Как в городе Верном деньги опиумом обеспечили

 
  Случалось ли вам слышать выражение - "опиумные деньги"?
 Нет, это не британское изобретение эпохи "опиумных войн", и не валюта наркобаронов "Золотого треугольника".
 Это авторское ноу хау большевистских комиссаров города Верный, ныне Алматы, в 1918 - 1919 гг. печатавших казначейские билеты  обеспеченные не золотом, или другим государственным имуществом,  а качественными  наркотиками переполнявшими подвалы госбанка!
На банкнотах так прямо и было написано - " Данные кредитные билеты обеспечиваются опиумом хранящимся в Государственном банке".
 Появление наркотика в банковских закромах - отдельная история.
 В мае - июне 1871 года российские войска под командованием генерал- майора Герасима Колпаковского, военного губернатора Семиреченской области, оккупировали Илийский (Таранчинский) султанат,
 возникший в 1864 году на территории провинции Синьцзян Цинского Китая в результате таранчинско - дунганского восстания.
 В 1881 году между Россией и Цинским Китаем был заключен "Петербургский Договор" по которому территория Илийского края была возвращена Китаю,
 за исключением приграничных 23000кв. км., переданных России.
 Опасаясь мести китайских властей значительная часть населения султаната перешла в российское подданство.
 Правительство разрешило им осесть в Джаркентском и Верненском уездах, образовав из них пять новых волостей - Джаркентскую, Кетменскую, Аксу-Чарынскую, Малыбаевскую и Карасуйскую.
  Помимо разведения сельскохозяйственных культур, переселенцы занялись  выращиванием опиумного мака, получаемый из которого наркотик контрабандой переправлялся в Китай.
 Разведение мака не было незаконным. Приказом генерал - губернатора Туркестана К. П. фон Кауфмана с конца 1878 года в крае были запрещены только изготовление и продажа наркотических веществ.
Семиреченский мак даже попал в Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, в статью Семиреченская область:
 "Кроме хлебных растений, население засевает масличные и кормовые растения. Из первых русские сеют подсолнечник, коноплю, лен, дунгане — лен, коноплю, горчицу, сурепку, кунжут и мак. Волокно льна и конопли идет на пряжу и приготовление арканов. Масла, получаемые из выше названных растений, употребляются в пищу и для освещения и вывозятся из Пишпекского уезда в г. Ташкент, а из Лепсинского — в Семипалатинскую область. В 1896 г. в области было снято масличных растений: льна — 51236 пуд., конопли — 15885 пуд., кунжута — 3848 пуд., мака — 1840 пуд".
Ситуация переменилась в 1914 году, с вступлением России в Первую мировую войну.
 Стоит добавить, что добываемый в Семиречье опиум полностью уходил контрабандными тропами в Китай и местные власти особо не беспокоил.
Но началась первая мировая война и как всегда это бывает в России, неожиданно выяснилось, что морфий, необходимый в больших количествах на фронте в качестве обезболивающего средства, до войны поставлялся из Германии, а опий из Турции - главных нынешних противников.
И принц Ольденбургский, тот который превратил в курорт черноморское побережье Кавказа,
 распорядился посеять в Семиречье опиумный мак.
 Очевидно не читал Александр Петрович энциклопедию Брокгауза, требуя посеять то, что тут и так сеяли уже несколько десятков лет.
А лизоблюдов хватало всегда и везде.
Ознакомимся с выдержкой из отчета той эпохи: "В заботах о снабжении армии и населения лекарственными средствами, Верховным Начальником Санитарной и Эвакуационной Части Его ИМПЕРАTOРСКИМ Высочеством Принцем Александром Петровичем Ольденбургским было повелено, между прочим, в начале истекшего (1915) года организовать посевы опийного мака в Семиречье с целью добывания опия.
Таким образом, инициатива культуры опийного мака и добывания из него опия для фармацевтических целей принадлежит Его ИМПЕРАТОРСКОМУ Высочеству. -...
 - На призыв к возделыванию мака в Семиречье откликнулось как туземное, так и местное русское население, чем и было положено начало культуре мака и добыванию опия для лекарственных целей. В истекшем (1915)году под мак оказалось засеянным в Пржевальском уезде свыше 5.000 десятин, в Пишпекском около 200, в Джаркентском свыше 500 десятин.
Сухой, континентальный климат Семиречья, в особенности Пишпекского и Джаркентского уездов, обилие солнечных дней, плодородная лессовая почва и дешевая рабочая сила, — условия, необходимые для успешной культуры мака, в связи с отсутствием такого сильного конкурента, каким является для культур в Туркестане хлопок, a priorи говорят в пользу Семиречья как опийного центра".   
(Э. И. Свирловский, старший специалист Департамента земледелия. Культура мака и добывание опия в Семиречье: (Отчет о командировке в Семиречье) / Управление Верховного начальника Санитарной и эвакуационной части. Организация по сбору, культуре и заготовке лекарственных растений. — Петроград, 1917).

 Очевидно часть этих местных "болеутоляющих" и оказалась в банке на государственном хранении,
доставшись, после переворота в г. Верном 3 марта 1918 г., местным большевикам.
 
 Сколько было опиума достоверно установить сейчас вряд ли удастся.
  Из статьи представителя Семиреченского казачьего войска в Омске И.Н. Шендрикова «Нужды Семиреченского казачьего войска»
опубликованной в официальном издании правительства Колчака «Русская армия»
 известно, что опиума этого в Верном было около 300 пудов (4,8 тонны).
  По сведениям А. Ю. Кузнецова, автора книги "Опиумные деньги", капитально исследовавшего этот вопрос,
 по спекулятивным ценам 1917 года фунт опиума стоил 150 рублей (6000 рублей за пуд). Выходит, что 300 пудов стоили  1 млн. 800 тысяч.
 Комиссары же оценили свои активы многократно дороже, в 40 млн. рублей.
 Видно надеялись покрыть эту сумму полученными из Центральной России деньгами.
 
 26 мая 1918 года Семиреченский Облисполком телеграфировал в Москву председателю СНК РСФСР В.И. Ленину: «Мятеж казаков, буржуев, контрреволюционеров подавляется по всей области беспощадно. Для твердости Советской власти просим немедленно выслать кронштадских матросов 200-500. Просим немедленного распоряжения о высылке нам денежных знаков - сорок миллионов. У нас обеспечение есть: опий, шерсть, скот и кожа; Семиречье - богатый край...» 
 
О богатстве края местные большевики знали не понаслышке!
 -  через 10 дней после их прихода к власти  в Верном начала работать специальная комиссия «по реквизиции предметов первой необходимости и разных товаров». Капиталистом был объявлен каждый имеющий 20 000 рублей.
 Первые декреты новой власти ярко отражают ее характер.
Декрет №1 Совета народных комиссаров Семиреченской области от 3 июня 1918 года
 в ультимативной форме предлагал казачеству:
  "Все имущество, инвентарь и денежные суммы, имеющиеся на текущих счетах и депозитах, перечислить в полное распоряжение на текущий счет Семиреченского областного исполнительного комитета».  А двадцать богатейших людей города Верного - Габдулвалиев, Иванов, Шахворостов, Гаврилов и др. были обложены контрибуцией в пять млн. рублей.

  Декрет №2 обязывал всех торговцев, имеющих «мануфактуру и товары первой необходимости», предъявить их областному продовольственному комиссару. За неисполнение полагался военный трибунал.   
 
19 марта 1918 года были национализированы банки и приостановлена выдача вкладов из них. В тот же день были национализированы типографии, а к концу месяца Военно-революционный комитет реквизировал все крупные предприятия и домовладения, а также весь крупный мелкий скот.
 
 Ребята разошлись до того, что 3 ноября 1918 года, Первый Семиреченский областной съезд Советов пошел дальше и постановил реквизировать излишнюю одежду у богачей. Богачом уже объявлялся каждый, у кого было больше одного комплекта одежды.

 К этому времени  в Верном пуд (16,38 кг) муки стоил 52 рубля, а пуд пшеницы – 45 рублей, но реквизировать было куда проще, чем работать и покупать. 

 Да и покупать представителям новой власти было особо не на что.
 Изоляция от РСФСР Туркестанской республики со столицей в Ташкенте двумя фронтами: Оренбургским и Закаспийским
 осложнила поступление наличности из центра.
 В 1918 году в Туркестан поступило всего 320 миллионов рублей.
   19 февраля 1918 г. Совнарком Туркестана принял решение о выпуске собственных денежных знаков ташкентским отделением госбанка.
  Эмиссия «временных кредитных билетов Туркестанского края» - туркбон, была узаконена декретами СНК РСФСР от 3 и 17 сентября 1918 года.
  Это позволило считать туркбоны в некотором роде «центральным» выпуском, функционировавшим на ограниченной территории (Закаспийская, Семиреченская, Сыр-Дарьинская, Ферганская, Тургайская, Акмолинская области, Хива и Бухара, а также Томирский и соседние с ним уезды Уральской области).

Вернинский исполком последовал примеру старших товарищей и начал изготовление собственных денег,
по-своему творчески подойдя к вопросу обеспечения области деньгами.
  Изготовление собственной наличности было налажено в самом городе на экспроприированной типографии купца Сигонькина. Однако деньгам нужно было материальное обеспечение. Оригинальный способ выхода из данной ситуации нашел управляющий народным банком города Верного Александр Лузгин. Он предложил использовать в качестве обеспечения опиум обнаруженный в госбанке.
 
На "опиумных" банкнотах, отпечатанных на бумаге плохого качества, без серийных номеров и водяных знаков, были изображены косы, топоры, всевозможные дары природы, аллегоричные персонажи.
 Купюры номиналом в 1 и 25 рублей  украшали изображения цветков опийного мака, а также листки похожего на коноплю растения на дензнаке 250 рублей.
Из-за изображения всадника на пятидесятирублевом билете первого выпуска известно одно из прозвищ вернинских денег - «аргамаки».
 
 Всего было напечатано банкнот на почти 26,5 миллионов рублей.
 
Зачем же вернинским большевикам понадобилась собственная денежная эмиссия, да еще с таким экстравагантным обеспечением?
  Уже на следующий день после переворота 3 марта в Верном начали создаваться отряды Красной гвардии. К 11 марта сформирован первый красноармейский полк.
На жалованье красногвардейцам, закупку оружия,  продуктов и фуража понадобились деньги, а без собственной армии советская власть вряд ли смогла бы удержаться в Семиречье.

 О денежных окладах, которые в 1918 году назначались красноармейцам в Семиречье, с возмущением писал русский консул в Кульдже Виктор Федорович Люба - Они превосходили даже денежное довольствие императорской гвардии.
 
 Вообще-то, в Ташкенте всегда отрицательно относились к идее властей на местах печатать собственные деньги. Уже в ноябре 1918 года Председатель Совнаркома Туркестана Мальков и Комфинансов Рененсланц категорично потребовали прекратить выпуск семиреченских бон, пригрозив за неисполнение предать суду Зав. Финотдела Семиреченского Облисполкома Бородинца. На словах в Верном охотно соглашались с этим, говоря о том, что печатают деньги только ради удовлетворения народных нужд, и если Ташкент будет присылать требуемое Облисполкому финансовое обеспечение, они сразу же прекратят эмиссию. ТурЦИК деньги посылал, но в недостаточном количестве, и 3 декабря 1918 года по телефону Бородинец договорился с Рененсланцем о том, что ТурЦИК признает уже выпущенные семиреченские боны и опубликует это в законодательном порядке, пояснив, что выпущены они были временно, ввиду оторванности Семиречья от Центра, и вскоре будут заменены туркестанскими бонами без всякой девальвации, то есть рубль за рубль,
 так как последние «благодаря своему изяществу и прочности» имеют предпочтение перед семиреченскими.
  Легитимация (признание) семиреченских бон произошла в начале февраля 1919 года постановлением ЦИК Туркестанской республики, который разрешил Семиреченскому Облисполкому выпустить за счет бюджета Туркестанской республики бон на сумму 100 миллионов рублей.
 Но на базарах хождение по прежнему имели старые николаевские и керенские банкноты, новые советские  деньги брали неохотно.
Исходя из данных условий советская власть города Верного решила, что негоже их денежному обеспечению лежать "мертвым грузом".
 Был заключен ряд сделок с синьцзянскими купцами. Первой в Кульджу отправилась комиссия из трех человек - Мельников (председатель), Затыльников и Даков  для закупки товаров и оружия для Семиреченской области. Закупка производилась в обмен на опиум. Затыльников, командовавший военным отрядом, сопровождавшим делегацию, в своих воспоминаниях пишет: «...был обоз из двадцати пяти подвод с ценными товарами».
Очевидно эта взаимовыгодная связь между Вернинским совнаркомом и властями Кульджи,
 без уведомления Ташкента и Москвы с одной стороны, и Урумчи и Пекина с другой,
 продолжалась и в последующие годы, ведь производство опиумного мака в Семиречье не прекратилось.

 Вот что сообщала своим читателям "Джетысуйская правда", печатный орган трудового народа Семиречья, за 4 февраля 1923 года.
 
 - "Какие же сборы опия даёт Джетысу?
В 1916 году по области было собрано – 1398 пуд. 6 ф.; 1917 – 773 пуд. 11 ф.; 1918 – 162 пуд. 24 ф.; 1919 – 60 пуд.; 1920 – 1267 пуд. 20 ф.; 1921 – 120 пуд. 36 ф.; 1922 – 618 пуд.
Итого за 6 лет собрано 5000 пуд. 17 ф."
- В вихрях революции и гражданской войны бумажные деньги были ненадежным финансовым инструментом, а верховные Вернинские товарищи как-то сразу потянулись к достатку и отказываться от него вряд ли собирались.

Бумажные же советские деньги населением по прежнему не признавались.
Уже через пять месяцев после выпуска бон в обращение крестьяне села Сергиевского Верненского уезда в наказе депутатам Первого Семиреченского Областного съезда Советов просили «прекратить выпуск местных знаков денежной оплаты».
  14 июня 1919 года Совет при Комиссаре финансов Туркестанской ССР рассматривал вопрос о прекращении выпуска семиреченских бон и признал, за недостатком туркбон, это преждевременным.

К концу 1919 года был ликвидирован Оренбургский фронт и установлена связь Ташкента с центром. Экономическое положение Туркестана стало улучшаться. Центральное правительство начало ежемесячно присылать в Ташкент по пять миллиардов рублей.
Как следствие, улучшилось положение и в Семиречье. Появилась возможность прекратить эмиссию вернинских рублей, что и произошло 15 октября 1919 года.
Стал вопрос о замене вернинских дензнаков общегосударственными.
Первоначально было решено просто аннулировать их, но это предложение было отклонено.
 Выбрали другой путь - выкачивание при помощи обмена на ценные бумаги.
   К 1 мая 1920 года Вернинским банком были оплачены по номинальной стоимости ценные бумаги, имеющие хождение наравне с кредитными билетами - некоторые обязательства Государственного Казначейства и облигации займа Свободы (до ста рублей включительно).
Новый управляющий банка А.В. Лузгин докладывал, что к ноябрю 1920 года, по его подсчетам, в обращении осталось сто шесть миллионов вернинских рублей, из них мелкими купюрами, обычно по опыту не предъявляемыми к оплате, тринадцать миллионов.
Остальные девяносто могли просто разрушиться из - за плохого качества бумаги на которой они были напечатаны.
 Так единственные в своем роде "опиумные деньги" прекратили свое существование.