Анзу, Таблицы Судеб и местность Анзу в горах Чечни

Горная модель космического порядка в шумерском мифе

В предыдущем исследовании, посвящённом образу Нинурты / ТIурнаны и мотиву «Каменного войска», было показано, что ключевые шумерские мифы о борьбе с хаосом и восстановлении космического порядка обнаруживают устойчивые параллели с горным ландшафтом и фольклорной традицией Чечни. Эти параллели проявляются не только на уровне сюжетов, но и в самой космологической логике: хаос локализуется в горах и камне, тогда как солнечный принцип действует как сила упорядочивания, фиксации и меры.

Настоящий текст продолжает эту линию и обращается к образу Анзу — фигуре, чьё действие связано с утратой и последующим восстановлением космического порядка, а также к вопросу о возможной пространственной локализации данного мифологического сюжета в горной среде.

В мифе «Нинурта и Анзу» центральным событием является похищение Таблиц Судеб (tuppi shimati), лишающее мир установленного порядка (Annus, 2001). В классической интерпретации Таблицы Судеб понимаются как сакральный атрибут власти Энлиля, своего рода «документ верховного управления миром». Однако тексты не дают описания их материальной формы, что оставляет пространство для реконструкции.

В рамках предлагаемого подхода Таблицы Судеб рассматриваются не абстрактно, а как носители знания о космическом порядке: мере времени, годовом цикле и ритме мира. Их похищение означает не просто смещение власти в мире богов, а утрату самой меры — исчезновение устойчивого космического ритма.

Показательной в этом контексте является семантика термина tuppu. Его исходное значение связано не столько с письмом, сколько с плитой, заготовкой, носителем, на который знак наносится вторично. Этому соответствует чеченское туп / тупп, семантическое поле которого включает значения «кипа, пачка; основание, остов» (Вагапов, 2022: 170). Такое значение хорошо согласуется с представлением о Таблицах Судеб как о «сведённых воедино» носителях порядка, а не как о текстах в узком письменном смысле.

Следовательно, формула «Таблицы Судеб» может пониматься как совокупность знаков, фиксирующих космическую структуру. В условиях дописьменной эпохи такими носителями могли выступать каменные плиты, петроглифы, солярные и календарные знаки. В этом смысле уместно говорить о «письменности до письменности» — системе фиксации знания о времени и мире до появления линейного письма.

Возвращение Таблиц Судеб осуществляется не просто силой, а с помощью особого оружия Нинурты — Шарура, которое в текстах наделяется самостоятельным действием: оно говорит, летает и даёт советы (Annus, 2001). Это выводит Шарур за рамки обычного оружия. Его функция — не разрушение, а распознавание и восстановление порядка.

Иконографически Шарур изображается как булава с многоконечными окончаниями. Число выступов не стандартизировано, однако принципиальны симметрия, многолучевая форма и вращательный характер.

В рамках данной интерпретации такая форма соотносится с солярным знаком годового круга: три конца одной стороны обозначают половину годового цикла, тогда как обе стороны в совокупности символизируют полный круг года.

Семантической основой для подобного сопоставления служит архаическое значение корня шар, зафиксированное А. Д. Вагаповым: «круг, год, годичное кольцо», исходно связанное с представлением о срезе, кольце и цикле (*ша(в) / *ша(р)) и соотносимое с чеченским шуо — «год» (Вагапов, 2022: 281).

В этом контексте Шарур предстает не просто оружием, а знаком космического цикла, через который Нинурта возвращает утраченное знание и восстанавливает меру времени.

В рамках предлагаемой реконструкции миф выстраивается как последовательность космологических нарушений и восстановлений: Анзу, выступающий как пограничная сила, изымает знаки порядка, вследствие чего мир утрачивает меру времени, ритм и закон. Возвращение Таблиц Судеб осуществляется Нинуртой / ТIурнаной с помощью Шарура — знака года и знания, после чего космос вновь обретает упорядоченную структуру.

Перед нами не военный, а космологический конфликт, где решающим фактором выступает знание о структуре мира.

Принципиально важно, что сам эпический текст прямо указывает на горное происхождение Анзу:
«Широкая земля зачала его, он рождён в скалах горы» (I, 52–53; Annus, 2001).

Анзу возникает внутри горного массива, в камне и скалах. Это роднит его с тем же ландшафтом, где в мифе локализуется хаос и где затем действует Нинурта. Для предлагаемой гипотезы это ключевой момент: Анзу — не абстрактный персонаж, а фигура, укоренённая в горной среде.

Если миф мыслится в горной модели мира, закономерно возникает вопрос о его пространственной привязке. В этом контексте особый интерес представляет топоним Анзукх чу (вариант: Анзук чу?) — урочище в высокогорной Чечне, расположенное к западу от селения Хой, зафиксированное с неясной этимологией
(Сулейманов, 1997: 184).

При морфологическом разборе:
Анзу — мифоним;
-кх — усилительная частица (Вагапов, 2019: 288);
чу — послелог со значением «в, внутрь; к месту, домой» (Вагапов, 2022: 258).

Таким образом, Анзукх чу (Анзу-кх чу) может пониматься как «местность Анзу», то есть ландшафтно закреплённый мифологический образ. В этой перспективе допустимо предположение, что именно подобные места в локальной традиции могли осмысляться как пространство, куда Анзу «унёс» Таблицы Судеб — носители космического порядка.

Важно отметить, что данный топоним расположен в зоне, где археологические данные подтверждают крайне раннее и устойчивое человеческое присутствие. В районе высокогорного озера Казеной-Ам и селения Хой люди обитали уже в эпоху каменного века. По данным археолога В. И. Марковина, первые следы древнего присутствия были обнаружены в 1957 году у речки Харсум, питающей озеро Казеной-Ам; здесь были найдены кремнёвые обломки — прямые свидетельства деятельности первобытного человека. Аналогичные находки впоследствии зафиксированы и вблизи аулов Кезеной и Хой (Марковин, 1969: 101).

Тем самым пространство, в котором зафиксирован топоним Анзукх чу, предстает не случайной точкой на карте, а зоной глубокой древности, длительного проживания и, вероятно, ранних форм сакрализации ландшафта. В сочетании с мифологическим мотивом горного происхождения Анзу это позволяет рассматривать данный район как потенциальный носитель архаических представлений о космическом порядке, закреплённых в камне, знаке и местности.

Характерно также, что в более поздний аккадский период имя Анзу редуцируется до формы Зу. Такая редукция может рассматриваться как утрата форманта н / на, связанного с архаическим материнским, земным и небесным началом, и как отражение более глубокого сдвига в мифологической модели — от раннего космологического слоя к патриархальному эпосу (Annus, 2001). В чеченском языке, в свою очередь, фиксируется форма Аьрзу (Эрзу ) со значением «орёл», которую можно рассматривать как поздний языковой след того же образа, утратившего статус мифонима и сохранившегося в виде зоонима.

Такой путь — от сакрального имени к «обычному» названию — хорошо известен в истории мифологических представлений и не противоречит общей логике трансформации архаических образов.

Таким образом, наряду с мотивом «Каменного войска» и образами горного хаоса, в высокогорной Чечне обнаруживается ещё один значимый элемент — топонимическая фиксация имени Анзу, согласующаяся с текстуальным указанием на его горное происхождение в шумерском эпосе. Совокупность мифологических, лингвистических и топонимических данных позволяет рассматривать миф об Анзу не как отвлечённый сюжет «чужой» культуры, а как отражение архаической горной модели мира, в которой космический порядок, знак и знание были неотделимы от конкретного ландшафта.

Это, в свою очередь, усиливает выдвигаемую нами гипотезу о происхождении шумерских мифов и самих шумеров из горной среды Чечни на раннем этапе неолитической эпохи.

Ссылки

Annus, A. The Standard Babylonian Epic of Anzu. Helsinki, 2001.

Сулейманов А. С. Топонимия Чечни. Нальчик, 1997.

Вагапов А. Д. Этимологический словарь чеченского языка. Грозный–Махачкала, 2019. Т. 1.

Вагапов А. Д. Этимологический словарь чеченского языка. Грозный–Махачкала, 2022. Т. 2.

Марковин В. И. В стране вайнахов. М., 1969.

Изложенные в тексте выводы и интерпретации следует рассматривать как авторскую гипотезу.

Ber’s Erk Neberu

Фото: Tamara Taisumova