Командировка для Старости

В небесной канцелярии по распределению возрастных изменений царил легкий переполох. Старость, дама строгая и пунктуальная, с аккуратно зачесанными седыми волосами и амбарной книгой в руках, сердито постукивала костяшками пальцев по обложке. Напротив нее сидел молодой ангел-практикант с растрепанными кудрями и виновато хлопал глазами.
— Повтори, пожалуйста, я, кажется, ослышалась, — проскрипела Старость. — Куда делся Семён Аркадьевич, 1965 года рождения? По моим спискам, я должна была навестить его еще вчера. Вручить, так сказать, подарочный набор: радикулит, очки для чтения и непреодолимое желание ворчать на молодежь.
— Он... на работе, — пролепетал ангел.
— Милочка, я в курсе, что он на работе. Я к нему на работу и приходила. Явилась в его конструкторское бюро «Титан мысли», а мне секретарша Верочка, девица с ногтями как у хищной птицы, заявляет: «У Семёна Аркадьевича совещание по оптимизации болта М-16. Он не может принять. Даже Старость». Представляешь мою досаду?
Ангел-практикант сглотнул.
— Так я пришла к нему домой вечером, — продолжала распаляться Старость. — Звоню в дверь. Тишина. Звоню снова. Слышу, за дверью кот орет. А Семёна Аркадьевича нет! Соседка вышла, баба Нюра. Говорит: «А, Семён-то наш? Так он в третью смену остался. У них там какой-то новый редуктор не запускается. Говорит, без него страна встанет». Какая страна? Куда встанет? Мне отчетность сдавать!
Прошла неделя. Старость предпринимала новые попытки. Она подкарауливала Семёна Аркадьевича у проходной завода в 7 утра, но он уже был внутри — уходил на работу в 5:30, чтобы «на свежую голову подумать». Она пыталась застать его в обеденный перерыв, но он обедал кефиром, не отходя от кульмана, потому что «мысль потеряется».
В небесной канцелярии дело Семёна Аркадьевича стало легендой. Старость, обычно безупречная в своей работе, срывалась на крик.
— Он издевается! — жаловалась она начальству, размахивая своей книгой. — Я ему морщины под глаза заготовила — а он не спит ночами, чертежи чертит, у него и так круги! Я ему седину в виски припасла — а он так головой трясет над схемами, что она сама выпадает! Я ему давление хотела повысить, так у него от споров с начальством оно и так скачет лучше любого аттракциона! Он выполняет мой план без меня!
Наконец, отчаявшись, Старость пошла на крайние меры. Она материализовалась прямо в цеху, посреди грохота станков, в образе проверяющего из Гостехнадзора. Сурово сдвинув брови, она подошла к Семёну Аркадьевичу, который, высунув от усердия язык, что-то подкручивал в огромном механизме.
— Гражданин! — грозно начала она. — Пора бы и честь знать! Время пришло!
Семён Аркадьевич, не отрываясь от дела, бросил на нее взгляд сквозь толстые линзы очков.
— О, новенькая из ОТК? Очень вовремя! Подержи-ка вот здесь ключ на семнадцать, а то у меня рук не хватает. Если сейчас эту гайку не затянем, вся партия бракованная будет. План горит!
Старость опешила. В её многовековой практике такое было впервые. Она растерянно взяла холодный металлический ключ.
— Да не так! Крепче держи! — скомандовал Семён Аркадьевич. — Эх, молодежь, ничему вас не учат...
...Через час, вся в машинном масле, но с чувством странного удовлетворения, Старость стояла рядом с Семёном Аркадьевичем и смотрела, как идеально заработал отлаженный ими механизм.
— Вот это я понимаю, работа! — с гордостью сказал Семён Аркадьевич, вытирая руки ветошью. — Спасибо за помощь, коллега. А вы, собственно, по какому вопросу?
Старость посмотрела на свои руки, на гудящий станок, на счастливое, увлеченное лицо этого человека, которому давно пора было жаловаться на боль в суставах. Она вздохнула, открыла свою амбарную книгу, и напротив фамилии «Семён Аркадьевич» аккуратным почерком вывела: «Командировка. На неопределенный срок».
А потом, спрятав книгу, тихо спросила:
— Слушайте, Аркадьич, а вот тот подшипник... он у вас не болтается? Давайте-ка взглянем. А то до завтра не доживет.