Хромоножка глава 6

Глава 6: Справедливость и новые начала


Информационная бомба, взорвавшаяся на приёме в особняке Сомовых, разнесла осколки по всем информационным агентствам, телеканалам и соцсетям. Дело «Сомов и партнёры» стало главной темой новостного цикла, идеальным воплощением ядовитой смеси из громких имён, чудовищных преступлений и семейной драмы, которая, по словам классиков, всегда привлекает читателей своей драматичностью. «Империя лжи», «Семейный подряд по убийству», «Крах олигарха» — заголовки кричали с первых полос.

Интермедия правосудия

Процесс напоминал не просто суд, а финальный акт хорошо поставленной, хотя и мрачной, драмы, где каждый персонаж играл свою предопределённую роль.

· Аркадий Сомов держался с каменным, но потухшим величием. Его защита строилась на отрицании: он не приказывал, не знал, не ведал. Он был лишь бизнесменом, доверившимся недобросовестным партнёрам. Но против него говорили не только цифры из файлов Алисы. Когда прокурор зачитал фрагменты тайной переписки, восстановленной ею из глубинных архивов зашифрованных мессенджеров, в зале повисла ледяная тишина. В одном из сообщений некоему «Гене» (личность Геннадия Кротова к тому моменту уже не была тайной) значилось: «Со старой проводкой надо разобраться капитально. Чтобы вопросов не осталось. Никаких». Дата — за неделю до визита «ЭлектроГаранта» на дачу. Аркадий впервые за всё время слушаний опустил голову, будто невидимая гиря согнула его шею.
· Кирилл Сомов ломал комедию раскаяния. Он клялся, что был лишь марионеткой в руках отца, слепо выполнял указания. Но выведенные на экран цепочки его собственных траншей, оплативших «тихое» устранение свидетелей по делам о тендерных махинациях, не оставляли сомнений в его осведомлённости и роли активного исполнителя. Его гламурный лоск растаял, обнажив мелкого, трусливого хищника.
· Дмитрий Сомов был главным свидетелем обвинения. Он говорил тихо, без пафоса, упирая не на эмоции, а на факты. Дневник деда, собственные воспоминания, логика событий, которую он годами боялся сложить в единую картину. Его показания были подобны скальпелю — точным, холодным и неотвратимым. На вопрос защитника отца: «Не чувствуете ли вы себя Иудой, предавшим кровные узы?» — Дима медленно поднял глаза и ответил: «Кровные узы — это Николай и Валентина Сомовы. Их могила в земле. А тот, кто отдал приказ её выкопать, перерезал эти узы сам, много лет назад». Больше вопросов о предательстве ему не задавали.

Приговор — длинные сроки по совокупности статей за мошенничество, отмывание денег, организацию умышленного поджога, повлекшего смерть людей. Слово «убийство» прозвучало в зале суда официально и бесповоротно. Механизм правосудия, запущенный цифровым детективом Алисы и мужеством Димы, сделал своё дело. Но для них двоих настоящая жизнь начиналась только теперь, за стенами зала суда.

Чистый лист

Они встретились на набережной поздно вечером, когда городской шум притих и остался лишь сдержанный шёпот реки. Дима прислонился к парапету. На нём был простой тёмный свитер и потрёпанные джинсы — ничего от прошлой жизни. Рядом стояла скромная холщовая сумка с красками.

«Всё кончено, — сказал он, глядя на тёмную воду. — Семья… вернее, её призрак. Состояние, разумеется, конфисковано. Имя… Моё имя теперь — приложение к громкому уголовному делу. Дима Сомов, сын убийцы, брат мошенника, свидетель, разрушивший свою семью». Он горько усмехнулся. «Идеальная репутация для художника. Кто захочет покупать картины у такого?»

Алиса стояла рядом, опираясь на трость. Прохладный ветер трепал её распущенные волосы — она почти перестала собирать их в тугой пучок. Она смотрела не на воду, а на него.
«Ты— Дима, — произнесла она с той безжалостной, очищающей ясностью, которая была её сутью. — Художник. Тот, кто видел бездну и не упал в неё. Тот, у кого хватило мужества остановить машину, даже зная, что она раздавит и его. Это не «сомнительная репутация». Это — честная биография. Единственная, которая имеет ценность».

Он обернулся к ней. В его глазах, уставших от месяцев борьбы, теплилась искра той самой жизни, которую он когда-то вкладывал в краски.
«А ты?Что у тебя? Марк так и не простил мне мою фамилию. Он видит во мне не Диму, а «последнего Сомова», ошибку, которая едва не стоила тебе жизни. Твой отец…»

«Мой отец, — перебила Алиса, — приглашает тебя на воскресный ужин. Говорит, хочет посмотреть на картины человека, который смог рассмотреть душу его дочери там, где другие видели только хромоту и странность». Она сделала небольшой шаг к нему. Её движение было уже не таким отточенным, как раньше; в нём появилась новая, мягкая плавность. «А Марк… Марк будет злиться ещё год. Потом смирится. Он юрист. Для него факты важнее эмоций. А факт в том, что ты спас меня. Не тогда, на улице, а раньше. Ты увидел в Алисе Гордеевой — Алису. И позволил ей… почувствовать себя просто женщиной. Которая видит суть, а не оболочку».

Она произнесла это, и эти слова повисли в воздухе, как её собственный манифест, окончательный и бесповоротный. «Хромоножка» осталась в прошлом, вместе с холодными серверами «Сомов-Холдинг» и ложью той жизни. Осталась Алиса. Цельная. Сильная. Спасшая не только его, но и саму себя от оков старой боли.

Дима молча смотрел на неё, и вдруг напряжение последних месяцев стало спадать, уступая место тихой, немыслимой ранее усталости и… лёгкости.
«И что же теперь,Алиса? У нас нет прошлого. Вернее, оно такое, что о нём хочется забыть. Нет гарантированного будущего. Только… чистый лист».

Она кивнула, и в уголках её губ дрогнуло подобие улыбки.
«Чистый лист— это не пустота. Это — пространство. Для новых картин. Для нового кода. Для жизни, которую мы напишем сами. Без чужих сценариев, без ядовитых алгоритмов».

Он протянул руку, и его пальцы осторожно коснулись её ладони, лежавшей на набалдашнике трости. На этот раз она не просто не отняла руку. Она разжала пальцы и позволила его руке соединиться с её.
«Я не знаю,как это — начинать с чистого листа, — признался он.
«Я тоже,— ответила она. — Но мы уже однажды взломали самую защищённую систему. Думаю, справимся и с этой».

Они стояли так, рука в руке, глядя на тёмную реку, уносящую с собой обломки их прошлого. Впереди была неизвестность — студия, которую Диме предстояло снять на крошечные сбережения от проданных ранних работ; новые проекты Алисы, уже вне корпоративных рамок; настороженный взгляд Марка и тёплый — Льва Гордеева. Была обычная, непростая, человеческая жизнь. Но в этой непростоте была настоящая, выстраданная свобода. Они больше не были заложниками чужих преступлений и собственных травм. Они были просто Алиса и Дима. Двое на пустой набережной, с чистым листом будущего в руках, готовые написать свою собственную, первую и главную историю.

Все персонажи являются вымышленными, и любые совпадения с реально существующими людьми случайны и непреднамеренны.