Сияние Софи. Часть 2. Глава 9

                Глава 9.

   Прошло два дня после того злополучного вечера.
   Заглушая дневные деревенские звуки, над домами низко пролетает Ан-2, натужно ревёт мотором и, описав широкий круг, идёт на посадку. Колёса глухо стукают о землю, вздымается пыль, сухая трава вихрится в воздухе.
   Самолёт подкатывает к зданию аэропорта и останавливается. Мотор замолкает, и тишина деревенского лета снова разливается вокруг.
   Из салона один за другим начинают выходить пассажиры. Первым появляется физрук, за ним — Александр, Серый и ещё четверо парней.
   Оказавшись на земле, они тут же сбиваются в кучку вокруг физрука. Разгорячённые, они что-то оживлённо обсуждают, перебивая друг друга и жестикулируя.
   Александр в разговор не вмешивается. Он стоит чуть поодаль, пристально вглядываясь в сторону второго Ан-2, припаркованного чуть поодаль. Возле самолёта — толпа.
   До него слегка доносятся весёлые голоса парней и девчат, кто-то машет руками, кто-то фотографируется на фоне самолёта.
   Внезапно от толпы отделяется девушка в светлом платье и быстро, почти бегом, идёт в их сторону.
   Александр сразу узнаёт её — это была она, Татьяна.
   Он замирает. Пальцы, сжимающие ручки сумки, непроизвольно разжимаются, и она мягко падает к его ногам.
   — "Улетает…" — мелькает в его голове отчаянная мысль.
   Татьяна стремительно подходит к физруку, стоящему всего в нескольких метрах от Александра, и, улыбаясь, говорит с ним о чём-то. Затем легко обнимает учителя — и через его плечо  бросает пронизывающий взгляд на Александра.
   В этот момент взревел мотор самолёта. Сквозь рёв прорывается крик Лены:
   — Таня! Быстрее! Сейчас взлетать будет!
   Татьяна делает шаг назад, машет всем на прощание. Затем быстро поворачивается к Александру, безвольно опускает руку — и, бросив на него короткий, ободряющий взгляд, бросается к самолёту.
   Добежав до половины пути, она вдруг резко останавливается, разворачивается, прикладывает ладони к лицу и что-то кричит. Но слова теряются в рёве самолёта.
   Она ещё раз машет рукой и снова бежит. Одноклассники подхватывают её у открытой двери, помогают взобраться. Татьяна, повернувшись в проёме, машет им обеими руками и исчезает внутри. Дверь захлопывается.
   Самолёт начинает медленно выруливать на взлётную полосу.
   Серый мягко толкает в плечо Александра.
   — Сашка, ты что окаменел? От самолёта ещё не очухался? Пошли!
   Александр поднимает с земли сумку, ещё раз бросает взгляд на удаляющейся самолёт, и, опустив голову, медленно уходит за парнями.

   Тем временем, к дому Александра подкатывает на велосипеде Карась.
   Остановившись напротив его окна, он неторопливо прислоняет велосипед к забору и начинает возиться с цепью. Управившись с ней, поднимает голову и, бросив случайный взгляд на нависшие над ним ветви черёмухи, вдруг замирает.
   Опасливо оглядевшись по сторонам и убедившись, что за ним ни кто не наблюдает, он встаёт на велосипед. С трудом выдерживая равновесие, просовывает руки в густую листву и копошится в ней. Через мгновение он вынимает оттуда ярко-голубую, в белую крапинку, ленточку. Быстро запихивает её под рубашку, садится на велосипед и удирает от дома.

   Александр идёт по дороге к клубу.
   Навстречу, слегка покачиваясь на ходу, едет Карась. Завидев Александра, он неожиданно прибавляет ходу и стремительно проносится мимо, опустив взгляд.
   Краем глаза Александр замечает, как на руле велосипеда развивается голубая, в белую крапинку, ленточка. Он задумчиво смотрит вслед велосипедисту, недоумённо качает головой и идёт дальше.
   Пройдя ещё немного по дороге, Александр вдруг замирает, будто наткнувшись на невидимую преграду. Какой-то неуловимой пустотой, холодом повеяло со стороны улицы, где стоит дом Морозовых…
   Александр тревожно озирается — впереди и позади него идут люди, заходят в дома. Две собаки сцепились в яростной схватке на пустыре… Но ни чего этого не слышно — ни скрипа калиток, ни собачьего лая, ни даже шороха листвы.
   — Что за странная тишина вокруг? — шепчет он, словно опасаясь, что громкий голос может нарушить хрупкий покой, нависший над улицей.
   В недоумении качнув головой, Александр настороженно идёт дальше.
   Подойдя к знакомому дому, он замедляет шаг и смотрит на него. Вот они — два окна, выходящие на улицу… Но он уже знает: за ними её нет, и больше никогда не будет. Вот крыльцо, то самое, где впервые увидел Татьяну… А вот и калитка — та, из которой она выходила каждый день на эту самую дорогу, где он стоит сейчас, словно потерявшись во времени.
   Александр медленно поворачивает голову и устремляет взгляд к далёкому горизонту. Туда, за который самолёт унёс его любовь, его надежды, его мечты.

   А в это время, в высоко летящем над землёй самолёте, у иллюминатора сидит Татьяна. Отвернувшись от всех, она, с усталой грустью на лице, смотрит в него отсутствующим взглядом. И вдруг — слёзы. Беззвучно, неожиданно. Она смахивает их украдкой, будто стесняясь собственной слабости.

   На улице у клуба внезапно становится сумеречно. Слышаться  далёкие, мягкие раскаты грома. Александр поднимает голову к небу и видит, как тёмно-голубая туча медленно закрывает полуденное солнце. Несколько крупных, тёплых капель дождя ложатся на его лицо.
   Он неловко стирает их ладонью, опускает голову и с тяжёлым вздохом медленно уходит прочь, в сторону своего дома.

   Дома ни кого не было. Александр неторопливо проходит в свою комнату и ставит сумку на пол. Затем подходит к столу и присаживается на скрипучий стул. Порывшись в лежащей на столе стопке книг, он вынимает одну — знакомую, с чуть потёртым корешком.
   Раскрыв её, смотрит на засушенный цветок, спрятанный между страницами. Александр нежно берёт его в пальцы и отламывает маленький листочек. Легонько размяв его на мелкие кусочки, достаёт из коробочки медальон в форме сердечка на медной цепочке. Осторожно открыв его, он аккуратно вкладывает в углубление остатки листка, щёлкает защёлкой.
   Надевает медальон, прячет под рубашку. И тихо, но твёрдо, произносит:
   — Здесь ты теперь будешь. Всегда рядом.
   Раздаётся глухой стук двери, и в комнату входит Николай — в рабочей одежде электрика, с инструментами за плечом.
   Александр вяло пожимает протянутую руку.
   Николай, глянув на него из-под лобья, садится на край кровати и первым нарушает тишину:
   — Мне Лёнька сказал, что вы уже приехали… Я вот на обед иду — решил заглянуть.
   Помолчав, он смотрит в глаза Александру и прямо спрашивает:
   — Уже в курсе?
   — Да, — тихо отвечает Александр, откидываясь на спинку стула. — В аэропорту её видел.
   — Не подходил?
   — Нет. Всё так неожиданно… И сообразить ни чего не успел. Она подбежала к нам, быстро попрощалась с физруком и бегом к самолёту.
   — Понятно… — Николай чуть кивает, потирает подбородок. — Что делать собираешься?
   — А что тут сделаешь? — отвечает Александр со сдержанной растерянностью.
   — Ну да… Действительно…
   Александр кладёт локоть на спинку стула, устало смотрит в окно. И как-то совсем по-взрослому, будто юность вдруг покинула его навсегда, начинает тихо говорить:
   — Понимаешь, Николай… А я и не знал, что вокруг может быть такая пустота. Вот шёл сейчас мимо её дома — и никого. Ни домов, ни людей… Нет, они есть. Но будто их и нет. И этот завтрашний день… ждать его, зная, что в нём её уже не будет… Я не знаю, как объяснить это состояние.
   Николай, пытаясь хоть как-то приободрить его, с поддельной весёлостью в голосе говорит:
   — Да подожди расстраиваться сразу! Может, она ещё вернётся? А? Да точно приедет! У неё же здесь родственники, подруги остались! Вот возьмёт в конце лета, и приедет!
   — Нет. Сюда она больше не вернётся. Никогда. Я теперь это точно знаю. Правильно она тогда, в апреле, сказала…
   Александр обрывает фразу на полуслове и замолкает.
   — Ладно, извини…  — тихо говорит Николай. — А что я могу тебе сказать? Ты просто верь в лучшее! Живи надеждой на встречу! Так, наверное, легче будет. И, может быть, вы когда-то обязательно встретитесь. И всё у вас сложится. Ведь не зря же всё у вас это было? А?
   Он смотрит на Александра и, немного помедлив, добавляет:
   — И я сам видел, как она на тебя тайком смотрела. Так что, ничего тебе не казалось. Это факт!
   — Ты тоже видел?  — Александр поднимает на него недоверчивый взгляд.
   — Да тыщу раз! Вот так вот…
   Николай так неуклюже изображает взгляд Татьяны исподтишка, что Александр вдруг разражается громким, освобождающим  смехом.
   — Да не так! — смеётся он. — Изобразил нашу недовольную математичку!
   — Ну, как смог! — улыбается Николай, довольный тем, что развеселил друга.
   Помедлив, добавляет:
   — Ладно, я пошёл. Работы сегодня — завал. Встречаемся вечером, на танцах?
   Он заглядывает Александру прямо в глаза, внимательно, почти серьёзно:
    — Как? Замётано?
   Александр протягивает руку:
   — Замётано!
   Парни хлопают по рукам, и Николай выходит из комнаты.

                * * *

   На танцплощадке этим вечером, как всегда, многолюдно и весело.
   В одном из танцев, когда Александр снова танцевал с Верой — а настроение у неё в этот вечер было как никогда приподнятое — она вдруг тихонько шепчет:
   — Ты проводишь меня?
   Александр, мысли которого в этот моментом блуждают где-то далеко, от неожиданности вздрагивает и на секунду замирает.     Вера, стараясь поймать его взгляд, повторяет чуть настойчивее:
   — Ну что, проводишь?
   У Александра, как и всегда, не было никаких особых планов, связанных с Верой — особенно в такой тягостный для него день. Он едва заметно вздыхает:
   — Куда? До дома?
   Вера улыбается:
   — А куда же ещё? А впрочем… — она лукаво смотрит на него, —  можем немного и погулять.
   — Хорошо, — кивает Александр.
  Танец заканчивается, и они начинают спускались с танцплощадки по ступенькам.
   Вдруг к Александру, расталкивая толпу, быстро подходит один из их с Николаем друзей. Он наклоняется к самому уху и шепчет — так, чтобы Вера не слышала:
   — Сашка, тебя Николай зовёт. Сказать кое-что хочет. Он на нашей лавочке, за клубом.
   Александр оборачивается к Вере:
   — Подожди меня у калитки. Я быстро.
   Парень и Александр скрываются в толпе.

   В тёмном закутке за клубом сидят на лавочке трое парней и Николай. Звучат негромкие переборы гитары, под которые молодой гитарист задушевно тянет строки популярной дворовой песни:
   "Помню, помню — мальчик я босой,
   Плотик колыхался над волнами…
   Девушка с распущенной косой
   Мои губы трогала губами…"
   Увидев приближающегося Александра, Николай встаёт и идёт ему навстречу. Подойдя, кладёт руку ему плечо и, понизив голос, сдержанно говорит:
   — Слушай, ты без нас отсюда никуда не уходи. Понял? Слух по толпе прошёл, что кое-кто с тобой посчитаться хочет. Из-за Верки.
   Александр хмурится, недоумённо пожимает плечами:
   — Из-за Верки… Ерунда какая-то…
   Николай качает головой:
   — Если что, — серьёзным тоном продолжает Николай, — сразу к нам. Мы тут рядом будем.
   — Добро, — коротко отвечает Александр, и, хлопнув Николая по плечу, уходит.

   В это время к ожидавшей Александра у калитке Вере развязанной походкой подваливают Фантик и Зуб.
   — Привет, — скалится Зуб.
  Вера, отмахиваясь от наседавших комаров и мошкары берёзовой веточкой, сухо отвечает:
   — Привет.
   Фантик смотрит на неё с наглой ухмылкой:
   — Ты чего одна тут стоишь? Не нас ли дожидаешься в тоскливом одиночестве? Извини, мы задержалися! — и идиотски ржёт.
   Вера окидывает его взглядом и, слегка ухмыльнувшись, с ноткой презрения бросает:
   — Было бы кого ждать… Так до утра бы стояла.
   Фантик кривит лицо, но не отступает:
   — А что ты так, и отворачиваться сразу?.. Хочешь, на мотоцикле покатаемся? На Перевал сгоняем. С ветерком прокачу!
   — Вон он, — спокойно кивает Вера на Зуба, — твой "ветерок" стоит. Его и катай на своём драндулете. А я, с кем надо будет, туда и обратно и пешком схожу.
   Фантик зло сплёвывает, бросает на неё косой взгляд, толкает Зуба в плечо и, отворачиваясь, шепчет сквозь зубы:
   — Я знаю, кого она тут ждёт. Пошли…
   Зуб, уходя, оборачивается, машет рукой:
   — Если чё — мы на площадке.
   Вера мило машет ему веточкой:
   — Если чё — я порадовалась за вас.
   Зуб дёргается к Вере, но Фантик резко хватает его за шиворот и тащит прочь, продолжая что-то нашёптывать ему на ухо.

   С дальнего конца клуба показывается Александр. Он быстрой походкой подходит к Вере и уверенно распахивает перед ней калитку:
   — Пошли? — предлагает он и делает шаг к дороге.
   Вера в ту же секунду хватает его за руку:
   — Постой! Пошли лучше через сопку. К моему дому как раз и выйдем. Зачем круг по улицам делать.
   Она жила на улице, что проходила за сопкой — туда вела прямо от танцплощадки хорошо натоптанная тропка.
   С удивлением взглянув на неё, Александр молча соглашается.
   Они проходят мимо клуба, мимо танцплощадки, и выходят на тропинку, ведущую в гору.
   Впереди слышны весёлые голоса тех, кто ушёл по ней раньше, но вскоре они стихают. Их окутывает мягкая, звенящая тишина. Лёгкий ветерок ласково касается лиц, принося с собой запахи леса, со всех сторон почти вплотную обступившего тропу.
   Внезапно почти ночную тишину нарушают глухие раскаты грома.
   Вера обеспокоенно останавливается, тревожно всматривается в тёмное небо:
   — Неужели гроза будет?
   Навряд ли, — спокойно отвечает Александр. — Эти тучи весь день над прииском гоняет.
   — А верно! — смеётся Вера. — Я тоже это заметила!
   Она берёт его под-руку.
   Они идут дальше, не спеша, и вскоре выходят на широкую, чистую седловину сопки.
  — Смотри! — вдруг радостно восклицает Вера. — Скамейка! Кто- то уже принёс её от клуба.
   С деланной усталостью она вытирает ладонью несуществующую испарину со лба и предлагает:
   — Давай присядем, передохнём немного.
   Александр молча подводит её к скамейки, стоящей под кустом раскидистого кедрового стланца. Они садятся.
   Вера неспешно оглядывается по сторонам.
   — Как хорошо здесь… — мечтательно произносит она. — Всю ночь бы так сидела. А?..
   Она бросает на Александра вопросительный взгляд.
   Он молча сидит, положив руки на колени и опустив голову.
   Не дождавшись ответа, Вера разочарованно опускает глаза,      и начинает досадливо перебирать пальцами кончики узкого поясочка на платье, скручивая их в жгутик. Через несколько мгновений вновь обращается к нему.
   — А вчера на этой сопке выпускники рассвет встречали. До утра кричали. Им так весело было… Но уже разъезжаться стали. Слышал, что Таня Веснина сегодня днём домой улетела?
   Она внимательно следит за его реакцией.
   — Мы в аэропорту видели, — спокойно отвечает он. — Как её провожали.
   — И много одноклассников пришло?
   — Много. Мы сели, а её самолёт уже почти взлетал.
   — Выпускной… — задумчиво произносит Вера. — Это ведь когда в последний раз вместе. Грустно, наверное…
   — На следующий год и мы узнаем — грустно это или нет.
   — Верно, узнаем!
  Неожиданно Вера вскидывается и с восторгом показывает на небо:
   — Звёздочка падает! Загадывай скорее желание!
   Александр поднимает голову, смотрит вверх.
   — Ну что, загадал? — радостно спрашивает она.
   — Нет. Не успел её заметить.
   — А я успела! Сказать какое?
   — Не надо, — отвечает он неуверенно. — Это же твоё желание.
   — Ну и зря! Было моё, стало бы и твоё! — улыбается Вера и машет рукой:
   — Ладно… А ты кем хочешь стать после школы?
   — Не думал ещё об этом. А что?
   — Иди в шпионы! Нет-нет, правильно — в разведчики!
   — Почему в разведку?
   — Ты умеешь держаться! Поймают враги — не допытаются!
   Александр моргает, не понимая:
   — В смысле?
   — А смысл… отсюда уже у-ле-тел, — с таинственной полуулыбкой говорит она.
   Александр слегка встряхивает головой:
   — Ничего не пойму! Как-то говоришь загадками… Куда улетел?
   — Может, и скажу. Может… А вообще — я дура. Пол-на-я!
   — Ты что?!
   — Дура, и не спорь. Ты сегодня прилетел… Устал… Столько впечатлений… разных. Тебе бы отдохнуть, побыть одному сейчас. А я — потащила тебя…
   Договорить она не успевает — небо разрывает оглушительный раскат грома. Молния вспыхивает так ярко, что на миг становится видно всё: и дома посёлка, и каждый куст на тропинке.
   Вера вскакивает со скамейки:
   — А!.. Гроза начинается! Всё-таки добралась! Бежим по домам, пока не вымокли! Пока! До завтра!
   Она машет рукой и, не оглядываясь, быстро сбегает по тропинке, ведущей на противоположный склон. Исчезает за ним.
   Александр поднимает голову, смотрит в чёрное небо, которое вновь становится безмолвным.

   Сбежав немного вниз по тропинке, Вера переходит на шаг и, погрузившись в себя, тихо говорит, будто размышляя вслух:
   — Всё-таки я правильно сделала, что не мешала им. Ну… было иногда, это я не правду говорю. Но это всё так, мелочи. А могла и по-серьёзному. Он знает меня, и все знают эту вредину. Ну, что же…
   Вера замолкает, смотрит вперёд, в сгущающуюся тень деревьев.
   — Она уже уехала. Но почему нет особой радости от этого? Не танцую и не пою от счастья? А есть чувство, гадкое такое, словно украла что-то. Может, это было их счастье? Тогда почему не получилось у них? Я – не причина. Ну точно — не причина.
   Она делает несколько шагов, останавливается.
   — Тогда кто помешал им, и зачем? Ни чего не пойму. Может, судьба сама выбрала, кому с кем быть?
   Помолчав немного, чуть качает головой и добавляет:
   — А если бы получилось у них? Вот что бы я тогда делала? Вот это вопрос, так вопрос! Ладно, не буду думать сейчас об этом. Как получилось, так и получилось! Но больше подобного уже не стерплю!
   Вера решительно встряхивает головой и прибавляет шаг.

   Александр сидит на скамейки, озадаченно теребит волосы.
   — Ну, девчонки! — бормочет он. — Как завернут что-нибудь — попробуй, пойми их…
   И вдруг его словно осеняет. Он резко привстаёт со скамьи:
   — А! Не про Татьяну ли она намекнула? Может, о чём-то догадалась?.. Да ну! — тут же отмахивается он. — Что она могла увидеть? И как?
   Александр усмехается, почёсывая за ухом:
   — Ни кто не видел ни чего, а она увидела! И Колька… не в жизнь бы не проболтался. Это — факт!
   Александр уверенно хлопает ладонями по коленям, встаёт. Бросает взгляд в сторону, куда убежала Вера, разворачивается и направляется по тропинке обратно к клубу.

   В это время, на этой самой тропинке, в тёмных кустах под высоким стройным деревом, притаились Фантик и Зуб.
   В руках у Зуба — тяжёлая дубина, у Фантика — нож с тусклым лезвием.
   Фантик толкает Зуба в плечо:
   — Глянь… не видно его?
   Зуб осторожно раздвигает ветви, крадучись выходит на край тропинки, оглядывает склон — и тут же резко отшатывается:
   — Идёт… Уже метрах в двадцати…
   — Наконец, дождались, — шепчет Фантик. — Всё как решили: ты ему сзади по голове дубиной, а я — ножом под рёбра! Насажу, как барашка на вертел…
   Внезапно небо разрывает яркая вспышка молнии, и следом                раздаётся оглушительный раскат грома.
   Зуб вздрагивает, съёживается.
   — Гроза не помешает?
   — Само-то! — оскабливается Фантик. — Водичка все следы смоет!
   — А если он кричать начнёт? — вновь с опаской спрашивает Зуб.
   — Не дрейф! Бей по башке так, чтобы без звука.
   Фантик по-удобнее перехватывает нож.
   В этот момент на тропинки, прямо напротив кустов, появляется фигура задумчиво идущего Александра.
   — Всё… — сдавленно шепчет Фантик. — Трогаем!
   В эту же секунду вспыхивает ослепительный свет — над сопкой гремит мощный трескучий разряд, и молния с ярким треском вонзается прямо в макушку дерева. По стволу она скользит до самых корней, окутывая дерево сверкающим змеем и разбрасывая короткие вспышки по сторонам.
   В свете молнии тела Фантика и Зуба вздрагивают, корчатся, они дико кричат, вывернутые судорогами.
   Тут же следом грохочет оглушительный гром. Такой, что сама земля на миг дрожит.
   Александр инстинктивно приседает, обхватывает голову руками.
   Из кустов, спотыкаясь, вылетает Фантик — зажимает уши ладонями, катается по земле, крича несвязно и страшно.
   Тишина вновь накрывает сопку.
   Только далёкий рокот грозы уходит в сторону…
   Александр осторожно подходит, склоняется над корчащимся на земле Фантиком:
   — Как ты? — сочувственно спрашивает он. — Живой?
   Фантик поднимает на него мутный, перекошенный взгляд. Из пересохшего горла вырывается сиплый хрип:
   — Да пошёл ты…
   Тут, из кустов, выползает на четвереньках Зуб, волоча за собой дубину. Пиджак на его спине дымится, лицо в ссадинах. Он охает, стонет, шарит по земле руками.
   До Александра наконец-то доходит предупреждение Николая. Он выпрямляется, сжимает кулаки:
   — А-а… Так вот что! Здесь вы меня поджидали!
   Он размахивается ногой, чтобы пнуть Фантика, но его останавливает резкий крик:
   — Сашка!
   Александр резко оборачивается  — к нему бегут от клуба Николай с ребятами.
   Они подбегают, замирают, ошарашенно глядя на лежащих на земле Фантика и Зуба.
   — Это ты их так уделал? — удивлённо выдыхает Николай.
   — Нет. Это молния о них позаботилась, — спокойно отвечает Александр.
   Николай сдвигает кепку на затылок, сплёвывает:
   — А мы крики услышали — и бегом сюда. Я же видел, что вы сюда пошли.
   Он наклоняется к лежащим:
   — Ну что, твари… Ещё добавить?
   Александр кладёт руку ему на плечо:
   — Хватит. Они своё уже получили. Пошли.
   Николай презрительно плюёт в сторону Фантика. Компания разворачивается и уходит вниз по тропинке.
   Фантик злым взглядом провожает их спины и сквозь зубы шипит:
   — Ничего… Мы с тобой ещё встретимся… на узкой дорожке.
   Он рывком отталкивает ногой стонущего Зуба и начинает медленно подниматься с земли.

   Александр вернулся домой с клуба поздно, когда родители уже спали. В кухне, на столе, под белым полотенцем ждал оставленный для него ужин. Но он не стал есть, а сразу прошёл  к себе.
   Включив свет, бросает рассеянный взгляд на комнату, затем подходит к столу. Поколебавшись, бесцельно перекладывает с места на место книги и журналы, отходит к окну.
   Раздвинув шторы наполовину, он долго смотрит в темноту. За стеклом  слегка покачиваются мокрые ветви черёмухи, и откуда-то из глубины ночи доносится негромкий шелест дождя.
   — Что она крикнула?.. Кому? — шепчет Александр, в который раз возвращаясь мысленно к проводам Татьяны на аэродроме. — Может, мне? И что-то важное? А может, крикнула кому-то другому или всем нам? И не узнать теперь… Никогда. Как и не узнать — любит ли она меня? Или любила?.. Как правильно сказать?
   Да не в этом уже суть.
   Она уехала. И мы больше ни когда не встретимся.
   Вот и всё, Сашка… И не к кому теперь бежать тебе по вечерам.
   Он медленно разворачивается, делает несколько шагов по комнате и вновь возвращается к окну.
   — И ведь как вышло: и повстречал ты её сразу по приезду, и увидел в последний раз в день отъезда. Начало… и конец истории. А в этом промежутке — почти год.
   И он так быстро промелькнул, что успел лишь грусть оставить, как память о ней. И в этой грусти так легко находиться…
   В ней совершенно нет тоски! Она похожа…
   Александр на миг замолкает, приближает лицо к стеклу.
   — Да… Она похожа на этот тихий летний дождь, что идёт сейчас не там, за окном, а вот здесь, в груди. И в его журчанье вроде как голос слышен… голос, что мы… что мы ещё встретимся!
   Или мне это только показалось?.. — качает он головой. — Да, показалось. Ведь любовь не может говорить.
   Александр замирает, потом продолжает:
   — Ну что ж… Раз всё так случилось, надо уже успокоиться, и продолжать жить дальше.
   Он отходит от окна, садится на край кровати, не моргая смотрит в пол.
   — Но вот вопрос… Что делать с любовью?.. Она же никуда не ушла. Она осталась во мне. И примет ли она — если вдруг так случиться — другую?..
   Александр выпрямляется, поднимает голову и задумчиво смотрит в потолок.
   — А всё же интересно… Кто она будет? Где и когда мы с ней…
   И вдруг, не договорив, резко сжимает веки и прикладывает пальцы к вискам:
   — А! Что это?.. Почему?.. Почему вот здесь — давит на виски — сразу возник образ… Образ Веры? Я ведь даже не думал о ней сейчас! Кто мне его подкинул? Зачем?
   Он медленно открывает глаза, водит ими из стороны в сторону, будто пытаясь разглядеть невидимого подсказчика, и разочарованно заключает:
   — Вот и успокоился, вот  тебе и новая проблема!
   — Вера…
   С этим последним словом он встаёт и направляется к выключателю. Гасит свет. В комнате становится темно, и только тихий дождь за окном продолжает убаюкивающе постукивать о стёкла.