Саночки

     Название этого повествования весёлое, а содержание - грустное, если не печальное.
     Дело, о каком говорено будет ниже, происходило «и происходит» в тверской деревушке Избихино Братковского сельсовета Старицкого района. Таких тихих уютных деревушек в северной части центральной России много. Деревушек на 20—30 дворов и правда много, а судьба у всех схожая.
     Чтобы не «растекаться мыслями по древу» начну с того времени, когда в Великую отечественную войну немецкие войска, под' мощными контрударами Советской армии отступили к западу и деревня Избихино оказалась освобождённой от захватчиков и почти полностью разрушенной. Из 18 довоенных дворов частично уцелели два, а полностью сгорели все остальные. И на живописном взгорке, неподалёку от елового красавца-леса остались жалкие' пепелища да сиротливо торчащие чёрные печные трубы.
     Как жить? Где жить? В деревне-то остались бабы «все тогда так называли этих' милых и молодых деревенских женщин» Многие из них рано , совсем рано, овдовели. Дети с ними да немощные старики. Мысли о том, чтобы уходить куда-то не было ни у кого. Сразу, не сговариваясь, решили отстраивать заново свои избы, не ожидая помощи откуда-либо. Да и откуда её было ждать? Кругом все такие же бедные полуголодные и, казалось бы, совсем несчастные бабы—основная движущая сила деревни времён войны да и потом, в послевоенные годы тоже. Хоть и несчастные, но духом крепкие, уверенные в себе и совсем ещё молодые. Детей надо растить, учить грамоте и всякому нужному деревенскому делу; стариков докармливать. Словом, надо было жить.
     Первым делом стали в селе Братково восстанавливать школу и в срок, к началу учебного года, восстановили. Потом в том же селе восстановили больницу на шесть коек. Теперь трудно поверить, но ведь были в сёлах тогда такие маленькие сельские больнички с одним врачом или фельдшером и медсестрой. И там заболевших селян лечили. Многие оттуда, подлечившись шли домой, а некоторых отправляли в районную больницу в г. Старицу. В больничке такой у фельдшера под рукой была лошадка - это вместо скорой помощи или когда фельдшер ездил на ней по деревням проведывать домашних больных и делать им уколы. Сказать правду, больничка эта была почти всегда пустая, т. к. народ кругом был деревенский, работящий и поэтому здоровый. Подлечивали только совсем древних стариков. Просуществовала эта больничка до 80-х годов прошлого века, т. е. до тех пор, когда люди недалёкие и жуликоватые затеяли губительную перестройку.
     Сегодня, спустя 20 лет, мы видим, что перестроить им ничего не удалось, а разрушили они всё. Всё, к чему прикасались их пустые головы и неумелые вороватые руки. Теперь-то понятно, что они хотели, а тогда народ пошёл за ними: уж больно ловко брехали. Так брехали, что им поверили. Хотя и тогда многие видели, сердцем понимали, что на брехне далеко не уедешь. И не уехали, откатились назад и жить честные славяне стали очень плохо.
     Вернёмся, однако, к избам, которые надо было строить. Разбились бабы по-бригадно, по 4 человека, заказали плотнику- инвалиду дяде Пете саночки и тут вскоре выпал снег. Стали готовить лес: валить, очищать и, самое трудное, на саночках возить его в деревню. Саночки представляли из себя четыре коротких бревна, надёжно скреплённых в виде сруба «в лапу» и по. углам крепко стянутых длинными болтами. Два нижних бревна служили полозьями, а на два верхних укладывался конец сваленного заранее елового дерева, длинного и толстого и, конечно, очень тяжёлого—-из тонких да ладных тёплый дом не построить. Второй конец ели укладывался на вторые такие же саночки. Саночки вдоль бревна располагались-так, чтобы оно не провисало и не касалось дороги. Ель на саночках надёжно привязывалось верёвками. Всё! Можно ехать. Двое женщин впрягались в лямки и тащили саночки в деревню. Дорога была ровной, укатанной с небольшим уклоном к деревне и в этом, конечно, нашим бабам повезло. Тащить в гору нагруженные саночки они вдвоём не смогли бы. Притащив саночки к нужному месту, бревно вагами сваливалось. на слеги, поперёк лежащие, чтоб потом, весной, прямо на этих слегах с елей снять кору и отпиливать от длинных стволов брёвна нужной длины, которые и шли в дело.
     Вот так, день за днём, месяцами наши труженицы готовили строевой лес. Пока двое отвозили ель в деревню двое других валили очередной ствол, обрубали сучья и «швырки»—верхушки, стаскивали обрубки в кучу и сжигали их. Так было положено и у пылающего целыми днями костра можно было погреться, обсушиться, испечь в золе картошки и пообедать этой картошкой. Часто к ней добавить было нечего и запивали такой нехитрый обед пустым кипяточком —«согреть кишочки», как тогда говорили.
     Труд этот, конечно, не женский. Но что было делать. Мужики воевали, многие и уже отвоевались, сложив голову за Родину.
     А ведь у наших тружениц были ещё и другие дела, которые и домашними-то назвать трудно, т. к. домов у них не было. Были дети, были старики. И всем нужна была их рука, ласка, доброе слово и всех надо чем-то накормить. И мысли, бесконечные думы о нём, родном муже: жив ли. Здоров ли. Почта ходила редко—-территория была только что освобождена от захватчиков, жизнь налаживалась трудно.
     Так вот и жили, выживали, но тогда была страшная война и понятная, в связи с
этим, разруха. Теперь, спустя 60 и более лет живут трудно, выживают дети наших
героинь. Оставшимся в живых детям сегодня от 70 до 80 лет. Войны на их земле после 1945г. не было, а разруха наступила не меньшая, но дома о коих сказано выше, стоят, как крепости: добротные, красивые, под хорошими крышами. С надёжными полами и удобными печками. Стоять им сотни лет, а кто в них будет жить? Внуки наших тружениц деревню покинули давно и навсегда . Летом, благодаря дачникам и
приезжающим отдохнуть внукам деревня оживает. Зимой живут только в четырёх
домах. Часто не бывает электричества, воды в водопроводе, не всегда можно купить
хлеб...
     Кто может объяснить простым людям деревни, честным труженикам почему и как аморальные птенцы «гнезда борисова» так легко завладели несметными богатствами СПЕЦИАЛЬНО разрушенного Советского Союза?
Богатства эти создавали не те, кто ими теперь завладел. И почему эти мародёры ныне процветают, проматывают всенародное достояние. Когда и кем будет положен конец такому, невиданному разбою. Почему эти поганцы обворовали всех и безнаказанно жируют. До сих пор безнаказанно!
     Вопросов много, ответов нет. Дикая несправедливость. Неужели это навсегда? Как сволоту призвать к ответу ,как отобрать у них награбленное и примерно наказать?
     Те наши дорогие бабы, о которых говорилось вначале, дома построили сами, сами поднимали детей, поднимали колхозы, в труде состарились, помаленьку достойно умерли и благочинно похоронены на красивом тихом кладбище в селе Братково под сенью вековых дубов и лип. Спасибо им от всех и пусть земля им будет пухом. Хорошо жили и достойно смерть приняли.
     Много лет прошло, а ниточка от военного прошлого протянулась в наше время. А речь пойдёт опять о саночках. только саночки теперь уже другие. В зимнее время к остаткам деревушки Избихино дороги нет. Чистить дорогу некому: колхоз доживает последние дни. хоть и называется он теперь акционерным обществом. Это, чтоб людям мозги задурить. Как будто колхоз не  является акционерным обществом изначально, с времён коллективизации. Престарелые жители деревни нуждаются в медпомощи и, в том числе, скорой помощи. Но эта скорая, хоть и в деревенском варианте «вездеход» проехать к деревне не может. И вот опять, спустя много лет от тех саночек, в начале «21 века сооружают избихинские старики иные саночки.
     Через колхозную рацию «Урожай» сообщает бывший зампред колхоза Михаил Петрович на центральную усадьбу о том, что Анна Ивановна, ветеран колхозного движения, заболела и надо ей скорую вызвать. А скорая дальше «гредера» не может ехать, дороги нет. Договариваются, что больную односельчане подвезут к повороту— есть такое место на «гредере». Для этого у них есть саночки, какие соорудили умельцы на двух коротких и широких охотничьих лыжах. Там есть лежанка. На неё и укладывают закутанную Анну Ивановну. Два мужичка-старичка надевают на валенки охотничьи лыжи и везут саночки к повороту. А там и скорая приезжает и едет уважаемая Анна Ивановна в районную больницу, из которой она, может быть, сама приедет домой, если повезёт. А не повезёт—так привезут до поворота. От поворота опять на саночках привезут её домой, обрядят, положат в заранее заготовленную домовину, поплачут все и опять на саночках отвезут на тихое красивое кладбище в село Братково. И упокоится она там навеки, рядом с могилкой своей матери, которая когда-то таскала брёвна из лесу в деревню на крепких удобных саночках.
     Завершая своё нерадостное повествование мятежная душа моя опять, в который раз, вопрошает^ «Доколе, почему и что же это такое случилось с моим народом, с моей Родиной?»
Душа вопрошает, разум ответа не находит.


Октябрь 2004 г.