Котяра

Повадился ко мне ходить в гости рыжий кот.  «Пусть заходит, не мешает», — думала я. Тем более скромный и, по всему видно, добрый кот, держится сторонкой, под ноги не лезет, есть не просит. Лежит себе, греется на травке, мышей на улице ловит, а вечером, видимо, уходит в свой дом, к соседям, что живут рядом. Раз только Рыжик напугал меня, и то не сильно. Так, сама себя напугала. Дождь, гроза, ветер, вышла в сени, а там Рыжик лежит на диване, видимо, спасался от непогоды.

Но вскоре Рыжего не стало видно, зато стал наведываться другой, красивый такой котик — верх у него серенький, низ беленький, на мордашке шрамик. Ну ладно, пусть ходит. Поняла, что он за воротами у меня подъедался кормом, который я бродячим собакам клала. Жалко его, а вдруг разорвут собаки, стала его в ограде подкармливать. Сковородку с едой поставлю  на поленницу, покыскаю, обычно вечером, он тут как тут. Кушай, Вася!

Вася  поначалу не наглел, свой скверный норов не показывал, сторонился меня, подбегал к корму только после того, как я отойду. Но его, как известно, характерец свой никому скрыть не удается, даже людям, а тут кот. Мало-помалу Вася уже и при мне стал к сковородке подбегать и вдруг ни с того ни с сего фыркать на меня начал, воздух из своих кошачьих ноздрей с шумом выпускать, шерсть на себе дыбом поднимать. Решила сковородку ему не ставить, проучить надо. Когда он понял, что ухожу с едой, начал громко, жалобно вслед мне мяукать. Ну я, конечно, пожалела Васеньку, дала родимому покушать. А кушал он всегда с такой жадностью, как будто весь  кошачий век провел впроголодь, а у самого на брюхе, как говорили в нашей деревне, можно вшей бить.

Через некоторое время Васяня показал себя с другой стороны, еще более пакостной. Доедал он из своей сковородки корм, решила ему сметанки добавить, остатки из банки. Пока я ему ее вытряхивала, он хвать меня лапой по руке и оцарапал. Тут меня такая злоба взяла, как же так, собакам бродячим вываливаю корм, когда они едят, и ничего, а тут какой-то котяра, но не ударила его поленом, только накричала. А Васька ел, даже  не слушая меня и ухом не ведя.

Ну ладно, надо тебя проучить. А как? Мы же в ответе за тех, кого приручили. Придет и орет,  смотрит жадными глазами. Или глазки свои хитрые зажмурит и так протяжно и громко выводит свое коронное "мяу".  Прям солист кошачьего оперного театра. Как тут не дать  покушать Васе? Теперь еду  стала ставить с опаской, а после того, как второй раз меня царапнул, приноровилась  ему кидать — то сосиску, то хлеб с маслом, то кусочек сыра.
Теперь Василек на крыльце у меня сидит и ждет, когда выйду, и если я ему ничего не кину, начинает меня лапой по ноге долбить. Пока зима ничего, сапоги спасают, а летом он же мне все ноги исцарапает. А то  пустится бежать за мной, под ноги лезет. Боюсь, как бы он не вылез на улицу, а там собаки. Вот  еще и потому  приходится  жратву  бросать. Впрочем, как вскоре выяснилось, котяра этот собак и не боится. Просочилась неожиданно бродяжка ко мне в ограду. Гляжу, а ВасА не убегает от нее сразу, подпустил ближе, потом бросился со всех лап наутек. Вдруг резко остановился, повернулся и давай ее лапами долбить по морде. Она убежала от него.

Достал уже этот котяра, морда маленькая, глазки хитрые, а туловище, как шарик надувной, жрет, жрет, и всё ему мало. Как-то с соседкой разговорились, что напротив живет. Как оказалось, он и к ним ходит. Кошка Танина его боится, обходит стороной, залез к ней в веранду и половину пакета с кошачьим кормом сожрал. А однажды, поведала она, порвал пакет и мороженое молоко грыз.

Родственник как-то пытался с ним установить контакт, ВасА дал себе за ухом почесать. Тут он совсем расхрабрился и решил угостить его сосиской. Только наклонился, он и его цап-царап по руке.

Думала, морозы его остановят, не придет. Как же. В лютый мороз прибегает и ждет, когда выйду. Посмотришь, как он сидит нахохлившись на крыльце в жуткий мороз, и как не выйдешь, не бросишь Васюре поесть.

Так и живу теперь, ноги страстно желают его пнуть под зад, а руки ему есть дают.
И что мне теперь делать с этим братом меньшим, мы же в ответе за тех, кого приручили?

Иногда думаю, вот Рыжика бы приветить и обогреть, скромного и доброго котика, а я этого зажравшегося котяру кормлю. А он, видимо, Рыжика прогнал, считает теперь это своим местом. А ведь всё как у людей. Скромные не доедают, наглые жируют. Недаром в лихие девяностые новоявленных хозяев жизни называли «жирными котами».