лена сделала вдох - воздух прошел в легкие, но не насытил их. Как будто она вдохнула наполовину.
- Шестёрка скоро? - спросила женщина с коляской, и Лена вздрогнула. Голос был правильный, обычный, но звук дошел до нее с задержкой. Секунда, полторы.
- Щас должна, - ответил старик, и его слова тоже запоздали.
Лена посмотрела на трамвайные рельсы. Они уходили вдаль, блестящие, прямые, и заканчивались там, где должен был быть горизонт. Но горизонта не было. Был только серый купол неба, слишком близкий, слишком низкий.
«Я на Луне», - подумала она, и мысль не показалась ей абсурдной.
Шестой трамвай пришел через три минуты. Лена села у окна и посмотрела на свое отражение в стекле. Лицо было обычным - усталым, бледным, с темным, с кругами под глазами. Но когда трамвай тронулся, она увидела еще кого-то.
Мужчина стоял на противоположной стороне улицы, у аптеки. Высокий, в темной куртке, руки в карманах. Он не двигался. Просто смотрел. Не на трамвай - на нее.
«Нервы», - сказала она себе вслух, но голос прозвучал тонко, как будто воздуха для него не хватало.
Гравитация была не та.
На работе ее ждал Сергей Викторович с папкой документов и выражением лица человека, который собирается испортить кому-то день.
- Лена, мне нужно, чтобы ты пересмотрела отчеты за квартал. Там цифры не сходятся. К среде надо переделать.
Она кивнула, взяла папку. Бумага была легкой. Слишком легкой. Лена провела пальцем по краю листа - острый, плотный, обычная офисная бумага. Но ощущение было, будто она держит что-то невесомое, эфемерное.
- Ты меня слышишь? - Сергей Викторович наклонился ближе, и Лена почувствовала запах его одеколона. Резкий, химический. Он достиг ее обоняния с той же задержкой, что и звуки утром.
- Слышу. К среде. Хорошо.
Он ушел, а Лена села за стол и открыла файл. Цифры плыли перед глазами. 127 453. 89 672. 201 338. Они складывались и вычитались по правильным законам арифметики, но смысла в них не было. Как будто математика работала, а реальность - нет.
В обед она спустилась в столовую. Взяла поднос, встала в очередь. Впереди стояла Ирина из бухгалтерии, говорила что-то про отпуск, про море, про то, что в этом году точно поедет. Лена слушала и думала: а воздух на море тоже будет разреженным? А гравитация?
- Ты куда-нибудь собираешься? - спросила Ирина, повернувшись к ней.
- Нет.
- А надо бы. Ты какая-то... не знаю. Прозрачная что ли.
Прозрачная. Лена посмотрела на свои руки. Кожа, вены, пальцы. Все на месте. Но Ирина была права - что-то менялось. Плотность. Лена становилась менее плотной.
Она не стала брать обед. Вернулась к своему столу, открыла поисковик и набрала: "ощущение нереальности после переезда".
Выдало статьи про дереализацию, деперсонализацию, посттравматическое расстройство. Она читала и узнавала симптомы, но знала - это не то. Это что-то другое.
Потом набрала: "гравитация луны".
1,62 м/с;. В шесть раз меньше земной.
Закрыла вкладку. Открыла отчеты. Цифры снова поплыли.
В шесть вечера, когда она выходила из офиса, он стоял у входа.
Тот самый мужчина. В той же темной куртке. Руки в карманах. Он не смотрел на нее, смотрел куда-то поверх, на здание или на небо. Но Лена знала - он здесь из-за нее.
Она прошла мимо. Шаги давались с трудом - гравитация стала еще слабее. Казалось, еще немного, и она оторвется от земли, взлетит, как пыль.
Он пошел за ней.
Не быстро, не агрессивно. Просто шел следом. Метров двадцать между ними. Постоянное расстояние.
Лена свернула в переулок. Он свернул. Она ускорила шаг - он не ускорил, но расстояние не увеличилось. Физика не работала правильно.
У аптеки она остановилась и резко обернулась.
Он остановился тоже. Посмотрел на нее. Лицо было обычным - худое, усталое, лет сорока пяти. Глаза темные. В них не было угрозы. Была... осведомленность.
- Что вам нужно? - голос Лены прозвучал тонко, как по телефону с плохой связью.
Он молчал. Смотрел. Потом медленно поднял руку и указал вверх.
Лена подняла голову.
Небо было серым. Купол низкий, гладкий. И сквозь серость проступало что-то круглое, большое, голубое.
Земля.
Она висела над головой, как луна висит над Землей по ночам. Материки, океаны, облака. Медленно вращалась.
- Вы тоже видите, - сказал мужчина. Не вопрос. Констатация.
Лена кивнула. Дышать стало еще труднее.
- Как давно?
- Неделя, - выдохнула она. - А у вас?
- Четыре месяца, - он опустил руку. - Меня зовут Игорь. Мне нужно, чтобы вы шли за мной. И чтобы вы не паниковали. Можете?
- Куда?
- К тем, кто поймет. Здесь нельзя оставаться. Скоро начнутся вопросы. А потом - машина.
- Какая машина?
- Скорая, - сказал он просто. - Психиатрическая. Они забирают тех, кто начинает кричать. Или пытается взлететь. Или рассказывает коллегам про гравитацию.
Лена вспомнила лицо Сергея Викторовича. "Ты какая-то прозрачная".
- А если я откажусь идти?
Игорь пожал плечами.
- Тогда я просто буду рядом. И когда приедет машина, я попытаюсь объяснить им, что вы не опасны. Иногда они слушают. Иногда - нет.
Воздух закончился совсем. Лена сделала вдох, еще один, но легкие не наполнились. Земля над головой медленно вращалась. Прекрасная. Далекая. Недостижимая.
- Хорошо, - прошептала она. - Идемте.
Они шли молча. Игорь впереди, Лена на два шага позади. Улицы были знакомыми - она жила в этом городе полгода, успела запомнить маршруты, - но теперь все выглядело иначе. Дома стояли слишком ровно, под прямым углом к поверхности, которая больше не была горизонтальной. Окна отражали не свет, а серость.
Людей было мало. Те, кто попадались, шли быстро, не поднимая глаз. Лена попыталась поймать чей-то взгляд - женщина с сумками прошла мимо, глядя себе под ноги. Прошел мужчина , уставившись в телефон.
- Они не видят, - сказала Лена.
- Не хотят, - поправил Игорь. - Это разные вещи.
Они свернули в арку старого дома, прошли через двор, потом еще через один. Игорь открыл дверь подъезда без домофона, поднялся на третий этаж и постучал в квартиру справа. Три коротких, два длинных.
Дверь открыла девушка лет двадцати пяти. Худая, в широком свитере, волосы собраны в небрежный пучок. Посмотрела на Лену, кивнула.
- Новенькая?
- Неделя у нее, - сказал Игорь. - Прозрачность началась. Землю видит.
- Заходите.
Квартира была обычной. Двушка, привычная планировка, мебель из IKEA. На кухне кипел чайник, пахло кофе. За столом сидели трое: мужчина лет пятидесяти с седой бородой, молодой парень в очках и женщина, которая могла быть ровесницей Лены.
Все трое посмотрели на нее одновременно. И Лена поняла - они видят то же, что и она. Серость, разреженность, неправильную гравитацию.
- Садись, - девушка указала на свободный стул. - Меня зовут Вика. Это Михаил, - кивнула на бородатого, - Данил, - на парня в очках, - и Ольга.
Лена села. Стул был легким, почти невесомым.
- Кофе будешь? - спросила Вика.
- Нет. Я не понимаю, что происходит.
- Понятно, - Михаил потер переносицу. - Что тебе рассказали?
- Ничего. Только что скорая приезжает.
Ольга усмехнулась.
- Приезжает. Если начнешь рассказывать всем подряд, что живешь на Луне. Или если попытаешься доказать это физически.
- Одна пыталась прыгнуть с крыши, - тихо сказал Данил. - Думала, что в лунной гравитации просто плавно приземлится. Не приземлилась.
Тишина.
- Ты откуда? - спросил Михаил.
- Из ***. Уехала в марте.
Он кивнул, будто это объясняло все.
- Дата выезда?
- Восемнадцатое. Утром.
Михаил достал блокнот, полистал.
- Восемнадцатое марта, с шести до десяти утра. Да. Ты в списке.
- В каком списке?
- В нашем, - Вика поставила перед Леной чашку с водой. - Пей. Здесь вода работает лучше, чем там. Не знаем почему.
Лена взяла чашку. Вода была обычной, прохладной. Но когда она сделала глоток, действительно стало легче дышать.
- Мы ведем учет, - объяснил Михаил. - Тех, кто уехал из определенных городов в определенное время. И кто начинает... видеть. Пока получается такая статистика: примерно каждый десятый. Остальные либо адаптируются, либо не замечают ничего.
- Адаптируются к чему?
- К разрыву, - Ольга сложила руки на столе. - Ты была там, когда началось. Ты видела. Слышала. Чувствовала. А потом уехала. Тело переехало, а часть психики - нет. Она осталась там, в той реальности. И теперь ты существуешь между двумя мирами. Здесь твое тело ходит, работает, ест. Но сознание - оно на Луне. Потому что там, где ты была, реальность изменилась настолько, что перестала быть земной.
Лена молчала. В голове складывалось и не складывалось одновременно.
- Это не метафора? - спросила она наконец. - Я действительно на Луне?
- Ты действительно ощущаешь себя на Луне, - поправил Данил. - Твой мозг нашел единственный способ описать то, что с тобой происходит. Отчуждение. Дереализация. Невозможность находиться в нормальности, когда знаешь, что нормальности больше нет. И он выбрал образ Луны. Мертвой планеты. Где нельзя дышать.
- У всех по-разному, - добавила Вика. - Кто-то видит Луну. Кто-то - дно океана. Кто-то - выжженную пустыню. Но суть одна: ты больше не можешь жить здесь, как будто ничего не было.
- А скорая?
Михаил вздохнул.
- Скорая - это те, кто не понимает. Врачи, психиатры. Они видят симптомы: человек говорит бред про Луну, не может работать, начинает паниковать. Они ставят диагноз. Острый психоз. ПТСР. Диссоциативное расстройство. Дают таблетки. Иногда помогает - человек глушит восприятие и возвращается в "норму". Иногда нет. Тогда забирают надолго.
- Но есть те, кто понимает, - сказала Ольга. - Медсестры, фельдшеры, иногда врачи. Те, кто сами оттуда. Или чьи близкие. Они знают код.
- Какой код?
- Число на часах. Когда ты выезжала, ты смотрела на время?
Лена вспомнила. Вокзал. Толпа. Чемодан в руке. Электронное табло: 07:43.
- Семь сорок три.
- Вот. Это твой код. Если спросят в приемном - называешь его. Если человек свой, он поймет. Отпустит. Если нет... - Ольга пожала плечами.
Лена допила воду. Дышать стало почти нормально.
- И что мне теперь делать?
- Жить, - просто сказал Михаил. - Ходить на работу. Притворяться. Мы все так делаем. Главное - не говорить вслух. Не пытаться объяснить. И приходить сюда, когда станет совсем тяжело. Мы встречаемся по средам. Здесь можно говорить правду.
- А если я не справлюсь?
Тишина затянулась слишком долго.
- Тогда позвонишь Игорю, - Вика написала номер на бумажке. - Он проводит до скорой. И скажет им нужные слова. Чтобы не увезли совсем.
Лена взяла бумажку. Цифры были четкими, реальными.
За окном опустились сумерки. На сером небе проступила Земля - большая, голубая, невозможная.
- Как долго это будет? - спросила Лена.
Никто не ответил.