Боёк

В общедоступной совершенно старой школе имени Павлика Морозова (а кто такой этот Павлик - никто про это и слыхом не слыхивал – знают только, что он был мальчик.), в которой сызмалу прививались славные устои патриотические и скрепы народные, да ещё почему-то уделяли особое повышенное внимание изучению истории Древнего Египта, наконец, прозвенел звонок.
     Тут, кстати, нужно сказать, что никто не знал, откуда берутся эти звонки – просто звенит звоночек переливчатый в строго определённое время, точно по графику, а откуда это происходит – неизвестно.             
Звенит и звенит, а что ещё нужно для школьного коллектива?               
Поначалу очень задумывались над этим непонятным звонкОвым явлением, даже экстрасенсов спрашивали, а потом плюнули и просто стали заниматься своими делами повседневными.
     Даже техничка школьная Ипполитовна ничего про звонок этот не ведала, но рассказывала, что однажды ночью совершенно тёмной, слышала в коридоре шаги шаркающие, будто кто-то шёл в очень тяжёлых ботинках или даже сапогах по песку или же по снегу глубокому...
А вот что она делала ночью в школе – про то никому не рассказывала.
Ну, так вот – высыпали первоклашки гурьбой на переменку в школьный коридор.
А переменка эта как раз Большая получилась, потому что до этого уже были 2 Маленькие переменки, а теперь, как раз, черёд Большой перемены наступил — это, чтобы вы в курсе школьных правил были.
Очень эта Большая переменка всем нравилась – и учителям, и школьникам: можно было вволю побегать, в туалет сходить по любому и потом чего-нибудь скушать, если захочется.
Так вот издавна повелось в этой славной общедоступной начальной школе имени Павлика Морозова: как урок закончится – звенит звонок, чтобы первоклашки всей гурьбой рванулись с восклицаниями оптимистическими, и чтобы отдохнули немножко от всего непонятного, что им там учителя нарассказывали...
Высыпали, значит, первоклашки, и сразу же заспорили, горячо-горячо, аж заслушаться можно – кто главнее у винтовки им. Мосина – Дуло или Приклад, который ещё в народе Ложам называется.
Издавна.
Им как раз только что на уроке неоспоримых ценностей моральных про винтовочки всякие рассказывали.
Всё, как положено, сделали, рассказывали-показывали очень доходчиво, с картинками цветными и даже принесли старинную винтовку с настоящим затвором для наглядности.
     Один первоклассник, со слюнками во все стороны доказывает, что Дуло – самооо-ое главное в винтовке Мосина, а другой первоклашка громко и горячо отстаивает свою другую точку зрения.
    Как вы все знаете, на Большой переменке обычно все кричат, потому что все поголовно бегают и громко разговаривают, а некоторые даже песенки поют, поэтому эти вот первоклассники и старались перекричать друг друга своими тонкими писклявыми голосишками:
– Нет и нет, твоё Дуло можно отпилить и будет просто Обрез стреляющий, а Приклад, как был всегда Прикладом самым надёжным и упорным, так и останется – спроси, кого хочешь!
И на пальцах показывает, как правильно затвор передёрнуть, прицелиться и нажать на выстрельную скобку-курок внизу у этого Мосина.
В общем поспорили-поспорили первоклассники, слюняшками своим вокруг побрызгали, а толку никакого.
И пошли они тогда в кузницу спрашивать совета.
     А Кузнец в это время в кузне как раз ковал подковы горячие для международных соревнований силачей по поломке различных изделий хозяйственного назначения.
А от этой работы у него все пальцы были забинтованы из-за мелких порезов и ожогов разной степени.
И тут же из угла в угол ходил взволнованный местный силач-голубчик сердешный Савушка – весь взлохмаченный и сосредоточенный.
Ходит и грозится какому-то неведомому с дрожью в голосе, и молитвы шепчет разные, да изредка крестные знамения делает.
И ещё приговаривает с великим смущением внутренним и со слезою в голосе:
– Ужотка им! Вдругорядь обязательно сломаю – зуб даю, дорогие товарищи-граждане.
Вот почему мы с этим Савушкой всё так ласково, да ещё и по исконному сюсюкаем – "Савушка", "голубчик сердешный" и прочее сюси-пусиние?
     А с ним иначе никак нельзя – скажи, чего не так, так он сразу же упадёт оземь и начнёт свои рыдания показывать, катается, корчится и обязательно выкрикнет, что-нибудь этакое:
– Совсем вы меня не любите, окаянные! Чтобы вы все сопрели! А я ведь за всех вас отдуваюсь на поприще – пальцев своих родных не жалею и даже кровушку не пожалею свою во славу общества!
     Уж очень он любил погреться в этих лучах славы и любви народной, а ему со всех сторон советуют закончить какие-нибудь курсы – ремонтных механизаторов или мастеров машинного доения, что ли.
А он хлопает своими глазками безвинными и тихо так говорит, прямо, по-честному:
– Нет, товарищи, никак не могу – уж очень я люблю понежиться в лучах славы и любви всенародной, а больше мне сказать на ваши слова и нечего.
И опять бормочет что-то про себя нужное и полезное.
     Поэтому-то и ковал Кузнец такие очень горячие подковы для местного богатыря-силача Савушки, чтобы он народ на ярмарке вдругорядь поражал величием и ручной мощностью своей несоразмерной.
И за это получал аплодисменты шумные и любовь-славу народную, и вдоволь нежился в лучах, а заодно пропагандировал здоровый образ поведения для общества.
     А тут вдруг без стука и шаркания заходят в кузню школяры малые и спрашивают про какую-то винтовку у Кузнеца бородатого:
– Скажи-ка дядя Кузнец, ведь недаром у Мосина Дуло главное?
А он от неожиданности уронил раскалённую подкову очень горячую на ногу и от этого сделался волдырь на ноге совершенно некрасивый.
Ясное дело – рассердился Кузнец и говорит:
– Ужотка я вам, охальники! Чего лезете-мешаете людям работящим со своими вопросами дурацкими – лучше бы учили свою историю древнего Египта, как там деспоты свой народ мучили пирамидами и своими фараоновыми гробницами.
 – Да мы, дядя Кузнец, пока ещё совсем про Египет ничего и не слышали, потому что нам полный недосуг получается. Нам уже 15 дней про винтовки всякие рассказывают, даже с картинками и наглядными пособиями.
– Ого! Про Египет они ещё не знают ничего, понимаешь, а про винтовку Мосина уже спрашивают.
     Ну, а подкова, как ударилась оземь, так и треснула сразу в трёх сочленениях, потому что ковал её Кузнец из старого Лемеха, который валялся в полях за ненадобностью.
А старый Лемех, для сведения, очень пригодный для подковок, которые нужно ломать на соревнованиях – нажмёшь немножко в нужном сочленении, и они сразу же ломаются, без травматических последствий и с полным эффектом внешнего усилия мышечного.
     Так вот, выслушал их Кузнец, уронил подковку себе на ногу и зачертыхался очень, и говорит:
— Вот, чёрт, ведь какая незадача получилась неожиданная – опять надоть идти в Больничку к Фельдшеру, нужно ведь что-то сделать с таким внезапным волдырём?
И побежали все они в больничку к Фельдшеру местному на перевязку.
А там сидит какой-то Хмырь лощёный весь – бородка у него клинышком и читает руководство по правильному выдавливания всего бугорчато-пузырчатого и зашиванию безнаркозному.
Тут увидел он Кузнеца, очень обрадовался и говорит:
– О!  Привет, Кузнец, а ты-то мне как раз и нужен – знаешь   ли ты, как называется слово, которое в огонь суют из 5 букв?
– Палец, что ли?
Стал Хмырь смотреть клеточки, а потом головой повертел и говорит упавшим голосом:
– Нет не палец, палец никак не подходит по другим нужным пересечениям.
Стали они усиленно дальше думать и остальные тоже задумались, с ноги на ногу переминаются и очи возводят вверх за помощью.
– Во! Уголь, наверное!
Посчитал Фельдшер клеточки и радостно объявил во всеуслышание:    
– Точно – Уголь! И как я сам не дотумкал, уму непостижимо!
Тут все радостно вздохнули и выдохнули, и стали поздравлять Кузнеца за сообразительность.
А потом Фельдшер стал осматривать ногу кузнецову, со всех сторон осмотрел и говорит:
– А ведь у вас, милейший, кроме волдыря некрасивого, ещё и застарелое плоскостопие наблюдается. А? Будем резать плоскостопие или остановимся пока только на ожоговом?
– На ожоговом, давайте на ожоговом, а то скоро уже и переменка закончится! – зашумели все посетители.
Фельдшер ещё раз волдырь-пузырь осмотрел очень внимательно, поправил шапочку с красным крестом и сделал процедуру выдавливания, а потом зашивания по-быстрому, чтобы микрофлора не успела просочиться и не вызвала необратимого гангренообразования.
Перевязал бинтом широким импортным производства республики Узбекистан, вздохнул облегчённо и говорит:
– Ну, кажись, всё! Будете, тов. Кузнец, как новенький, только не попадайте вновь в переделки горячие.
И улыбается ласково, даже с какой-то хитринкой отеческой.
     Так Кузнец и не сказал ничего путного школярам про Дуло и Приклад винтовки мосинской, а зря –  потому что эти школьники потом уже совсем большими стали, а как встретятся, так снова спорят до посинения.
Вернулись первоклашки в школу, а тут, как раз звоночек звякнул на урок зоологии – про икру лягушкину и светлячков ночных будут им рассказывать, наверное.
     После уроков собрали всех школьников в Главном Зале на общешкольную торжественную "линейку" с выносом настоящего алого знамени и шагающими девочками с пышными бантами капроновыми, и единогласно порешили теперь называть свою старую школу "Имени Винтореза Мосина" вместо непонятного "Павлика Морозова".
Ну, а мосинскую винтовочку, как сказочную Спящую Царевну, положили в Главном Зале в хрустальную витринку для торжественного обозрения и назидательных уроков по укреплению скрепов и устоев общества.
     Дуло и Приклад себя, конечно, всё равно выпячивают, стараются всем показать свою значимость, а она лежит себе в хрустальном ящике, как какая-то спящая красавица, только нет у неё "устей алых", куда целовать красавиц полагается.
     Тут вот, не знаю, как правильно с Устами писать всё-таки – ведь они "уста"?
А если их у объекта нету совсем, то, что писать – "нет уст" что ли?
Как-то это всё не по-нашему — это что за "уст" такой? Как-то даже и говорить такое не хочется...               
     Отшумели все споры про "что главное" и торжества шумные, а незаметный старенький Боёк лежит себе в укромном уголке и криво так усмехается:
– Ну-ну, все вы горазды бахвалиться, а что вы такое будете на самом-то деле?
А ничто! Потому что без меня вы – тьфу на постном масле, растереть и выбросить.
Я самый и есть главный в этом стеклянном ящике – вас всех можно отрезать хоть совсем – и ничего, всё такая же будет единица стреляющая, а отрежь меня и всё – каюк вашей винтовочке-красавице. То-то же!
Лежит себе и криво усмехается, вспоминает времена былые, полные горячих боёв и красивых лозунгов.
     Да, вот ещё добавочка – когда сделали такое кардинальное переименование, в школе вдруг перестали звенеть колокольчиком на переменки - полная кутерьма и неразбериха получилась от этого.
Тогда все задумались и решили – пусть теперь техничка Ипполитовна звонки делает!
Купили для этого небольшой колочольчишко для рыбаков на удочку, в целях экономии, но очень он маленький для школы оказался – только в одном классе и слышно, если позвенеть около самой двери, а потом ещё вдобавок постучать и крикнуть:
 – Все на переменку! Переменка начинается!
В общем – морока, да и только какая-то...
     Целый месяц так звенела-стучала Ипполитовна, а потом рассказала директору, что слышала тёмной ночью, как в коридоре кто-то звонил часа 2 без перерыва очень громко, а потом тяжёлые шаги послышались – пошаркали-пошаркали в разных направлениях и пропали совсем. На веки вечные.
А что она делала ночью в школе – про то не говорила и почему-то совсем не краснела, когда её спрашивали.
     Вызвали сапёров поутру – они сразу пол в коридоре-то и испортили – половицы вскрыли и стали ямку копать и тут же нашли косточки скелетные
А в косточках рассыпанных лежит колокольчик валдайского литейного производства и смятая пачка папирос, то ли "Беломора" то ли "Звёздочка", непонятно – от сырости совсем картинка на пачке испортилась.
Сапёры тут же послали эти кости на экспертизу в Главную лабораторию криминального определения.
     А там сделали анализы и говорят, что кости эти от человека (Homo sapiens), лет 85-и или даже 90 и он был очень крепкий и ухоженный.
Мог бы жить да жить ещё, да, видать, подкосила его какая-то нежданная эпидемия.
Наверное – чума средневековая.
Историки сразу же обрадовались, на радостях шампанского выпили и говорят: – А мы-то думали, что школа старая очень, а она, получается, ещё старее на 125 лет, наверное.
Можно сказать, совершенно древняя.   
Тут все тоже обрадовались и даже сделали дружные аплодисменты.
А после этого свет в школе выключили и по домам разошлись. Доброй ночи всем добрым людям!