Хромоножка глава 2

Глава 2: Цифровой детектив

Серверный зал компании «Сомов-Холдинг» был царством вечного искусственного дня и тихого, навязчивого гула. Стоячие стеллажи с мигающими индикаторами уходили вдаль, как кварталы футуристического города. Воздух, охлажденный до 18 градусов, пахнул озоном и пылью, которую вот-вот должны были сжечь ионизаторы. Здесь не было места для показной роскоши, только голый функционал, рентабельная мощь.

Алиса Гордеева, устроившись за временным рабочим столом из белого пластика, казалась органичной частью этого ландшафта. Ее темно-зеленый костюм был подобен корпусу надежного устройства, трость прислонена к стеллажу. На экранах ее ноутбуков (работать на одном было неэффективно) танцевали водопады кода, схемы сетевых подключений, графики трафика. Ее пальцы летали по клавиатурам, а взгляд, лишенный всего человеческого, сканировал строки за строками. Она была здесь не аудитором, а хирургом, вскрывающим цифровое тело компании.

Дима Сомов, как и обещал, предоставил все доступы. Сам он появлялся здесь редко, принося очередную чашку черного кофе или бутылку холодной воды без газа. Он не заговаривал, не мешал, лишь молча ставил напиток рядом и удалялся, оставляя в воздухе шлейф беспокойства, которое Алиса регистрировала, как аномалию в логах. Его молчаливая солидарность была более ценной, чем любая помощь.

На третий день аудита Алиса наткнулась на аномалию.

Внутри финансового алгоритма, отвечающего за автоматическое распределение средств между дочерними предприятиями, существовала странная рекурсивная петля. Крошечная, почти невидимая функция, срабатывавшая при определенных условиях ввода данных о поставках автозапчастей из трех конкретных оффшоров. Она перенаправляла не целые суммы, а доли процентов — мизерные, как пыль. Но эта «пыль», накапливаясь за тысячи транзакций, оседала на счетах-невидимках, путь которых терялся в лабиринте номинальных фирм. Это была не грубая растрата, а изящное, почти поэтическое воровство. «Тень», как окрестила ее Алиса. Второй набор книг, вплетенный в основной узор с мастерством персидского ковровщика.

Ее интерес, до этого сугубо профессиональный, стал личным. Это был красивый, сложный пазл.

А ближе к вечеру пятого дня, углубившись в архивные бэкапы, она нашла то, чего не искала. Скрытый контейнер, замаскированный под поврежденный системный файл. Его метка состояла из трех латинских букв: N.V.S.

Николай и Валентина Сомовы.

Файл был защищен шифром, но не коммерческим, а самодельным, интеллектуальным. Это был вызов. Алиса почувствовала легкое возбуждение, щекочущий холодок у основания позвоночника — чувство, знакомое ей только при взломе самых хитрых ботнетов. Она откинулась в кресле, взяла свою чашку (холодный остаток кофе) и устремила взгляд на мигающие огни серверов. Дима был прав. Чтобы найти брешь в настоящем, нужно было вернуться в прошлое. Кто-то явно пытался что-то спрятать, связанное со стариками. И сделал это не как профессиональный ИТ-шник, а как умный дилетант. Как человек, который боится.

Она не сообщила об этом находке официально. Вместо этого, уже поздно вечером, когда в серверной осталась только она да дежурный техник, который дремал за своим монитором, Алиса запустила свой собственный, тихий софт для трассировки. Она вышла на почтовый ящик, привязанный к старой, давно не используемой учетной записи бухгалтера — Людмилы Степановны Перовой. Аккаунт был удален, но в логах резервного копирования сохранились косвенные данные: последние запросы, IP-адреса.

На следующий день, в обеденный перерыв, Алиса сказала Диме, что ей нужен свежий воздух для «перезагрузки когнитивных функций». Он лишь кивнул, не задавая вопросов.

Она вышла не в парадный вестибюль, а через служебный выход в соседний переулок. Москва здесь была другой: пахло жареной картошкой из соседней столовой, вывесками дешевых парикмахерских, выхлопными газами. Алиса вызвала такси и назвала адрес в районе, который когда-то был рабочим поселком, а теперь застрял между советской историей и попытками реновации.

Квартира Людмилы Степановны находилась в кирпичной пятиэтажке, почерневшей от времени. Дверь открыла невысокая, пухлая женщина лет шестидесяти, в стеганой безрукавке поверх клетчатой рубашки и выцветших тренировочных штанах. Ее лицо, испещренное морщинами забот, было бледным и настороженным.

«Людмила Степановна? Меня зовут Алиса. Я… занимаюсь аудитом в компании «Сомов-Холдинг». Мне нужна консультация по некоторым старым документам. Я могу войти?»

Женщина испуганно оглянулась в полутемный коридор квартиры, пахнущий вареной картошкой, лавровым листом и старостью.
«Я уже ничего не знаю.Меня уволили. Давно. Идите своей дорогой».

«Это касается Николая Викторовича и Валентины Михайловны, — тихо, но четко сказала Алиса. — И завещания, которое не было изменено».

Людмила Степановна замерла. Ее пальцы, цепкие и узловатые, впились в косяк двери. Она молча отступила, пропуская Алису внутрь.

Интерьер был памятником ушедшей эпохе: стенка с чехословацким стеклом, кружевные салфеточки на телевизоре «Рубин», фотографии в рамках на тумбочке. На одной из них, цветной, уже выгоревшей, была запечатлена пожилая, интеллигентного вида пара: мужчина с добрыми, умными глазами в свитере, женщина с седыми волосами, уложенными в аккуратную бабушкинскую прическу. Они сидели на веранде той самой усадьбы с акварели Димы. На столе перед Алисой, неубранном, стояла тарелка с недоеденной картошкой и селедкой под шубой, уже заветрившейся по краям.

«Они… они были святыми людьми, — начала Людмила Степановна, садясь на краешек стула и не глядя на Алису. Она теребила край салфетки. — Николай Викторович основал эту фирму, когда она была просто мастерской. Он всегда говорил: «Бизнес должен кормить не только карман, но и душу». А потом пришел Аркадий…»

Она замолчала, глотая комок в горле.
«Выпейте чаю,милая. Вы на ногах-то…» — она махнула рукой в сторону трости.

«Спасибо, — сказала Алиса. Ее аналитический ум фиксировал детали: дешевый чай «Беседа» в железной коробке, простые стаканы в подстаканниках, дрожь в руках женщины. — Мне не нужно чаю. Мне нужно понять, что произошло перед… пожаром».

Слезы, тихие и горькие, покатились по щекам Людмилы Степановны.
«Он все узнал.Николай Викторович. Про эти поставки с Кавказа… бракованные, ворованные, по цене золота. Про откаты. Про кредиты, которые брали под залог общего имущества, а деньги уплывали непонятно куда. Он был стар, но не глуп. Он устроил сыну разнос. Прямо в кабинете. Я… я приносила бумаги и все слышала за дверью».

Она вытерла лицо ладонью, оставив мокрый блеск.
«Он сказал:«Ты превратил честное дело в помойку. Ты больше не мой сын в этом бизнесе». И велел мне готовить бумаги. На изменение устава. На передачу контрольного пакета в фонд помощи детям-инвалидам — он всегда им помогал тихо, без шума. И на расторжение всех контрактов с этими… оборотнями. Он хотел все вернуть к чистому истоку».

«А Валентина Михайловна?» — спросила Алиса, ее голос был мягче, чем обычно.

«Она поддерживала его. Всегда. Она сказала мне: «Милочка, не бойся, мы все исправим». А потом… потом они уехали на дачу. Говорили, на неделю, подышать воздухом, все обдумать. А через два дня… позвонил Аркадий. Голос был… каменный. Сказал, случилось несчастье. Газ. Взрыв. Пожар…»

Людмила Степановна зарыдала, уже не сдерживаясь.
«Меня уволили на следующий день.«В связи с оптимизацией штата». А потом приехали какие-то люди… из ИТ. Забрали все мои старые компьютеры, даже диск с резервными копиями, который я по глупости дома хранила… для истории. Сказали, это конфиденциальная информация компании».

Алиса сидела неподвижно. В ее голове складывались кусочки мозаики. Гнев старика. Приготовленные, но не подписанные документы. Визит «ИТ-шников» к бухгалтерше. Пожар, уничтоживший все, включая, возможно, и черновики. И зашифрованный файл N.V.S. — чья-то попытка сохранить улику? Или, наоборот, спрятать концы?

«Людмила Степановна, — наконец заговорила Алиса, — у Николая Викторовича был компьютер? Ноутбук? Может, флешка? Что-то, с чем он работал дома?»

Старушка, всхлипывая, кивнула.
«Был старенький ноутбук.Он его в деревню брал всегда. Любил там счета проверять, письма писать внукам… Димочке в основном. Тот его даже в ремонт однажды носил, когда сломался. Говорил, там фотографии важные…»

Она подняла на Алису заплаканные глаза.
«Вы думаете,я тоже думала… Но кто я такая? Вдова, пенсионерка. А у него… у Аркадия Викторовича… везде руки. И люди. Страшные люди».

Алиса медленно поднялась, опираясь на трость.
«Спасибо вам.Вы очень помогли. — Она положила на стол визитку своей частной компании, не связанной с текущим аудитом. — Если вам будет страшно или кто-то станет беспокоить — позвоните на этот номер. Всегда».

Возвращаясь в такси к стеклянной башне Сомовых, Алиса смотрела на проносящиеся улицы, но не видела их. Она видела код. Видела «тень» в алгоритмах. Видела зашифрованный файл. И видела глаза Димы — полные стыда, боли и вопроса, на который он, возможно, боялся найти ответ.

Теперь у нее был мотив. И была улика — старый ноутбук Николая Сомова. Который когда-то чинил его внук Дмитрий.

Она должна была поговорить с Димой. Но как? Он был частью этой семьи. Его брат — хаманутый негодяй. Отец — подозреваемый в худшем из преступлений. А она — лишь внешний аудитор с тростью и опасным знанием.

Такси остановилось у «Сомов Плаза». Башня возвышалась, холодная и неприступная, отражая в своих стеклах хмурое небо. Алиса взяла трость, вышла из машины и посмотла наверх, на сорок восьмой этаж. Теперь она знала, что помимо финансовых несоответствий, в этом здании скрывалась иная, более страшная тайна. И она, Алиса Гордеева, хромоножка с железной волей и безупречной логикой, решила ее раскрыть.

Серверный зал в этот поздний час был почти пуст. Тишину нарушал лишь монотонный гул машин и редкие щелчки клавиатуры Алисы. Она не сводила глаз с экрана, где рядом с финансовой аномалией «Тень» теперь висел расшифрованный файл N.V.S. Внутри оказались сканы черновиков: проект изменения устава, письмо в благотворительный фонд, даже гневное, неотправленное письмо Аркадию от Николая. Каждое слово било, как молоток. Это было не хищение. Это было предательство. И, возможно, нечто большее.

Шаги, быстрые и нервные, нарушили тишину. В дверном проеме появился Дмитрий. Он выглядел измотанным, тень от пяти часов вечера лежала у него под глазами.

«Алиса, пора закругляться. Охранники будут менять смену. Что-то… нашли?» — его голос был натянут, как струна.

Алиса медленно повернулась к нему. Ее лицо, обычно — бесстрастная маска аналитика, сейчас было серьезным и… почти нежным. Это была не жалость. Это было понимание цены, которую он, возможно, уже заплатил.

«Да, Дмитрий. Я нашла. Садитесь».

Он не сел. Замер на месте, будто ожидая удара.

«Это даже не столько про деньги, — начала Алиса, ее пальцы легли на клавиатуру, но не для печати, а словно для опоры. — Хотя воровство изящное. Они называют такие схемы «кротовой норой» — незаметно, но постоянно. Ваш брат, судя по всему, архитектор. Но это лишь симптом».

Она нажала клавишу. На экране появилось отсканированное письмо, написанное корявым, но яростным почерком пожилого человека: «Аркадий. Ты продал не только компанию. Ты продал душу, которую мы с матерью в нее вложили. С этого дня для меня ты…» Далее текст обрывался, залитый виртуальным чернильным пятном — след неудачного сканирования или слезы?

Дмитрий подошел ближе. Он читал, щурясь, потом его глаза расширились. Он узнал почерк деда.

«Это что… Откуда?» — его голос сорвался на шепот.

«Кто-то сохранил. Скрыл в недрах системы под шифром. Инициалы ваших бабушки и дедушки. N.V.S. Скорее всего, это сделал кто-то, кто боялся, что оригиналы уничтожат. И они были правы».

Алиса переключила вид. Появилась фотография ноутбука, старой модели, со сколом на углу.
«Я была у Людмилы Степановны Перовой сегодня».

Дмитрий резко выдохнул, будто ему в солнечное сплетение ударили.
«Зачем?Она… она уже ничего не знает».

«Она знает все, Дмитрий. Она слышала, как ваш дед кричал на вашего отца. Она готовила документы на лишение того контроля. На передачу акций фонду. Ваши бабушка и дедушка уехали на дачу не отдыхать. Они уехали принимать тяжелое решение. А затем — газ. Взрыв. И чьи-то «ИТ-специалисты», которые конфисковали у нее все резервные копии».

«Молчи…» — прошептал он, но это был не приказ, а мольба. Он закрыл лицо руками, его плечи содрогнулись. «Ты не понимаешь… Ты не знаешь, каков он… Отец… И Кирилл…»

«Я знаю, что вы чинили ноутбук вашего деда, — тихо, но неумолимо продолжала Алиса. — Людмила Степановна сказала. Где он сейчас, Дмитрий?»

Она увидела, как по его скуле скатилась блестящая дорожка. Он не рыдал. Он плакал молча, отчаянно, стыдясь каждой слезы.

«Я… я его забрал, — слова вырывались с трудом, сквозь ком в горле. — После похорон. Из дома. Просто… на память. Он пылился у меня на антресоли. Потом, когда начал копать эти странности в отчетах… я включил его. Там был пароль. Я… я подобрал. Это был день рождения бабушки».

Он поднял на нее мокрое от слез лицо, и в его взгляде читалась такая бездонная боль и растерянность, что даже железная логика Алисы дала сбой.

«Я нашел эти файлы. Черновики. Его дневниковые записи. Он… он писал, что боится за бабушку. Что чувствует, как вокруг «сжимается петля». Я испугался. Я не знал, что делать. Я скопировал самое важное, зашифровал и… засунул в самую глубь корпоративного хранилища, как в дыру в стене. Подумал, может, пригодится. А сам ноутбук… Я его уничтожил. Разобрал, пластик сжег в камине на даче, диски распилил и утопил в озере. Как труп».

Последние слова он выкрикнул почти яростно, обвиняя себя.

«Я был трусом, Алиса! Я спрятал улики, вместо того чтобы… Я не знал, КОМУ можно верить! В отделе безопасности отца — его люди. В полиции… у него везде связи. Кирилл бы просто… рассмеялся мне в лицо. А потом, возможно, устроил бы и мне «несчастный случай».

Алиса встала, опираясь на трость. Подошла к нему. Ее движение было неуклюжим, но решительным. Она положила руку ему на плечо. Оно было напряжено, как камень.

«Вы не трус, Дмитрий. Вы выживали. Вы сохранили единственное, что было важно — информацию. Эмоции горят, железо тонет, а код… код остается. Вы дали ей шанс дождаться своего часа».

Он смотрел на нее, в ее спокойные, ясные глаза, в которых не было осуждения, только холодная, как серверный воздух, решимость.

«Зачем ты мне все это сказала? — спросил он хрипло. — Ты могла бы просто написать в отчете про финансовые махинации и уйти. Получить свои деньги».

«Потому что аудит — это установление истины, — ответила Алиса. — А истина здесь в том, что был совершен подлог, вымогательство и, возможно, убийство. Моя профессиональная этика не позволяет пройти мимо. И…» она запнулась, что для нее было редкостью, «…и потому что вы заплатили за вход в эту игру своей болью. Вы заслуживаете знать, во что играете. И иметь союзника».

Дмитрий глубоко вдохнул, вытер лицо рукавом пиджака. В его глазах что-то переменилось. Страх не исчез, но его затмила ярость. Чистая, направленная ярость.

«Что мы будем делать?» — спросил он. Уже «мы».

«Сначала — формальности, — сказала Алиса, возвращаясь к своему столу. Ее пальцы вновь забегали по клавиатуре. — Мой официальный отчет будет содержать лишь финансовые нарушения «Тень». Этого достаточно, чтобы инициировать проверку со стороны регуляторов и временно парализовать схемы вашего брата. Это наш шумовой щит».

Она посмотрела на него.
«Параллельно мы ищем слабое звено.Того, кто исполнял. Тех «ИТ-шников», которые пугали старушку. Водителя, который возил ваших бабушек и дедушек в тот день. Любой клочок цифровой пыли, который прилип к их ботинкам. Ваш отец и брат — не технари. Они приказывали. Кто-то другой — выполнял. Мы найдем его».

Дмитрий кивнул. Он подошел к своему столу, достал из ящика флешку.
«Здесь…кое-что еще. Я не знал, как это интерпретировать. Переписка Андрея с какими-то номерами через зашифрованный мессенджер. Я смог вытащить только метаданные. Время, частоту. Он особенно активен за день до… до пожара. И через неделю после. Переводил крупные суммы на крипто-кошельки».

Он протянул флешку Алисе. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Его — холодные, ее — теплые от работы процессора.

«Это хорошее начало, — сказала она, вставляя флешку. — Теперь мы — команда. Я — мозг и алгоритм. Вы — наша связь с прошлым, наше внутреннее знание системы и… наша совесть».

«А что я?» — спросил Дмитрий, с горькой усмешкой глядя на свои дрожащие руки.

«Наша причина, Дмитрий. И наша причина должна быть сильнее их жадности».

Она подняла свой стакан с водой, в котором уже не было воды.
«Итак,за союз?»

Дмитрий взял свою чашку с холодным кофе. Они тихо стукнулись.
«За правду,— поправил он. — Какой бы ужасной она ни была».

В гуле серверного зала этот тихий стук был почти неслышен. Но для них он прозвучал громче любого контракта. Контракт был подписан не чернилами, а слезами, страхом и железной волей к справедливости. Цифровой детектив обрела живого, раненого, но решительного напарника. Игра началась по-настоящему.

Все персонажи являются вымышленными, и любые совпадения с реально существующими людьми случайны и непреднамеренны.