Прекрасные бездельники... Глава 12

Поднявшись к себе в комнату, я и вдруг почувствовала, что слишком устала и от сегодняшней прогулки, и от чрезмерной болтовни с хозяевами этого дома.

За окном собиралась гроза. Было сумрачно и сильный ветер шумел в вершинах деревьев. В это время года погода быстро менялась, но после душного дня освежающий ливень был бы кстати.

Я выглянула в окно, привлеченная непонятным шумом — это Джим Таклер пригнал лошадей с лугов. Кто-то еще с конюшни суетился во дворе: прятал седла, закрывал ворота. Где-то громко хлопнуло окно, зазвенело разбившееся стекло. Уже мягко пророкотал в отдалении первый гром; на подоконник упало несколько тяжелых капель. Резко запахло озоном, и в лицо ударило леденящей свежестью.

Если дождь зарядит на несколько часов, то оставшийся вечер будет испорчен: значит, нельзя будет выйти в сад, прогуляться по цветнику, посидеть в беседке, любуясь вечерним закатом. Очень жаль…

Опасаясь включать свет, оставаясь в полумраке, я присела на кушетку. Ветер за окном усиливался, пробегая такими мощными порывами, что деревья дрожали и изгибались словно перед концом света. Скоро шум ветра и дождя слились в единый, монотонный шелест.

Я забылась дремотой, растворившись в звуках природы; даже редкое ворчание грома не беспокоило меня.

В половине восьмого меня разбудил беспокойный звон колокольчика — брахман стоял посреди мокрого двора, прикрывшись зонтом от мелкого дождя, и призывно напоминал, чтобы обитатели дома не забыли вознести благодарность многоликому господу в последней вечерней молитве.

Я зажгла свет, подошла к зеркалу, поправила волосы и прогнала остаток сна.
Появился Сид Абрахам и известил меня о том, что через четверть часа Дуглас будет ждать меня внизу, ведь мы договорились с ним насчет вечернего коктейля.

У Абрахама в руках был небольшой поднос, на котором лежала рисовая лепешка с острой овощной пастой и дымилась чашка черного кофе.

- Это вместо ужина, - сказал Сид, ставя еду на столик у окна. - Вот ведь, погода испортилась… Чувствуете, мисс, как похолодало? Нынче все парни из верхового отряда и ребята Дугласа придут греться в бар. Как бы чего не вышло! Роялс, я заметил, взвинченный ходит, а ему пить никак нельзя. Обязательно наскандалит.

- В былые времена за Дугласом не замечалось большой набожности. В этих краях в его доме никогда не жили священники, - кивнула я в сторону окна, откуда доносился приятный речитатив брахмана. - Я давно замечаю, что к старости люди становятся на удивление богопослушными. Довольно странную проповедь читал недавно Фред в алтарной комнате. Бесспорно, он заткнет за пояс любого проповедника. Я понимаю, жизнь в Индии перевернула его взгляд на христианскую религию, но что-то он не похож на вайшнава, - он по прежнему ведет светскую жизнь.

- Чудачества Дугласа уже никого не удивляют. Он давно сумел убедить всех, живущих в Лесном доме, что человеческая вера определяется его духовным развитием, - вздохнул печально тамил. - Поэтому Фред никому не навязывает тех убеждений, которых придерживается сам. Его проповеди всего лишь рассуждения о смысле жизни. Нам не запрещено молиться по той вере, в которой мы рождены, Дуглас же волен поступать как ему хочется. Даже Роялс поддерживает Октавиуса в его уважительном отношении к религиям Востока, так как сам жил в Индии не один год и хорошо знает тамошние обычаи. Однако, я заметил, после недавней поездки в Мексику Бак ведет себя как-то странно.

Сид вышел, но скоро вернулся с медным тазом и кувшином воды. Покидая комнату в очередной раз, он сказал, что все уберет после моего ухода.

Я сидела у раскрытого окна, вдыхая острый запах мокрой листвы вперемежку с ароматом свежесваренного кофе, и бросала долгий взгляд на сырой, теперь уже опустевший двор. Откуда-то глухо доносилась музыка, и оттого я особенно остро воспринимала свое одиночество в этом чужом для меня доме, затерянном среди чудной природы наших сибирских лесов.

Покончив с ужином, я умылась и зажгла ароматные свечи на алтарном столике, где также стояли изящные фигурки каких-то божеств. Может быть следовало прочесть какую-нибудь молитву, но я не считала себя чересчур набожной, поэтому просто вознесла благодарность хранящей меня судьбе за то, что в этом доме меня до сих пор окружают заботой, и я ни в чем не испытываю нужды.

Фред уже с нетерпением поджидал меня внизу, энергично прохаживаясь под лестницей. Он был одет на манер техасского рейнджера, даже значок помощника шерифа красовался на нужном месте, только для полной экипировки не хватало на бедре кольта в потертой кобуре.

- С каждым разом ты меня удивляешь все больше и больше, дружище Фредди! - воскликнула я, разглядывая значок в виде серебряной звезды. - Настоящий?

- Еще бы! - хмыкнул тот самодовольно. - В округе Даллеса я официально числюсь третьим почетным помощником шерифа. Я никогда не стыдился этого звания. - Он любезно подставил мне локоть, и мы прошли в другую половину дома, куда я до сих пор не заглядывала. Там был устроен бар.

Здесь царил полумрак: на столиках горели свечи, а в камине полыхал огонь. Музыка звучала без перерыва. Стойка бара со множеством бутылок и стаканов подсвечивалась слабым неоновым светом. Неподалеку от нее, за круглым столом из мореного дуба, сидели трое парней.

Дуглас едва заметным движением велел им освободить этот стол. Парни тут же разбрелись по бару, а мы заняли освободившиеся места. Фред спросил, что я буду пить. Я попросила соку и немного фруктов. Дуглас позвал бармена и велел принести эгг-ног для себя и вишневый сок и персики для меня.

- После дождя внезапно похолодало, - сказал Дуглас, выдержав небольшую паузу. - Не сомневаюсь, что завтра день по-прежнему будет жарким, только вот для бомбейцев такие перемены будут неприятны. Придется каждый вечер топить в доме камины.

- Мне здесь как-то неловко, Фредди, -  я повернула разговор в другую сторону. - Думаю, я не смогу задержаться в баре надолго. Если эти парни напьются и будут бессмысленно таращить на меня глаза, мне это будет не очень приятно.

- Я привел тебя сюда и отвечать за твое хорошее настроения тоже буду я. А этих парней не стоит бояться. Конечно, каждый из них хотел бы провести этот вечер со своей девушкой, однако, им хорошо известно, что такое закон чести.

Я перевела взгляд в сторону барной стойки. Там, на вращающихся стульях тоже сидели какие-то парни, одетые весьма необычно. На них были замшевые куртки с бахромой на рукавах, белоснежные рубашки, вместо галстуков — черные шнурки с мелкими серебряными пряжками, штаны мексиканского покроя и сапоги на высоких каблуках, окованных серебром.

В одном из присутствующих я признала Роялса. Перед ним горела свеча, но он сидел с закрытыми глазами, словно вслушиваясь в музыку, лившуюся на его голову из верхнего динамика. Он даже забыл на время про ром, который услужливый бармен подливал в широкий стакан, стоявший перед верховым офицером.

- Я знаю эту песню, - сказала я Фреду. - Между куплетами в ней есть красивая интерлюдия со скрипками и саксофоном.

- О, Роялс обожает красивую музыку! - воскликнул Дуглас, словно знал своего компаньона как облупленного. - Как и все прочее, что может восхитить его впечатлительную натуру: цветы, лошади, женщины…

Бак словно почувствовал, что говорят о нем. Он качнул головой, как бы очнувшись, и посмотрел в нашу сторону. Его лицо было спокойным и еще хранило умиротворенность того момента, когда он, наслаждаясь музыкой, предавался мечтаниям. Он оставил свое место, прихватив с собой стакан, и предстал перед нами, горделиво топорща подбородок. Фред жестом предложил ему сесть за наш столик. Роялс незаметно сдвинул ногой стул с таким расчетом, чтобы оказаться ближе ко мне.

- Что ты пьешь, Сима? - спросил он каким-то странным голосом. - Вишневый сок? В жару я посоветовал бы положить в него кусочки льда, а сейчас в самый раз выпить рома или подогретого рисового вина. Меня, как ни странно, мучает жажда, и я никак не могу ее утолить... - неожиданно Бак придвинулся ко мне так близко, что его лицо оказалось напротив моего всего в нескольких сантиметрах. Я уловила слабый аромат корицы и перебродившего сока сахарного тростника.

Всколыхнувшийся огонь в камине бросил на нас золотистый отсвет, и я заметила на лбу у Бака проступившие мелким бисером  капли пота, хотя воздух в баре не был ни влажным, ни удушливым. Меня отчего-то тоже бросило в жар, и я инстинктивно поджала губы. Я выбрала на узорной тарелке самый крупный персик и протянула его Роялсу только для того, чтобы он перестал смотреть на меня таким испытующим взглядом.

- Возможно это освежит вас, сэр, - сказала я ему.

- Совсем немного… - с этими словами он осторожно перехватил мою руку и, наклонившись, надкусил сочную мякоть до самой косточки. Я услышала, как он вздохнул с облегчением и нежно коснулся своими влажными, теплыми губами моего запястья. Вслед за этим, сделав некоторое усилие, он поднял голову.

Он смотрел на меня исподлобья с таким безнадежным отчаяньем в огромных агатовых глаз, словно все его существо испытывало муки обреченности. Он казался настолько беззащитным, что я готова была умереть от переполнявшей меня  жалости к слабой стороне его натуры, но в следующий момент я осознала, что ненавижу себя за это.

- И что дальше? - произнесла я вызывающим тоном (мне казалось, что спасти меня в подобной ситуации может только моя холодная надменность).

Но  Роялс только раздул ноздри, еще плотнее сжал губы и, порывисто встав, пошел прочь из бара каким-то неверным шагом. Я положила на тарелку надкушенный персик и попросила бармена принести мне еще стакан сока с двойной порцией льда.

Я не понимала: была ли я напугана этими действиями Бака или воспринимала их как должное. Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза, почувствовав неприятную слабость.

- Сима, - Дуглас мягко тронул меня за плечо, - тебе плохо?

- Я не знаю, что это такое, - ответила я. - Если это можно назвать болезнью, то в последнее время мне нездоровится очень часто. А Бак все-таки добился своего — он в очередной раз поцеловал мою руку!

- И тебе следовало негодовать, посылать в его адрес проклятья за чрезмерную навязчивость. Но ты молчишь, и я готов подумать, что на все его притязания ты и дальше будешь отвечать уступками.

- Наверное я кажусь всем вам не от мира сего, этакой белой вороной. Возможно, мое поведение не вписывается в рамки установленных норм в вашем светском обществе. Вы вправе считать меня дикаркой, но я стараюсь выбраться из сетей предрассудков, которыми опутаны такие девушки как я.

- Я не могу сказать, что ты ведешь себя как-то необычно. Скромность никогда не была пороком. Хотя в современном обществе все так спуталось, что порок и добродетель часто подменяют друг друга. Не удивительно, что такие девушки, как ты, впадают в отчаяние, не в силах самостоятельно разобраться в обыденных вещах. Положись на меня и всегда слушай моего совета. Я помогу тебе достойно выйти из любой неприглядной ситуации.

- Ах, Фредди, у меня все смешалось в голове. Я не выпила ни капли спиртного, но словно захмелела от ромового аромата, который исходил от Роялса. Мне вдруг показалось, если бы он начал целовать меня, то я не смогла бы даже оттолкнуть его. Что это, Фредди? Я стала такой испорченной? Но я никогда не была слабовольной.

- Нет, душа моя, это возраст, - Дуглас печально покачал головой. - Я уже говорил: тебе нужно научиться небольшим хитростям и ты станешь обольстительной женщиной!

- Оставь это, Фредди! - я кажется рассердилась и с размаху стукнула дном стакана о гладкую поверхность стола; вишневый сок расплескался кровавыми пятнами. Тут же подбежал бармен и быстро все вытер.

- Мне нужно выйти на время, - сказал Дуглас, играя губами. - Ты не соскучишься без меня?

- Я послушаю музыку и подумаю о своем настроении, - ответила я без эмоций. - Что-то причиняет мне беспокойство.

Дуглас ушел, и теперь я могла осмотреть каждый уголок бара и всех, кто здесь находился.

За столиком возле камина сидели парни с конюшни и оживленно обсуждали какие-то проблемы с лошадьми. Был среди них и Кини. При отблесках огня в царившем здесь полумраке он выглядел значительно старше. Белки его глаз отсвечивали магическими искрами, его сильный голос с грудным тембром звучал красиво и убедительно.

Невольно я засмотрелась на него: он держался просто, но с достоинством. Он тоже, то и дело, бросал долгие взгляды в мою сторону и улыбался как-то необычно отрешенно. Я поймала себя на том, что до неприличия долго разглядываю его лицо; попыталась переключить свое внимание на что-то другое и больше не думать о нем. Но не прошло и минуты, как рядом послышался шорох. Переведя взгляд в сторону этого звука, я увидела прямо перед собой, Кини, сидевшего на месте Дугласа.

- Привет! - сказал он весело. - Хочешь выпить со мной? Кофе, разумеется… Хиро превосходно готовит кофе.

Я непроизвольно качнула головой, не проявив никаких эмоций на его живое участие.

- Ты не думай, я выпил совсем немного, для настроения только, - продолжал Кини. - Здесь становится душно. Мы могли бы выйти во двор, подышать свежим воздухом. Как тебе, понравилась лошадь, которую я для тебя выбрал? Резвая?

- Да, лошадь хорошая, - произнесла я с тем же безучастным тоном, - резвости в ней достаточно. Когда она понесла за Рупой, я не смогла ее остановить.

- Когда она бежит за другой лошадью, остановить ее невозможно. Зато бежит она ровно. Хочешь ее навестить? Она ведь теперь твоя. Дуглас велел отдать ее тебе, пока ты здесь. Ты надолго останешься у нас? - неожиданно он подсел ближе и взял мою руку в свою. - Ты разрешишь посидеть рядом с тобой? - тихо добавил он, вдруг уткнувшись лицом в мою ладонь, словно котенок, который требовал ласки и внимания.

- Ты уже сидишь… - я совсем растерялась, когда он сделал это. - Сейчас придет Дуглас, ему может не понравиться, что ты занял его место.

Я совершенно не знала, как нужно поступить в такой ситуации, но этого молоденького наглеца я не в силах была оттолкнуть. Впрочем, это был не тот случай — он попросту бы не понял такое обращение.

Он поднял голову, и я увидела совсем близко его лицо, на котором сияли серо-голубые глаза, казавшиеся невероятно большими из-за удлиненных век — они были влажными и очень серьезными, и только красивые, мягко очерченные полноватые губы слегка улыбались.

- Фред не станет возражать, если ты пойдешь со мной на конюшню, - сказал он. - Я его знаю. Он старик со странностями, но в душе он добрый.

Едва Кини успел произнести эти слова, как тут же объявился Дуглас. Лукаво улыбнувшись, он самодовольно погладил свои рыжие усы.

- Кини, не вздумай приставать к малышке Симе, - проговорил он строго, но продолжая улыбаться. - У нее благородное воспитание и ей не так-то легко вскружить голову.

- Фред, она хочет проведать свою лошадку. Скажи, сегодня я угодил вам обоим?

- Не считаю нужным тратиться на похвалу сверх твоего жалования! - проворчал Дуглас. - Ну, если Симе действительно захотелось проведать свою лошадь… Покажи ей заодно и конюшню. Можете даже прогуляться, если погода не покажется вам неподходящей.

- Фредди, ты действительно нам это разрешаешь? - меня немного удивил такой поворот дела, но Дуглас, казалось, не шутил и был крайне спокоен.

- Разве я вправе тебя неволить? Я отпускаю тебя с этим молодым повесой, моя прелесть, - махнул он рукой. - Тебе с ним будет легко общаться. Он парень простой, деревенский, не искушен в тонкостях аристократического этикета. А ты, Кини, смотри у меня — без лишнего нахальства! Если леди пожалуется на то, что ты был с ней мало любезен — я устрою тебе взбучку. Теперь, ступайте, дети мои. Как-нибудь я переживу сегодняшний вечер в одиночестве.