Муза

Здравствуй, Муза моя, ах, однако,
Я давненько тебя не видал.
Средь тоски, пустоты, полумрака
Я уж было совсем одичал.
 
Нет волнения — сердце зачахло,
Нет дыхания — сгинуло оно.
Я прирос к этой комнате жадно,
Задыхаясь от мысли: «О чём»?
 
Сам не знаю, о чём, дорогая,
Я не ведаю чувства сего,
Но душа моя вторит, внимая,
Что погибну я здесь без него.
 
Знаешь, было вчера мне видение,
Будто надо ворота отворить.
Неужели мне в этой чужбине
Слаще жизни в глуши может быть?
 
Там ведь солнечный блеск очи режет,
Захудалый морозец царит,
И вокруг всё идёт по законам,
Что Всевышней природе сулит.
 
Знаю, чушь, но когда-то, наверно,
В жизни время приходит менять
Свой устой, свод обрядов, обычай,
Новый образ судьбине вверять.
 
«Коль готов отворять свету шторы,
Не теряй миг, в котором воспрять
Для души твоей может свобода,
А для сердца — причина мечтать».
 
Сквозь мгновение всё изменилось,
И по коже озноб пробежал.
Приоткрыв свои зенки на воле,
Наш герой чей-то хор услыхал.
 
Вопреки снежным бурям, метелям,
Невзирая на иглистый лёд,
Он, не жмурясь от боли, по степям,
По волшебному зову идёт.
 
И ничто для него не преграда,
Нет помехи теперь для него.
Целый мир на ладони — отрада,
Солнца луч — проводник для сего.
 
Всё отныне зовётся усладой:
Ветра вой — упоительный зной.
И сквозь стужи дарует награду
Миг, когда лик предстал предо мной.
 
Я опешил, застыл, обезумел,
На мгновенье забыл, как дышать.
В сердце вой неприкаянный умер,
Всё во мне начало трепетать.
 
Вдруг я понял, что мне и неважно,
Ни какая погода кругом,
Ни в каких бы условиях страшных
Не пришлось мне идти на рожон.
 
Мне тогда показалось: я счастлив.
Понял я, что тепереча жив,
Что вокруг мир до боли невзрачен
Без очей твоих — невыносим.