Хромоножка глава 4

Глава 4: Огонь прошлого и опасное настоящее

Их тайным местом стала мастерская Димы. Не кабинет в «Сомов Плаза», а настоящая мастерская, спрятанная на заброшенной фабрике в одном из бывших промышленных районов. Дима арендовал ее года три назад под предлогом «хранения архивов», но на самом деле это было его убежище.

Попасть туда нужно было через заржавевший черный ход, мимо обшарпанных стен с призрачными рекламами советских сигарет, вверх по шаткой чугунной лестнице. Алиса с ее тростью преодолевала этот путь молча и методично, ни разу не пожаловавшись. Для Димы ее упорство было одновременно мучительным и восхитительным зрелищем.

Сама мастерская представляла собой просторное помещение с высокими потолками и огромными окнами, запыленными до состояния матового стекла. Воздух был густо пропах скипидаром, льняным маслом, акрилом и старой пылью. Вместо дорогой мебели — старые верстаки, заваленные тюбиками, банками с кистями, палитрами, покрытыми засохшей радугой. На мольбертах стояли несколько холстов, накрытые тканью, словно стыдясь своего существования. На стенах — десятки этюдов, набросков, эскизов. Здесь не было акварельной меланхолии, здесь бушевали краски: яростные мазки, искаженные лица, урбанистические кошмары в стиле немого экспрессионизма. Это был крик души, которую днем заставляли носить серый костюм.

Именно здесь, среди запахов творчества и заброшенности, они разговаривали. Не в кафе, не в офисе, а здесь, где Дима мог дышать.

Сегодня Алиса пришла с небольшим бумажным пакетом из пекарни у метро. Она выложила на свободный от красок угол верстака два еще теплых бородинских ломтя и маленькую банку меда. Еда без пафоса, честная.
«Твой мозг требует глюкозы,— сухо заметила она, снимая пальто (сегодня на ней был простой серый свитер и черные узкие брюки). — А у тебя здесь только испорченный растворитель и пустые пачки от сигарет».

Дождь стучал по высоким окнам мастерской Дмитрия, превращая вечерний город в акварельное размытие огней и теней. Алиса сидела на старом кожаном диване, поджав под себя ноги — жест, который она позволяла себе только здесь, в этом убежище.

Дима ходил по комнате, его движения были резкими, беспокойными. На нём были простые джинсы и серая футболка с едва заметным пятном синей краски на плече — полная противоположность корпоративным костюмам, в которых он появлялся в офисе.

 Он поставил на электроплитку старый, почерневший чайник.
«Ты как всегда права.Я в быту беспомощен. Бабушка говорила, что я могу нарисовать яблоко, которое захочется съесть, но забываю купить настоящие».

Он замолчал, глядя, как пар начинает вырываться из носика чайника. Тишина стала напряженной, наполненной невысказанным.
«Алиса…то, что ты рассказала про Людмилу Степановну… Это подтверждает мои худшие догадки.
«Я помню тот последний вечер на даче, — начал он, останавливаясь у мольберта с накрытой холстом картиной. — Бабушка пекла яблочный пирог с корицей. Запах был... он заполнял весь дом. Дедушка сидел на веранде, чистил грибы — белые, которые мы с ним собрали днём. Он что-то бубнил себе под нос, а когда я подошёл, показал мне самый крупный гриб и сказал: «Смотри, Димка, какая красота. Настоящая. Её не купить и не подделать»».

«Они спорили с отцом за неделю до этого, — продолжил Дима, голос его стал тише, но от этого только напряжённее. — Я зашёл в кабинет отца за бумагами и застал конец разговора. Дедушка стоял, опираясь на палку — у него болели суставы — и говорил что-то о «чести» и «том, что построил». Отец сидел за столом, спина прямая, лицо... каменное. Он сказал: «Время меняется, отец. Сентиментальность — роскошь, которую мы не можем себе позволить». А дедушка посмотрел на него так... с таким разочарованием. Как будто видел впервые».
 Дедушка был… другим. Не злым, а бесконечно уставшим. Разочарованным. Он смотрел на отца так, будто видел насквозь. А потом они уехали, и он позвонил мне ночью».

Дима отвернулся, чтобы насыпать заварку в потрескавшийся фарфоровый чайник с отбитой ручкой.
«Он сказал:«Димуш, каким бы ни был путь, не теряй совесть. Она — единственный компас в болоте». И добавил: «Береги бабушку». Как будто чувствовал…»

Дима повернулся к Алисе. Его глаза блестели в полумраке комнаты.
«Я не верю,что это был несчастный случай. Не верю. Газовое оборудование на даче меняли за год до этого. Дедушка сам следил за всем, он был инженером по образованию. И этот пожар... он уничтожил всё. Абсолютно всё. Не осталось даже старых фотографий».

Голос его сорвался. Алиса молча отломила кусок хлеба, аккуратно намазала его медом и протянула ему. Жест был настолько неожиданно материнским в ее обычно бесстрастном исполнении, что Дима взял хлеб машинально.
«Ты ищешь доказательства,— сказала она. — Не чувства, а факты. Я могу помочь с фактами».

Она открыла свой ноутбук, который принесла в рюкзаке вместо сумки.
«Я провела трассировку по удаленным серверам муниципальных служб.Нашла архив проверок МЧС и энергонадзора за тот год. Большая часть данных стерта или имеет признаки подлога. Но есть один файл. Ошибочно заархивированный в смежную базу данных по ремонту дорог».

На экране появился сканированный бланк с печатью. «Акт проверки электрооборудования жилого дома по адресу…» Далее следовал адрес родовой усадьбы Сомовых. Дата — за четыре месяца до пожара. Подпись эксперта — неразборчивый росчерк. А вот выводы читались четко: «Обнаружены многочисленные нарушения в распределительном щитке и проводке на участке от щитка до кухни и котельной. Износ изоляции, скрутки алюминиевых и медных проводов, неисправность УЗО. Рекомендовано проведение срочного капитального ремонта силами лицензированной организации во избежание возгорания».

«Видишь? — Алиса указала тонким пальцем на строку. — Нарушения были. Их зафиксировали. Но вот что интересно…»

Она переключила вкладку. На экране появилась фотография другого документа — накладной или счета, снятая, судя по всему, на мобильный телефон где-то в архиве.
«Это я получила через…неофициальные каналы, — она слегка поморщилась, признаваясь в манипуляциях с границами закона. — Внутренняя накладная фирмы «ЭлектроГарант Сервис». Они выполняли «ремонтные работы» на той даче за полгода до пожара. По заказу некоего ООО «Вектор-Консалт». Владелец «Вектора» — Геннадий Кротов. Старый друг твоего отца, если я не ошибаюсь? По фотографиям с корпоративов.»

Дима побледнел. Он впился взглядом в экран, будто пытался сжечь его.
«Кротов…Да. Они с отцом еще со службы в армии. Он всегда решал «проблемные вопросы». Поставки, таможня…» Он замолчал, осознав ужасный смысл своих слов. «Проблемные вопросы».

«А здесь, — Алиса не давала ему погрузиться в мысли, открывая ещё один файл, — регистрационные данные этой фирмы. Учредитель — офшор на Кипре. Но если копнуть глубже...»

Она вывела на экран схему владения. Запутанную, многоуровневую, но в конце цепочки стояло знакомое имя: ООО «Вектор-Консалт». И владелец «Вектора»...
«Кротов,— закончил за неё Дима. Он зажмурился. — Значит, они... они специально сделали некачественный ремонт? Зная, что проводка опасна?»

«Либо сделали некачественно, либо изначально установили бракованные материалы с расчётом на отказ, — подтвердила Алиса. Она закрыла ноутбук. Резкий щелчок прозвучал как приговор. — Эксперт МЧС зафиксировал нарушения после их «ремонта». Твой отец имел доступ к этому отчёту. Он его удалил из всех систем. Но не смог удалить из муниципального архива полностью — только частично, оставив следы».

Дима молча подошёл к окну. Он стоял, глядя на дождь, широко расставив ноги, сцепив руки за спиной. Плечи его были напряжены до предела.
«Значит,это... убийство? — Он произнёс слово так, будто оно обжигало ему губы. — Холодное, расчётливое... из-за денег? Из-за акций?»

«Пока это лишь цепочка косвенных улик, — напомнила ему Алиса, поднимаясь с дивана. Она взяла трость, но не сделала шага к нему, давая ему пространство. — Мотив был. Средство было. Возможность была. Но прямых доказательств приказа нет. Нет свидетельств. Нет... вещественных доказательств».

Дима резко повернулся. В его глазах горел тот самый огонь, о котором он рассказывал — огонь из его кошмаров, теперь вырвавшийся наружу.
«Ноутбук деда.Ты спрашивала про него. Я носил его в ремонт за год до их смерти. В маленькую мастерскую в Лефортово. Мастер, дядя Стас, тогда сказал, что заменил жесткий диск, но старый оставил — мол, там могут быть личные данные. Дедушка потом забрал и диск тоже».

Алиса насторожилась. Её аналитический ум мгновенно обработал информацию.
«Старый жесткий диск.Где он мог быть? На даче?»
«Вполне.У деда там был старый сейф в кабинете. Небольшой, настенный, за картиной. Он хранил там документы, которые считал важными».

«Сейф, который должен был уцелеть при пожаре, если он был действительно огнеупорным, — закончила мысль Алиса. — И который, вероятно, был изъят сотрудниками МЧС или... кем-то ещё».

Они смотрели друг на друга через полумрак комнаты. Между ними повисло понимание всей чудовищности того, что они обнаружили, и опасности, которая теперь нависла над ними обоими.

«Что нам делать?» — спросил Дима, и в его голосе впервые за вечер прозвучала нерешительность.

Алиса подошла к нему. Её трость мягко стучала по деревянному полу. Она остановилась так близко, что могла видеть каждую морщинку усталости вокруг его глаз.
«Во-первых,мы ничего не предпринимаем открыто. Твой отец не должен заподозрить, что мы что-то знаем. Аудит должен продолжаться в штатном режиме».
«А во-вторых?»
«Во-вторых,мне нужен доступ к архивам МЧС по тому происшествию. Официально или... неофициально. И мне нужно найти того мастера, дядю Стаса. И выяснить, что было на том диске».

Дима медленно кивнул. Он посмотрел на её руку, сжимающую трость, потом поднял глаза на её лицо.
«Это опасно,Алиса. Если отец поймёт...»
«Он уже представляет угрозу,— перебила она его. Её голос был спокоен, но в нём звучала та самая сталь, которую он слышал впервые в их встрече в офисе. — Мы просто констатируем факт. Я умею оценивать риски. И умею защищаться».

Она сделала паузу, и когда заговорила снова, в её тоне появились нотки чего-то, что не было ни логикой, ни холодным расчётом.
«И ты не один.Это важно. Алгоритмы работают лучше, когда есть... резервная копия».

Дима смотрел на неё, и постепенно напряжение в его плечах начало спадать. Он протянул руку и очень осторожно, как бы боясь спугнуть, коснулся её пальцев на набалдашнике трости.
«Спасибо,— прошептал он. — За всё».

Алиса не отняла руку. Она позволила его теплу проникнуть сквозь холод дерева и металла.
«Это системная ошибка,которую нужно исправить, — сказала она, но в её глазах, пристально смотрящих на него, было нечто большее. — И мы её исправим. Вместе».

За окном дождь усилился, превратив город в размытое полотно из света и тьмы. Они стояли так в молчании — два человека из разных миров, теперь связанных общей тайной и общим желанием докопаться до правды, какой бы страшной она ни была. Огонь прошлого начинал освещать настоящее, и тени, которые он отбрасывал, были длинными и очень опасными.

Они допили чай в тяжелом молчании. Хлеб с медом остался недоеденным. Аромат творчества в мастерской вдруг стал пахнуть тленом и предательством.

Когда Алиса собралась уходить, Дима вдруг остановил ее, мягко взяв за локоть. Прикосновение было неожиданным для них обоих.
«Алиса…Зачем ты это делаешь? Рискуешь. Твоя компания, твоя репутация… Мой отец, если заподозрит что-то… Он опасен.»

Она посмотрела на него. В ее серых, ясных глазах не было страха. Была только та самая железная воля, унаследованная от отца, и холодный огонь исследователя, нашедшего самый сложный пазл в жизни.
«Потому что система должна работать правильно,— ответила она просто. — Сбои, скрытые ошибки, злонамеренный код… Их нужно находить и устранять. В цифровых системах и в человеческих. Это моя функция. А твоя функция…» Она слегка наклонила голову. «Решить, что ты будешь делать с этой правдой, когда мы ее соберем полностью.»

Она ушла, ее шаги с четким стуком трости по бетонным ступеням постепенно затихли. Дима остался один среди своих кричащих картин. Он подошел к одному из закрытых холстов и сорвал ткань. На картине была изображена та самая усадьба, но не в акварельных сумерках, а в огне. Багровые, желтые, белые мазки пожирали дерево, небо было черным от дыма. Он написал это кошмарное видение через месяц после похорон, в бреду и отчаянии. Теперь он знал — его подсознание нарисовало не просто трагедию. Оно нарисовало убийство.

В ту же ночь, вернувшись в свою стерильную квартиру, Алиса работала дальше. Она вышла на форумы мастеров-ремонтников, на архивы старых бизнес-справочников. И она нашла его: «Сервис «Старина», мастер Станислав Игоревич». Телефон, адрес в одном из старых гаражных кооперативов. Мастерская, судя по редким отзывам, все еще работала.

Она посмотрела на часы. Было три ночи. Завтра ей нужно было вернуться в «Сомов Плаза» и делать вид, что аудит подходит к рутинному завершению. А после — ей предстояла поездка в Лефортово. Чтобы найти старый ноутбук и, возможно, последнее послание Николая Сомова.

Она откинулась на спинку кресла и потянулась к трости, стоявшей рядом. Ее пальцы обхватили холодное дерево. Это был не просто инструмент для ходьбы. Это был якорь в реальности, которая с каждым часом становилась все более зыбкой и опасной. Но Алиса Гордеева не боялась. Она вычисляла риски. А самый большой риск сейчас был не для нее, а для Димы. Он стоял на пороге, за которым его прежняя жизнь должна была рухнуть. И она, хромоножка с железной логикой, неожиданно для себя поняла, что хочет быть рядом, когда это произойдет. Не только как специалист по устранению сбоев. А как… союзник.

Все персонажи являются вымышленными, и любые совпадения с реально существующими людьми случайны и непреднамеренны.