А ты бы смог?

Мы вышли из Пуэнт-Нуара с полным грузом красного дерева.
До Союза — около двадцати суток хода.
Через десять дней по плану был заход в Лас-Пальмас: бункеровка, отоварка, короткая передышка.
Рейс считался ответственным.
На борту, помимо капитана, находился строгий капитан-наставник.
Экипаж держался собранно: все понимали, что малейшая ошибка может обернуться серьёзными последствиями.
На третьи сутки я стоял на палубе.
Океан был ровный, горизонт пустой.
И вдруг ко мне быстрым шагом подошёл капитан. Лицо у него было напряжённое, голос — непривычно тревожный.
— Доктор, вы никого не видели?
Вопрос показался странным.
Я огляделся: вокруг только океан и небо.
Кого здесь можно было увидеть?
Ответить я не успел.
По судну поползли обрывки разговоров.
В трюме, между огромными бревнами красного дерева, нашли человека.
Темнокожий парень тайком пробрался на судно.
Он надеялся добраться до Москвы и поступить учиться.
Обнаружили его только на третьи сутки после выхода из порта.
Решение было однозначным.
Судно срочно развернули и взяли курс обратно на Конго.
Заход в Лас-Пальмас оказался под угрозой, а вместе с ним — и всё, на что рассчитывал экипаж.
Люди обозлились.
Не от жестокости — от осознания собственной уязвимости.
Плохой досмотр мог стоить слишком дорого.
Начались тяжёлые разговоры.
Тихие, нервные, сказанные не вслух, а почти про себя.
Кто-то произнёс то, о чём думали многие.
И тогда прозвучал простой вопрос:
— А ты бы смог?
После этого наступала тишина.
Потому что одно дело — слова, и совсем другое — решиться лишить человека жизни.
Даже в открытом океане.
Даже без свидетелей.
Парня вернули в Конго.
Мы продолжили рейс — без захода, без радости, но с ясным пониманием границы, которую человек не всегда готов переступить.
С тех пор на судне этот вопрос звучал не раз.
И каждый раз он останавливал любой спор.
А ты бы смог?
Послесловие
Иногда самый трудный выбор — это не сделать то, что кажется выгодным.