Довлатов как пьющий советский писатель

Что за писатель Довлатов – хороший, плохой, будут его помнить или забудут?
Сергей Донатович Мечик (фамилия матери – Довлатян, русифицированный вариант – Довлатова) (1941–1989), из литературно-театральной среды Ленинграда. В 1979 г. эмигрировал из СССР в США (отец Довлатова – еврей). Огромного роста мужик армянской внешности, крепко, запоями, пьющий, большой любитель крашеных блондинок.
Всю жизнь мечтал быть писателем, известным, знаменитым. Учился в Ленинградском университете, отчислен за неуспеваемость. Служил срочную военную службу в охране мест лишения свободы (внутренние войска). Работал редактором в ленинградском детском журнале «Костёр», журналистом (говорят, - лучшим журналистом за всю историю газеты!) в газете «Советская Эстония», экскурсоводом в музее-заповеднике А. С. Пушкина в с. Михайловском.
За весь свой советский период опубликовал в СССР пять рассказов – один в журнале «Юность», четыре – в журнале «Крокодил», хотя написанного, но не опубликованного к моменту эмиграции у него было много – три псевдоавтобиографических повести «Зона», «Компромисс» и «Заповедник» о всех трёх местах своей службы и работы – об охране зэков, о работе в газете и об экскурсоводческом эпизоде своей жизни соответственно.
В Америке, в эмиграции опубликовал много чего, но уровня этих трёх своих повестей так и не достиг.
Наконец, в 1989 г. все эти три главных повести С. Довлатова вышли в СССР. Через несколько недель после этой публикации писатель умер в Нью-Йорке в ходе очередного запоя (очевидно, пил на радости, что наконец-то опубликовался в СССР!). Ошибкой Сергея Донатовича в момент смерти было то, что он впал в запой не в своём семейном гнезде, под крылом любимой законной жены, а на квартире, очевидно, не менее любимой любовницы. Жена умела спасать мужу жизнь при сердечных приступах, неизбежных у Сергея Донатовича при запоях, любовница, увы, - нет.
Так хороший писатель Довлатов или нет … Тут всё дело в том, что С. Довлатов, последовательно продвигаясь на пути к обретению статуса официального советского писателя, к заветному членству в Союзе советских писателей, усиленно стараясь стать обычным советским писателем, регулярно впадал в запои.
Это легко видно на примере всех трёх главных повестей С. Довлатова. У него не было способностей лепить сюжет, поэтому он поступал самым обычным способом – описывал свою собственную жизнь. Служил в армии – написал, как он служил в армии. Работал в газете – написал, как он работал в газете. Устроился экскурсоводом – об этом и написал. В сущности, все его три повести – просто обычные автобиографические очерки, написать которые может про себя всякий нормальный человек. То есть всё сначала было у С. Довлатова очень по-советски, очень обычно для нормального советского писателя.
Но всё время мешал алкоголь. На совершенно обычную, вполне советскую основу его очерков он всё время накидывает, совершенно, если подумать, неожиданно какую-то тёмную раздражительность против всего окружающего, то есть против Советской власти.
Пишет, например, Донатович о тюрьме. Зэки, мол, странные, чудаки, иногда чудовищные, а впрочем, достаточно обычные люди, бывают с ними смешные истории. Охранники тоже, обычные ребята, хотя бывают всякие мелкие происшествия. Вроде всё нормально написано, по-советски, как принято.
Но просыпается писатель с похмелья и начинает портить этот почти готовый свой текст своей похмельной раздражительностью. И пошла антисоветчина – солдаты пьют и безобразничают. Обычная советская зона под пером писателя приобретает вид символа всей Советский страны. СССР – по С. Довлатову, тюрьма, где безнравственные охранники охраняют таких же, ничем от них не отличимых зэков.
Ну и на хрена, спрашивается, этот делающий писательскую карьеру советский человек, невесть зачем, скатывается до антисоветчины, которую никто никогда в СССР не опубликует? С перепоя. С похмелья. Не пил бы – стал бы обычным советским писателем средней руки.
Или повесть «Компромисс». Работает Сергей Донатович в газете, пишет всяко-разно – очерки, заметки, статьи о людях, о передовиках производства и о юбилеях-праздниках. Нормальная карьера для писателя – газетная текучка, набивает руку, совершенствует свои риторические способности начинающий булгаков. Потом обычно начинают выходить у способного советского журналиста книги, принимают перспективного советского литератора в Союз писателей.
Но С. Довлатов упорно портит себе карьеру. В «Компромиссе» описывает изнанку газетной работы – ложь в газетных материалах, пьянки, сексы, свирепости начальства, политические нарушения. Зачем? Изнанка есть во всяком рабочем коллективе. Ну, описал он всё это – превратил сборник лучших своих газетных статей в антисоветский текст.
И опять – с чего это вдруг? Ведь сел же составить только сборник своих лучших статей в советской газете … А опять с похмелья. Похмельная депрессия. Практически самоубийственное поведение.
Повесть «Заповедник», наиболее удавшаяся С. Д. Довлатову. Поехал выгнанный из газеты пьющий журналист в Пушкинский заповедник, знакомые посоветовали развеяться на лето, подработать экскурсоводом. Для красноречивого, в меру образованного писателя вполне себе неплохое занятие. Сначала так и писал – музей, особенности экспозиции, люди, работающие в музее, разные типы экскурсантов. Вполне себе советский добротный очерк о жизни уважаемого научно-просветительского учреждения.
Но Довлатова несёт – начинает с перепою добавлять в готовый почти вполне советский текст чёрт-те что, накидывать дерьмо на вентилятор – работают в музее, по Довлатову, в основном, женщины-нимфоманки, проходу не дают нашему красавцу писателю. Таких, якобы, неадекваток полно и среди посетительниц. При этом интеллектуальный уровень всей этой публики, якобы, не велик. Кругом пьянка. Хозяин снятого Довлатовым жилья – простой алкаш со всякими прибамбасами. Честно описывает писатель и свои алкогольные похождения. Чистейшая антисоветчина. Возникает образ СССР – сплошные нимфомания, алкоголизм, невежество. Зачем? Зачем этот чудак снова испортил себе карьеру советского писателя? Да ведь и враньё это всё, в основном. Литературные преувеличения.
Всё, окончательно испортил себе жизнь будущий гоголь. Остаётся только эмигрировать. Эмигрировал. Город Нью-Йорк. Как-то устроился, не голодал. Писал. Но гораздо хуже, чем в СССР – чужой он в Америке, плохо его писательскому таланту в «городе жёлтого дьявола». Издал в Америке десяток книг, да этого никто и не заметил – несоветские его тексты так себе, только и удовольствия, что все три его лучшие повести-очерки всё же увидели свет, не сгинули бесследно. От тяжкой эмигрантской доли запои у Сергея Донатовича только усилились. Смерть.
Вот так успешно алкоголем человек уничтожал и достаточно быстро уничтожил себя. Самоубийца. Что останется от него? Весёлые, полулживые карикатуры на советский музей в повести «Заповедник». Больше, пожалуй, перечитывать у него нечего. Не сделал человек в литературе девяти десятых того, что мог бы сделать. А всё потому что смешал жанры. Надо было быть либо пьющим диссидентом, врагом Советской власти, либо трезвым (относительно) советским писателем. Довлатов же попытался быть одновременно и пьющим, и советским. А это стало катастрофой для его литературных занятий – за пьянку его не печатали в СССР, за советскость не любили в эмиграции.
Плохой писатель Довлатов. Алкоголики всегда отвратительны – достаточно вспомнить высоцкого.