История про остатки моего мужа

До поздней ночи я убиралась в квартире. До поздней ночи искала его вещи и находила то носок, то галстук. Но у Владика было мало вещей, он же мужчина. Всё зимнее тихо перевез, даже не заметила. Всё осеннее тоже, остались только старые куртки, которые давно хотели отнести на мусорку.

Вот так, с носком в одной руке и галстуком в другой я и легла спать, держа их, как остатки моего мужа. Не останки, а остатки. Не объедки, а остатки…

А он такой запомнился смущенный, измученный...

— Как давно вы встречаетесь, Влад?

— Ты должна меня понять! Ты меня знаешь, я не могу это всё бросить! Кто я после этого буду?

— А кто ты сейчас? Зайчик? Владечка?

— Всё! Хватит! Вик, я больше не могу. Всё гораздо серьёзнее. Я тебя люблю и больше не могу так мучиться! Мне трудно смотреть тебе в глаза, но она беременна.

— Кто?

— Она беременна уже пятый месяц. Ты ведь не из тех, кто не сможет понять? У нас не было в планах, и ты не настаивала, а вот она, получается, уже беременна, понимаешь? Случайно... Сам не знаю как... Ну, не плачь, Вика. Ты же должна понять, ну пожалуйста... Я не знал, а когда узнал было вообще поздно.... Сказала, что родит сама, одна, ничего предъявлять не будет, а потом стала предъявлять.

—Как?

— Она бы тебе сказала, она уже с животом… Я так не могу. Виноват, мне стыдно! Ничегошеньки не помню. Ничего не помню вообще.
Прости меня, пойми меня, Вика... Пойми. Не плачь, Вика!

— Уходи. Ты знаешь, я тебя не прощу никогда.

Влад тихо вышел из комнаты и прикрыл дверь, начал собирать вещи.

Через десяток долгих минут моих всхлипываний, он тихо ушел, не хлопнув дверью, с пониманием моего положения.

Вещи собрал быстро, наверное, уже всё потихоньку перевёз.

Третью неделю перед этими событиями он стоял за полупрозрачной кухонной дверью и не решался начать разговор. Я спрашивала, что случилось, а он отвечал: "На работе проблемы, ничего, справлюсь".

С момента получения этого сообщения на его мобильный телефон, который я случайно схватила, чтобы ему подать, прошло пять дней.

Шестнадцать лет мы знакомы с Владиком, со школьной парты, одной на двоих. Он был новенький и ... мой. Мы влюбились друг в друга тут же, как только он сел рядом, и я улыбнулась. С тех пор не разлучались.

Влад и Вика. Вика и Влад.

Десять лет свадьбы мы отмечали шумно с друзьями и свидетелями этой весной, сидели под цветущей яблоней в саду его мамы, которая даже заплакала от умиления, когда мы целовались под крики «Горько!».

Это было три месяца назад.

Она уже была беременна, а кто она, я до сих пор не знаю.

Почему не сказал мне «прощай»?

Потому, что он всё еще любит меня, любит, и я это чувствую всем телом и душой.

Он сказал «Пойми», и я пойму. Спокойно, тихо, как всегда с легкой улыбкой и легкими слезами. Без криков и битья посуды, без исцарапанного лица.
Я так умею понимать.

Не умеет понимать моя лучшая подруга Светка, которая за меня может исцарапать. Но лучшая подруга тоже беременна, она сообщила мне об этом, как раз на нашу годовщину. Ласково обняла нас обоих.

Я даже подумала грешным делом на Светку, что это она с моим мужем, ведь от любви до ненависти у них мог быть всего один шаг Ничегошеньки ей не сказала.

До поздней ночи убиралась в квартире. До поздней ночи я искала его вещи и находила то носок, то галстук, но у Владика было мало вещей, он же мужчина. Всё зимнее тихо перевез, даже не заметила. Всё осеннее тоже, остались только старые куртки, которые давно хотели отнести на помойку.

Вот так, с носком в одной руке и галстуком в другой я и легла спать, держа их, как остатки моего мужа. Не останки, а остатки. Не объедки, а остатки…

Я улыбнулась, сунула их под подушку и закрыла глаза.

Утром стянула с мылом обручальное кольцо, пошла в спальню и тоже засунула под подушку.

Сегодня было даже немного смешно. Бросил муж, а обиделась на какую-то незнакомку. Что на неё обижаться? Муж бросил, а она тут причем? Она беременна, беременных надо понимать и уважать. Оберегать. Защищать.

«Жаль, что я не люблю скандалить, мне стало бы точно еще легче. Жаль, что я не пью и не куpю, можно было напиться и затянуться, как Светка, а потом наорать и поцарапать лицо».

Светка моему парню лицо царапала, когда увидела его со мной, а думала не со мной.

Я в одиннадцатом классе резко отстригла густые длинные рыжеватые кудри, подстриглась и покрасилась в блондинку, как из фильма «Красотка».

Пришлось сменить цвет одежды и меня никто, ни единая душа с расстояния трёх шагов не узнавала.

Она увидела Влада с какой-то «белобрысой» и бегом бросилась мстить за меня. Светкины три когтя на его щеке заалели, я отошла в сторону и с удивлением смотрела, как они сражаются непонятно из-за чего.

Когда услышала крик Влада: «Какая овечка??? Это Вика моя!!!» - поняла, что мою улыбку подруга не видела, когда бежала мстить предателю.

Светке я звонить и рассказывать о своей беде не стала.

Неважно, что она тоже беременная, вдруг от него? А если не от него ... Светка и беременная может пришибить Влада, отца будущего ребенка какой-то незнакомки.

С которой Влад был, которую он, получается, полюбил.

Никому я не стала рассказывать, даже на работе улыбалась счастливой улыбкой и кофе пила с розовым пончиком, залитым какой-то розовой смесью, испачкала нос и не заметила.

Все улыбались надо мной.

Конечно, постепенно пронюхали и обвинили меня. За недостаточностью улик против незнакомки.

Я работаю до девяти вечера, я не стираю, не глажу и не рожаю детей. Я не вкусно готовлю и кормлю мужика капустными листьями с баклажанами, когда ему надо жарить барашка или поросячью ногу запекать.

Но мы так договорились.

Я ем дома почти в десять вечера овощи и рыбу, а он сам ужинает в семь или полвосьмого, без меня, в хорошем ресторане на первом этаже нашего дома. Его там все знают, и знают меня - вегетарианку и любительницу здорового питания. Чудные мы, но вот так решили.

Мы дома не жарили мясо, я его не могу, а муж ест мясо каждый раз, когда хочет...

«Он от тебя уйдет» - слышала я все десять лет брака от своих подруг. И да, он от меня ушел.

Тихо назвал причину расставания: «Я не могу так жить, мне стыдно, она беременна».

Сообщение на его телефоне было со смыслом: «Зайчик, я голодная, как волк! Владечка, ты можешь мне помочь? Ждала вчера, продукты кончились, но ты не смог, да? Очень хочу кушать, Владечка, приезжай, я тебя обожаю, ты такую вкусную еду привозишь!»

Следующие три месяца постепенно лишили меня друзей, подруг, родных, и шести килограммов нелишнего веса. Все друзья, подруги и родные сообщали, что Влад ни с кем не живет, что он ничего не помнит и ждет рождения ребенка от человека, с которым не помнит что было, чтобы проверить его это ребенок или нет. Влад, оказывается, ушел в неосознанку и является жертвой шантажа. А я такая сякая прервала с ним все связи и никому не верю, правду знать не желаю.

Я читала книги на тему «как пережить», смотрела фильмы «как полюбить себя», старалась не худеть и не становиться «плачущей вдовой». На работе старательно глотала всё, что дают, и что другие едят.

Кроме мяса.

Даже птицу начала есть. Я бы и утку с яблоками съела, если бы Влад мне её привёз, он же такую вкусную еду той незнакомке привозит.

Влад стоял под окнами моего дома ежедневно с девяти вечера. А я сменила замки, стала работать до восьми вечера и наблюдала за его тенью через шторку, притворяясь второй, более темной шторкой.

После часа ожидания он сваливал, и я бежала в туалет. Иногда осторожно жевала бутерброд с сыром, пока он там стоял возле машины.

Иногда он поднимался на этаж и звонил в дверь или даже просил его выслушать, но я, затаившись, лежала на диване или на ковре, пока не уходил.

Развод. Нам нужен был развод, но я решила, что пусть по суду его автоматически разведут, а я даже слова ему не скажу.
Телефон мой был для него заблокирован, а на работе все предупреждены, что при появлении высокого красивого паразита, ко мне его не допускать, и они стояли стеной.

Выходил широкоплечий зам главного Степан и говорил своё мужское: «Пшел отсюда!»

На выходных Влад не стоял на посту, или стоял, но я не знала, уезжала за город, снимала домик и ловила рыбу в речке. Рыба то ловилась, то прыгала и ловила мошек. Я её иногда ловила, потом отпускала и наслаждалась природой, а когда стало совсем холодно, сидела на терраске под пледом и смотрела на красивейший лес. В руках была у меня книга, но я её почти не читала, слишком красива была природа даже в дождь, и слишком сильно мне хотелось подумать о своей жизни.

Я повторяла, как мантру слова: «Никогда не прощайте из мен. Любая измена — это сравнение, поиск лучшего, чем имеешь. Тот, кто ищет лучшее, никогда не будет ценить то, что имеет».
Всё это время хотелось побыть в себе, подумать о себе, понять себя, а не Влада.

На выходных я продолжала любить себя, а по будням работать на высочайшем уровне и любить работу.

По моей исключительной просьбе меня перевели в кабинет к двум мужикам пенсионерам, заслуженным и добрым. Я работала на час меньше, потому, что приезжала на час раньше, чтобы случайно не приехал утром Влад, а вообще мне было странно и одиноко…

Очень не хотелось в пустую квартиру - подарок моего отца, которую он предусмотрительно оформил на меня за неделю до нашей свадьбы. Зыркнул карими глазами контрабандиста в сторону веселого студента Влада и погрозил ему пальцем.

Наконец, Влад исчез с нашего двора.

На мой день рождения двадцать пятого ноября мне пришел от него подарок с курьером, который был за пятьсот рублей возвращен отправителю, пришли друзья, парами и не парами, и вылили свои претензии, нелестную критику, черный юмор.

Именно тогда я поняла, что по мнению друзей - это я бросила Влада, а не он ушел.

Вот в этот замечательный праздничный день я впервые сказала всем, что я начинаю свою новую жизнь после предательства мужа.

А еще убедительно с улыбкой объяснила, что больше его не люблю, уведомление о разводе мне пока не дошло, но я всё равно уничтожила все наши фотографии. Поэтому Влада и Виктории вместе больше нет.

Они сказали, что я совсем стала сумасшедшая, раз такого мужа не ценю и назад не пускаю.

А потом пришла настоящая зима. С вьюгой, огромными сугробами. Наступил декабрь. И я увидела случайно на столе одной одинокой и незамужней новенькой из отдела продаж рекламный буклет – вызов деда Мороза и Снегурочки на Новый год.

Я уже знала, что мне не ждать подарков и поздравлений, поэтому отнеслась ко всему с самоиронией и позвонила, заказала себе поздравление и сладкий подарок на двенадцать ноль ноль, тридцать первого декабря, оплатив чисто символическую сумму, так как на праздничный стол я собиралась потратить в этом году совсем немного.

Надо же было себя порадовать.

Тридцать первого декабря я шла по улице, освещенной яркими гирляндами, и улыбалась прохожим, которые улыбались в ответ.

Ожидая деда Мороза со Снегурочкой, я принарядилась и даже налила себе заранее, даже выпила заранее. И улыбнулась тоже заранее. И еще, и еще… а потом еще.

Я выключила свет, оставив только ёлку, чтобы получилось, как в детстве.

Позвонивший в дверь дед, который Мороз, уже где-то потерял Снегурку.

Он тоже был неприлично пьян и страшно покачивался.

А потом уронил красный мешок и упал вперед на меня, присыпая снегом.

Я лежала и думала - надо же, как интересно получилось.

Никогда меня так не поздравляли, очень символично, год пройдет отлично.

Дед Мороз начал возиться, пытался встать и снова упал, а потом я поняла, что деду Морозу нравится так лежать.

Но почему-то не испугалась.

А что мне бояться?

Подумаешь! Дед Морозик упал!

Эта мысль меня так рассмешила, что я задрыгалась.

Дед Мороз, наверное испугался и начал вставать, запутавшись в халате.

Я отползла в сторону, чтобы он снова на меня не упал.

В открытой двери показался еще один дед Мороз, и потерянная Снегурка.

Новый дед Мороз тоже казался неприлично пьяным, но мой дед Мороз, который первый, увидел второго и стал меня защищать.

Я, лежа в углу коридора, сжимала в руках красный мешок первого и смотрела, как он выясняет отношения со вторым.

Когда они начали бороться, завизжала Снегурка и вышли соседи.

Битва дедов Морозов меня уже не касалась, я тихо на четвереньках поползла в комнату, с закрытыми глазами, и в полной темноте улеглась на ковер возле дивана. Под ёлкой. На диван заползать было лень.

Я не помню, как вернулся дед Мороз, но он начал меня будить очень вежливо. Его варежки мне нравились, и я еще больше захотела себе такого деда Мороза. Который первый. Улыбнулась и сказала: «Я тебя люблю, мой первый дед Мороз».

Он начал плакать и рыдать.

Я знала, что деды Морозы добрые, поэтому не удивилась.

И когда он лег рядом, напротив, посмотрев на меня глазами Влада, я тоже не удивилась.

Даже, когда сказал знакомым Владовым голосом: «Вика, я тебя люблю» не удивилась и даже улыбнулась.

А вот когда дед Мороз стащил бороду и сказал: «Ребенок не мой»

Я осознала, что это ненастоящий дед Мороз и жалобно пролепетала: «Он что, не может плакать? Не кричит?»

Влад спросил: «Ты понимаешь?»

А я сказала: «Понимаю. Но как ты узнал, .... что ребенок немой?»

И тут я закрыла глаза и всё поняла.

Я знала, что мой муж не умеет пить. И я тоже. Поэтому закрыв глаза, старалась заснуть и больше не слушать, что он мне говорит. Притворилась, как лесник перед медведем., чтобы медведь не трогал лесника. Лежала совершенно неподвижно.

А Влад что-то еще рычал, бурчал и оправдывался, в конце, перед тем, как уйти в объятия Морфея я услышала:

«Я тогда так же напился. И вот так я и упал».

«Очнулся - гипс» - прошептала я и почувствовала теплую руку деда Мороза.

Я знала прекрасно, что Влад уже давно уволился с работы, где работала его беременная молодая и неопытная незнакомка, которая оказалась новенькой сотрудницей отдела проверки качества.

Давно перестал есть мясо, давно перестал пить, давно решил, что совесть и любовь это разные вещи, давно выгнал квартиросъемщиков, давно живет в своей старой квартире один, давно не понимает, что с ним произошло и как так получилось, что он ждал рождения ребенка.

Давно понял, что его перепутала барышня, пока он спал в своем кабинете начальника, уже не слушал байку о том, что он оказался самым порядочным, хотя сообщила она о беременности сразу троим.

Влад после проводов на пенсию зам директора упал без чувств. такой же бесчувственный был привезен домой под утро и оставлен коллегами на нашем диване. Он был самым молодым и симпатичным претендентом на отца и решил, что это его отцовский долг и бесконечная вина передо мной.

Поутру мой первый Дед Мороз всё равно был изгнан мной на улицу и мерз там, пока я доедала оливье и допивала напитки. Но не замерз до ледяной статуи, дождался того момента, когда я залезу в его мешок и найду там целую кучу спелых манго и дорогущую сушилку для овощей и фруктов, которую я у него выпрашивала перед тем, как прочитала страшное сообщение в его телефоне.

Я же вегетарианка, и мне она была очень нужна. Именно дорогущая, простая у меня уже была. Я её очень выпрашивала весной... А получила на Новый Год.

Мой мужчина, который меня любил, боялся шантажа и моего презрения больше развода?

Не знаю.

Но в этот раз я оделась потеплее, взяла из морозилки эскимо в шоколаде, которое он мне всегда покупал тогда давно, вышла во двор и подошла.

Хотелось его согреть, но вместо этого я достала эскимо и протянула ему.

Потрепанный дед мороз сразу понял, что я его до сих пор ненавижу и стал дрожащими руками открывать упаковку, у него не получалось, разодрал зубами и попытался есть. Откусил.

Вокруг уже ходили люди, мне стало жалко его, но я не сдавалась.

Только спросила:

— Ты всерьез надеялся, что я стану с тобой мириться? После того, что ты сделал?!

— Ничего я не делал, это сделал другой человек, Михаил или Павел. Я не знал и мог бы всё тебе объяснить. Но ты не хотела никого слушать когда тебе объясняли, закрывала уши.

— А ты тихо собрал вещи и унёс, я даже не сразу заметила. От мужа остались только галстуки и носки. Столько слез пролила за этот год, оплакивая твою любовь. Над теми вещами, что остались от тебя. Но слушать оправданья и прощать - да никогда в жизни.

— Вика, у меня всегда была надежда, что мы поговорим по-человечески.

— А я не человек! Я вегетарианка.

— Значит, ты … снова отказываешься меня выслушать? Я случайно оказался без сознания не в том месте, а она случайно е поняла, кто оказался с ней. Вик. Никогда, слышишь? Я больше не буду никогда!

— Случайности не случайны. И не дрожи, ты меня не разжалобишь.

— Я лишился любимой женщины…. Я почти целый год думал, как тебя вернуть… и решил, что это последний раз. Последний шанс. Если ты скажешь мне «Нет» – я уезжаю и не скажу никому, куда.

Щеки мои запылали, но я постаралась взять себя в руки. «Предал раз, не остановится!»

— Спасибо за фрукты. За то, что подарок купил. Оставлю на память, а от манго меня теперь тошнит. Раздам завтра соседям… И до свидания, – звонким вежливым голосом сказала я.

В глазах его появилась грусть.

— В последний раз спрашиваю, ты простишь меня или нет?

— Я не суд, чтобы прощать. Я живая, но не человек, поэтому - нет!… Я тебя предупреждала, что это единственное, чего не смогу простить.

— Я тебя не предавал. Ни разу.

— Ты с ней жил.

— Нет, я приходил и помогал. Я не жил!

— Уезжай.

— Мы могли бы спасти нас, семью… Но раз ты не хочешь… ничего и никогда не будет. Не ищи меня, никогда. Я сегодня… в последний раз. Если бы ты действительно меня любила, ты бы меня выслушала и поверила!

Я проводила взглядом деда Мороза, который на ходу снимал красное пальто, потом проводила глазами удаляющегося своего мужа с красным тюком под мышкой, пришла домой, упала на диван и разревелась от всей души, как советовали психологи. Уничтожить всё, и реветь, даже кричать.

Именно в этот момент кто-то принялся звонить в дверь.

Я еле успокоила рвущийся из глубины души крик, когда вся красная и сопливая открыла дверь всё равно кому, а там стоял опять Влад и смотрел на меня несчастными глазами.

— О мама дорогая... Ты уже приехал??? – я ехидно попыталась воскликнуть, но получилось так радостно, что мне стало стыдно.

— Мешок… я забыл у тебя свой веник, то есть мешок…

И мы начали глупо очень обниматься. У Влада стучали, зубы, смешно стучали и кусались, но мы всё равно радовались. Я назвала его щелкунчиком, который превращается в принца.

А потом пошли пить, есть и вкус манго показался мне райским, когда он кормил.

Я растёрла Влада, чтобы не заболел. Он похудел и чувствовалась острая бедренная кость.

Знаю, что скажут про меня те, кто не простил бы такого... Но осознание того, что можно больше никогда не увидеть и не найти его, позволило мне его почему-то простить.

А как иначе жить жене декабриста? То есть жене деда Мороза?

Теперь я утром завтракаю, когда Влад уже убегает на работу и бурчу еще одну мантру:

Всегда прощайте любимых.
Любое прощение — это освобождение. Тот, кто ищет лучшее в себе, не будет ценить, холить и лелеять то, что было плохого.