Картинки детства. Ледоход

      Он начинался обычно 1 мая, или днем раньше, днем позже. Не только мы, вездесущая детвора, но и взрослые были в напряженном ожидании услышать глухой внезапный гул и треск вздувшегося льда.
 
      Лед, промытый у берегов, а посредине реки блистающий ослепительно белой рыхлой кожей, еще стоит. Сельчане, занятые повседневными делами, где бы ни были, но каким-то особым чувством следят за этим важным событием.

      И, вот, появляется гул: - сначала далекий, невнятный, потом все отчетливей и яснее. Он долетает отрывистыми толчками, будто огромная невидимая повозка покатилась по склону горы, натыкаясь колесами на острые камни. Гул нарастает, но лед стоит. И, вдруг, ледяное поле молнией прорезает голубая стрела открытой воды. Не с того, не с сего это поле начинает ползти на берег, вспахивая груды земли и глины, разламываясь и звеня огромными пучками прозрачных игл. Все приходит в движение, трещит и скрежещет. Огромные льдины, ломаясь начинают тесниться, вращаться, отдельные становятся «на-попа», упираясь краем в дно реки, рушатся, создают невообразимый шум, скрежет и мутный водоворот.
 
      В этом мутном водовороте рыбная мелочь не знает куда деваться, то и дело выпрыгивая на лед, бессильно кувыркаясь, дрожа серебром чешуи и жертвуя себя вездесущим воронам. Слышны ребячьи возгласы, веселый смех. Проворные мужички спешат на берег то там, то здесь с сачками и накидками наперевес и, подбежав к берегу, спешат улучить момент, чтобы ловко и побыстрее через колено сунуть свой с сеткою шест между льдинами, сноровисто опустить его до самого дна, затем ловко подвернуть плечо под конец шеста, и, прижимая его руками, торопливо тянуть к берегу, поднять на берег и рывком на себя вытряхнуть мотню от звонких ледяных иголок и трепещущей рыбы.

      Многие деревенские мужички в это время пытают рыбацкого счастья. Даже бабушка Аксинья Алексеевна, не уходя далеко по берегу своего огорода, не упускала возможности покидать накидку. Эту рыбацкую пору не пропускали и старшие братья Володя и Толя, и я после 12 лет уже управлялся с шестом и накидкой.

      Река, в течение нескольких дней освобождаясь от зимней кожи, придает деревне  какой-то новый торжествующий вид, как будто празднует День Рождения. После сонного засыпанного снегом лона, вздувшиеся свежие воды, вдруг, сбросив ледяной панцирь и повеселев, поскорей уносят в неизвестность огромные льдины и последние мелкие льдинки, суля новую жизненную энергию и пьянящее  пробуждение.