Кутак Баш

Серая от налипшей дорожной пыли старая Семерка- Жигули неслась по пустынной трассе на восток. Антон Козловский, её водитель щелкал кнопки на магнитоле, ища не надоевшую песню. За окнами проносилась пожженная яростным солнцем степь, а у дороги возникали всё чаще бессмертные курганы, могилы древних её обитателей скифов. Зазвонил телефон Козловского, закрепленный на приборной панели. «Клиент Максим Янович» высветилось на экране и водитель ответил на вызов, переключив на громкую связь.

— Антон, здравствуйте, мы вас уже заждались, вы через Маныч поехали?

— Да, только проехал это село.

— Значит скоро будете. Как подъедете к администрации припаркуйтесь, и слева столовая будет, мы вас там ждём.

— Хорошо, понял, скоро буду, уже вижу дома на горизонте, подъезжаю.

И действительно через пару минут он миновал табличку с надписью на синем фоне «с. Елизаровское».

Красные кирпичные дома, построенные по одному типу с разными цветами металлических крыш, от зеленых до фиолетовых и синих выглядели приветливо и симпатично. В жаркий июльский день на улице не было ни души. Как и было велено автомобиль остановился рядом со зданием администрации, Козловский выбрался наружу

и размял ноги в коленях. Соседнее одноэтажное здание имело вывеску с нарисованными буквами «Столовая». Из открытой двери, завешанной пластиковыми лентами, несся на всю улицу аромат свежеприготовленного бараньего жаркого для гостя из далека. Антон нажал на сигналку авто и поднялся по трем ступеням в столовую.

Внутри за большим столом сидело двое скучающих мужчин, один плотный и лысеющий, а второй худой как деревце.

— Максим Янович, очень приятно с вами познакомиться очно, я директор колхоза «Вторая пятилетка», рад встрече, — проговорил первый, встречая Антона.

— Игорь Семенович, зам директора, — сухо брякнул второй, худосочный и протянул тонкую ладонь.

— Вот это жарень у вас здесь в степях, я уже было думал мираж вижу, а не селение ваше, честное слово, таких градусов в республике не доводилось встречать ещё.

— Что вы, для нас июль такой обычное дело, вы ещё в августе у нас не были, когда под пятьдесят стоит, аж глаза лопаются,— уверял Максим Янович, — вы сейчас отведаете нашей знаменитой на весь мир баранины, у нас для вас шулюм, ну, конечно, право оценить выдаем вам, вот в углу у нас раковина, ручки с дороги обмыть и к столу.

Тут же возникла буфетчица, которая поднесла к столу огромный поднос с блюдами для гостя и принимающих. Огнедышащий как солнце на улице шулюм, жаркое и нежнейшая картошка-пюре. Центр стола украсил собой высокий графин с холодным компотом из вишни.

— Как дорога, нормально добрались? — спрашивал Максим Янович.

— Душно, в самое пекло попал. А меня вам кто порекомендовал? Карагачи?

— Они самые, крепкие бизнесмены-хозяйственники, они рекомендовали, говорили въедливый вы сыщик и как это модно маг-шаман.

— Именно так я себя и позиционирую, — без тени скромности произнес Антон и зачерпнул ложкой горячий суп, — потрясающий в ваших краях шулюм.

—  Благодарю,  это  наш  Свароженька  постарался,  от  его  потомства  мясо.
 
Эдильбаевской мясной породы! Пропал наш символ колхоза, племенной баран, а через неделю за его семенем должны приехать делегаты из Бангладеш, а у нас старое в заморозке с подходящим к концу сроком годности и хранения, так что нам придется мухлевать. Обман может вскрыться и нашей репутации конец...

— Как он пропал?

— На выпасе, с пастбища не вернулся. Чабан искал-искал. У барана в ухе Джи-Пи-Эс треккер-чип же стоит. Начали по геолокации искать, а там чудеса.

— Какие?

— Показано, что на южном полюсе баранчик наш. В райцентр ездили к компьютерщикам, те голову сломали, но так и выводит спутник, что Антарктида, где пингвины. Глюк какой-то. С мужиками обошли всю округу рядом с пастбищем, ни слуху, ни духу. А потом еще чуднее сделалось.

— Что такое?

— Ну то прям по вашей части будет, надо ехать и на месте смотреть. Как доедим отправимся.

— Заинтриговали вы меня прям.

Директор и его зам невесело переглянулись и продолжили обед.

— Вы с этими вот духами всякими общались раньше?

— Приходилось.

— И потерянные вещи находили?

— Да, случалось.

— Тогда и нам поможете с этим делом! — радостно воскликнул директор и махнул стакан компота.

После обеда все трое, на двух машинах, отправились к небольшому дому на окраине Елизаровского, выстроенному как и все прочие из красного кирпича и покрытого синей металлической крышей. На высокое крыльцо, после звонка, вышла из дома слегка полная женщина и открыла калитку в заборе. На вид ей было не больше пятидесяти лет.

— Здравствуйте, я заждалась вас. Вы тот самый сыщик-экстрасенс? Проходите в

дом.

— Не то, чтобы экстрасенс, хотя да экстрасенс, но больше я экзорцист, — с гордостью сказал Козловский.

— Оксана Петровна — заведующая нашей фермой, — представил женщину Максим Янович, — тут у нее странности возникли с того момента как наш баран пропал.

— Такие уж странности, что не дай бог кому! — воскликнула женщина и перекрестилась.

Антон проследовал за хозяйкой по длинному коридору в спальню с белоснежной побелкой на стенах. А когда он положили сумку с атрибутами своих ритуалов на пол, хозяйка, окинула взором комнату, и откашлявшись произнесла:

— Собственно, Максим Янович и Игорь Семенович не знаю ли рассказывали, что у меня тут?

— Нет, мы не рассказали, — вставил Игорь Семенович, тоже осматривая белые стены комнаты.

— Здесь в этой спальне, происходит очень странное явление. Как это называется полтергейст вроде? Только более странный.

— В чем именно странность? — закинув назад прядь светлых, похожих на солому волос назад, дежурно спросил экзорцист.
 
— Здесь пока тихонько, ничего нет, — бегая глазами по побелке, проговорила Оксана Петровна.

— А в целом то что?

—  А вот смотрите-ка, что происходит, —  махнув рукой на стену прошептала

Олеся.

В этот миг на стене самопроизвольно поползли корявые царапины, словно невидимый гвоздь царапал полосы, слагаемые в буквы. На уровне глаз Антона возникло приветствие детским почерком с ошибкой «прывет».

— Начал-начал, — зашептала Олеся и слегка улыбнулась, — мы эту комнату с дочерью задолбались оттирать от его посланий, настырный такой. Спросите, как его зовут?

— Как тебя зовут? Кто ты?

— «Виктор грузин», — написал бестелесный дух и вновь поползли по стене царапины, — «хачу женица на ларысе где она?»

— В одиннадцатый класс осенью пойдет! Бесстыдник ты грузинский, — воскликнула Оксана Петровна и рассмеялась, — но вообще он дружелюбный. Уже месяц он у нас тут шалит, как баран пропал. Может поможете ему выйти, он говорит, что застрял

у нас.

— Откуда он вообще?

— Спросите у него сами, — уже слегка грустно ответила женщина.

— Откуда ты, Виктор? Кстати, я Антон Козловский, возможно, помогу тебе выбраться отсюда.

«Из кахетия я. село сакобо. Бадришвили фамилия мой. На фронт пошел в 41й год.» «В 43 год наш полк румынов бил под елизаровка», «видел барашек ходит. Кушат хотел его. Побежал за барашек. Он в колодец прыгнул. я за ним хотел бегу и мина взорвался. Теперь тут сижу. . Любуюс Ларисой тепер. Люблю её», — вывел невидимка.

— Ты видишь своё тело, ты в воздухе висишь? — спрашивал Антон.

«Нэ вижу. Вас вижу. В комната»

Хлопнула входная дверь и на весь дом раздался девичий голос:

— Мам, я дома! Всё купила, у нас гости?

На конце фразы девушка ворвалась в комнату и смутилась от присутствия стольких посторонних:

— Ой, здрасьте.

— У нас экзорцист из города! Антон Козловский, - представил гостя Максим Янович, — на поиски барана подключен, на помощь вашему заточенцу.

— Лариса, приятно познакомиться, — бойко сказала девушка.

— Взаимно, — ответил Козловский и бросил взгляд на стену, там сияло послание: «Мая девка. Не трож»

— Уже ревнует! — усмехнулась Оксана Петровна, — ну полно тебе, Витюша.

— Он даже описывал себя однажды, — говорила Лариса, — по описанию довольно симпатичный, мы с друзьями часто тут торчим теперь, его байки слушаем про войну и Грузию, он из Кахетии что ли. На войне жесть, конечно, его сослуживцу ногу оторвало миной, а он взорвался и тут очутился, когда на румынов шли, освобождать наш район, представляете? Ужас настоящий. Погнался за бараном черным и наступил на мину.

— Наш Свароженька! Он черного окраса, — пробормотал директор, достал платок

и громко высморкался.
 
Лариса была невысокой ростом девочкой-подростком с рыжими волосами и россыпью веснушек на уже загоревшем и слегка облазившем носу. Антон понимающе кивнул и задал вопрос духу:

— Что ты видишь перед собой? Видишь свое тело?

«Вижу всю хату эту всех кто в ней себя не вижу. Я держу в руке гвоздь острый. Им само пишется на стена».

— Откуда он у тебя?

«В ботинке у меня был в подошва. Вэрдзи напал. По-вашему вэрдзи это баран пабежал. Взрыв потом и я тут сижу».

— Баран?

«Да. Болшой баран. Мина взорвался. Открыл глаза и тут сижу»

— Интересно, конечно.

— Будете заниматься всем этим? — поинтересовался Максим Янович.

— Отчего же нет? Буду, я и с не такими явлениями сталкивался.

— Здорово, тогда можете отдохнуть и приступать к вашим этим ритуалам, не знаю, нам пора в контору на совещание.

— Не буду задерживать.

Утомленного дорогой Антона отвели в дальнюю комнату с диваном и письменным столом. С невысокого шкафа на городского экзорциста глядело чучело степной совы. Солнце быстро скатилось за горизонт и зажглись степные яркие звезды. После ужина Козловский не заходил к Виктору и лениво листал свои затертые книги и около десяти часов уснул крепким сном.

2.

После завтрака Антон решил вновь пообщаться с духом Виктора и они вместе с Ларисой отправились в комнату с полтергейстом. Как только они вошли моментально возникло приветствие на стене «прывет всем», все тем же корявым почерком.

— Где примерно случился взрыв, ты помнишь? — задал вопрос Антон.

— «Кутак Баш вошли. Румыне стреляет везде там. Баран там бегал. В колодец прыгнул»

— Да, есть такое у нас тут, недалеко, километра два от нас этот Кутак Баш, заброшенный поселок, его в войну тогда весь сожгли, — ответила Лариса, — мы можем на велосипедах съездить туда, прокатиться.

— «Пагаворите еще со мной. Не уходите».

— Прости, друг, мы хотим тебе помочь уйти отсюда. Ты говоришь колодец там?

— «Да. стоит»

— Не находили его в том то и дело, — сказала Лариса, — сколько искали этого барана всем селом, не находили колодец.

Лариса отдала Антону свой скоростной байк, а сама села на мамин попроще. Улицы Елизаровского, присыпанные слоем песка были залиты утренним солнцем. Когда селение осталось позади, асфальт стелился обрывочно и приходилось то и дело объезжать огромные ямы и выбоины. Степь ранним утром имела бледно-желтый выжженный оттенок, низко парили ласточки и слышалось чириканье вьюрков. Дорога взяла немного вверх на небольшой холм, истоптанный овцами, здесь находилось пастбище, где и пропал племенной баран. Поднявшись на вершину, они увидели плоскую площадку, с которой открывался чудный вид на Елизаровское и окрестности. От холма, с обратной стороны,
 
начинался резкий обрыв, ведущий в балку, длина которой была не меньше половины километра, а ширина несколько сот метров, после чего вновь вырастал гребень.

— Давай спустимся туда, — предложил Антон, — велики здесь придется оставить.
— Пошли, только там ничего нет и колодца того тоже нет, там половина нашего села всё облазило, когда баран пропал, — ответила Лариса и положила мамин велосипед на степную полынь.

Узкая тропинка, петляющая серпантином, по одному позволила спустится на самый низ оврага-расщелины, сплошь заросшего бурьяном и гребенчуком, вопреки тому, что солнца в нем мало и почти всегда тень. К удивлению Антона, низ балки был ровным как будто сглаженным катком и малозаросшим в её середине. Черная как застывшая лава плита покрывала ложбину и взор не видел её края. В неё впечатались камни, большие и малые и сама структура «лавы» была похожа на воздушный шоколад с пузырьками и арахисом. Антон склонился над ней и попытался оцарапать, чего у него этого не вышло, настолько твердой была материя.

— Никто не знает, что это за плита, — тихо произнесла Лариса, — говорят тектонический сдвиг выдавил её из земли наружу. Ещё у нас в школьном музее есть инфа, что тут типа поселок торгашей был при шелковом пути, типа как это, караван кажется.

— Караван-сарай?

— Ага, эта балка Кутак-Баш зовется, всё с тех времен, когда орда и все такое. Древности, короче.

— Очень интересно. Очень. Я бы хотел посетить ваш музей и почитать о тех торговцах, что на этой плите жили.

— Легко, можем сейчас и поехать, пока жара не началась

— Давай-ка ещё колодец поищем, надо разведать.

— Эх, ну ищите, я тут подожду, кстати, тут мобильный не ловит — сигнала вообще

нет.

Антон походил по пустынному логу, побил плиту ногой и удалился в заросли гребенчука. Там, перешагивая через высоко торчащие корни, он шел в сторону холма, в надежде найти тот самый колодец. От солнечного жара хотелось укрыться в комнате с кондиционером, а в ложбине воцарилась страшная духота. У крутого каменистого подъема он развернулся и чуть наискось пошел обратно к Ларисе. Девушка, скучая присела на плиту и кидала камешки.

— Ну что? Нашли колодец?

— Неа, что-то не видно его.

— Ага, я же говорила там ничего нет.

— Ну давай тогда в школу поедем. Я всегда стараюсь изучить историю места, где случаются необъяснимые явления.

— Поехали-поехали, тут так душно, — сказала Лариса и резко встала на ноги. Доехав до елизаровской средней школы, они измывали от жары и жажды и Антон

поспешил достать из рюкзака бутылку воды. Напившись, он осмотрел здание, возле которого они только что остановились. Двухэтажное строение, с цифрой «1959» на побеленном фронтоне, утопало в тени лиственниц и тополей, с которых еще прилетал под ноги белый пух.

— Сторож — мой дядя, — говорила Лариса, прикрепив велосипед в стояночное место у входа, — он нам разрешит туда пройти.
 
— Было бы хорошо.

Сей же миг щелкнул замок на основной двери в школу и показался одетый в камуфляжную футболку сторож. Он с удивлением спросил у племянницы:

— Ты что забыла тут?

— Дядь Петь, вы ж знаете, что у меня в доме какое-то существо Виктор поселилось?

— Ну мать рассказывала, да.

— Вот человек распутывает такие вопросы, пустите нас в школьную комнату-памяти поглазеть?

Сторож поглядел на Антона, кивнул ему и распахнул пред ними двери.

Школьная комната памяти открылась от выданного дядей Ларисы ключом и скрипнувшая дверь выпустила запах старых газет, стопками уложенных по углам на стендах. Центр комнаты занимала чудная диорама с места боев под Елизаровкой. Антон сразу же узнал тот холм и расщелину, маленькие зеленые человечки-солдатики сражались

в рукотворных дебрях и стреляли друг по другу из винтовок с колен, укрывшись насыпями и деревцами. События Великой Отечественной Войны по освобождению родного села диорама передавала масштабно и впечатляюще, был даже изображен взрыв мины, всполохом коричневой земли и травы. Антон внимательно осмотрел диораму: кусты гребенчука реалистично сгибались от взрывной волны, рядом лежало две фигурки в советской форме и в дали убегающие румынские войска. Он обошел диораму и оказался у исторического стенда, посвященного древности Кутак Баша. Статья, написанная старшеклассником, гласила, что село построено на месте средневекового караван-сарая, на Великом Шелковом пути, где вышедшая на поверхность магнетическая плита дала основание для поселения.

Кажется, Великий шелковый путь мог бы стать туристическим местом притяжения нашего времени. Не было никаких сомнений, что эта черная плита могла бы стать символом даже всего региона — республики Эльбруссия. Глядя на нарисованных купцов на стенде, одетых в пестрые халаты и широкие шляпы, он представлял себе то далекое время прошлого. Рядом был помещен за стекло и сам халат торговцев караван-сарая, найденный при раскопках недалеко от плиты в ущелье. Лариса скучно зевала и ждала, когда Антон налюбуется древностями. Почти в каждом приключении его тянет в местный музей на осмотр прошлого места.

— Вот такие вот дела тут были, на месте рынка живем, — промурчала Лариса и дотронулась рукой до локона волос, — мне вообще-то уже пора на свидание, мой парень очень ревнивый, и я не хотела бы его злить.

— От ревности лучше охладится, — задумчиво произнес Антон, всматриваясь в узоры на халате за стеклом, — Ладно, иди на свидание, я здесь сам поизучаю всё.

— Шикарно! Я помчала! Кстати, классная у тебя футболка. Nirvana очень люблю,

— сделала неловкий комплимент девушка и умчалась из комнаты-музея.

Козловский подошел к следующему стенду, где за стеклом хранилась медная табличка вытянутой овальной формы. На ней была выгравирована фраза витееватой арабской вязью. Ниже, на стекле, висело пояснение, что фраза на дверной табличке переводится как «Кто пришел сюда — спасён будет». Он еще пять минут покрутился вокруг трех стендов и диорамы и решил, что хочет поприсутствовать на месте ещё раз. Выйдя из комнаты, он поблагодарил сторожа и сел на велосипед.

На подъезде к холму железный конь начал скрипеть правой педалью, Антон
 
свернул налево, к безымянной высоте и поднялся на холм у Кутак-Баша уже слегка вспотевшим. Солнце осветило степь оранжевым вечерним светом и подарило теплые краски полыни и кустарнику тамариксу, которого все местные называют гребенчук. Хотелось пить и он пожалел, что не купил воду в магазине по пути. Узкая, пыльная тропа приняла потрескавшиеся шины его велосипеда. Внезапно, педаль от нагрузки надломилась и хрустнула. Антону пришлось остановиться прямо на тропинке у обрыва. Педаль предательски соскочила с оси и он с силой воткнул её обратно. Справа, в одном шаге от него, резко начинался глубокий обрыв, где зелень смешивалась с бурой глиной постепенно уступала место черной плите. Вдруг, его глаз заметил яркий синий свет, отблеск которого промелькнул над зарослями кустарника в овраге. Антон всмотрелся в гребенчук и синий свет, будто переливаясь, легким золотистым блеском вновь поманил к себе. Держась за корни одной рукой, Козловский принялся сползать по склону. Ноги в кедах скользили по обнаженной сухой глине и мелькнула мысль вернуться к велосипеду, чтобы продолжить спуск на нём. Только можно было потерять из виду этот загадочный свет и не найти его снизу. Он решил не останавливаться и потянулся ногой к торчащему выступу. Корень, за который он держался хрустнул и оборвался. Антон громко охнул, ступня соскользнула с выступа и он кубарем полетел вниз. В глаза бросился синий свет, и от него в глазах побежали круги, тут же он шлепнулся на густые кроны кустарника и с треском обрушился на пыльную землю. Страшная боль пробежала по телу волной, так что сознание едва не покинуло его. Свист в ушах постепенно проходил и он смог встать на колени. Маячившие пятна растворились и нормальное зрение постепенно вернулось к нему.

Пред Антоном был колодец. Сделанный из сруба, почерневшего от времени, он был упрятан от посторонних взглядов зарослями высокого тамарикса-гребенчука. Встать на ноги было сложным делом, головокружение заставило это сделать как в замедленном кино. Он ощупал шишку на затылке и острая боль кольнула до пяток. Комок горечи подступил к горлу, резко контрастируя с идиллической картиной сказочного источника и пения игривых ласточек в небесах. Хотелось пить и Антон медленно побрел к колодцу. Как с иллюстраций художника Билибина колодец имел двускатное покрывало-крышку, деревянную ось, намотанную на неё цепь и черную железную ручку. Классический колодец в который нельзя плеваться. Козловский чуть пошатываясь подошел к краю и заглянул вниз: черное дно овеяло прохладой темной воды. Интересно, она бьет из под плиты, если так, то эту воду пили еще древние кутакбашцы из караван-сарая. Цепь с ведром плотно прилегала к деревянной оси и давно никем не использовалась.

Антон отсоединил ручку и та послушно вышла из паза, он начал со скрипом крутить её, опуская ведро. К его удивлению, совсем не ржавое, оно резво опускалось по шахте, пока спустя десять секунд не ударилось о воду и ею не захлебнулось. Из чрева колодца раздалось баранье блеяние от которого Антона ошпарило. Он прильнул к краю и всмотрелся в глубину. Где-то внизу показалось чьё-то движение и вновь проблеял баран, странным образом очутившийся внутри.

С усилием Козловский потянул ручку в обратную сторону, цепь натянулась и заскользила вверх, сделав один оборот. В тот же миг, вдали раздались крики и выстрелы из винтовок. Антон от испуга отпустил ручку и ведро шлепнулось обратно в колодец. Звенела иностранная речь и слышался женский плач. Антон осторожно, пригибаясь, побрел в сторону выстрелов и сильно нагнулся, чтобы проползти над зарослями гребенчука. «Mor porci, mor porci»— доносилось до Козловского. Он выглянул из кустов и, к своему
 
удивлению, увидел отряд в десять солдат, вышагивающих по улице жилого поселка. Форма у них была времен Великой Отечественной войны да и сам поселок, казалось, был из прошлого. Полыхнуло пламя огнеметов и вот уже через мгновение загорелись крыши двух низеньких хатенок. Где-то, среди строений, рыдали дети. Грянул выстрел и стекло, разбившись, с силой, множеством осколков, влетело внутрь. Антон с дрожью в теле смотрел из своей засады как румынские фашисты уничтожают загадочный хуторок. Возникла мысль, что это всего лишь съемки какого-нибудь фильма. Только сколько бы он не всматривался не мог разглядеть ни камер, ни съемочной группы. Среди женских криков

и плача детей начали доноситься где-то в дали ответные выстрелы. Отряд фашистов замедлил шаг и двое из них опустили винтовки. Неслось победное «Ура» и оккупанты встрепенулись. Прокатились в воздухе два выстрела наступающей армии и пули рикошетом ударили по забору. Захватчики дрогнули, и зашипев друг на друга в испуге, побежали назад по улице мимо подожженных хат. Один из отряда беглецов свернул в сторону и помчал как удалой спринтер прямо на Козловского. Затрещали опавшие ветки гребенчука под сапогами румына. Он бежал без оглядки, но не бросая огнемет. Антон отступил назад и на всякий случай поднял вверх руки. Огнеметчик, искрами черных балканских глаз, зыркнул на него, подбежал к колодцу и резво полез через край. Спустя секунду раздался глухой шлепок об воду. По единственной улице поселка Кутак Баш победно наступала Красная армия и уже хорошо слышна была родная речь сквозь череду выстрелов. Странное видение или какой-то временной скачок? Козловский не понимал, что с ним произошло, и решил за ответами обратиться к своим. Тропой, по которой прибежал прыгнувший в колодец румын, он пробрался к опушке и затаился в кустах. Солдаты бежали по хутору, выискивая оккупантов и их пособников, один из воинов свернул в сторону и направился прямо туда, где спрятался Козловский. Орлиный нос меж глубоких карих глаз говорил о южном происхождении солдата. Приблизившись к Антону, он направил на него дуло автомата ППШ и сказал с грузинским акцентом:

— Ты кто такой?

— Спокойно, не стреляйте, я сам не пойму, как тут очутился, — запричитал Козловский сильно испугавшись.

— Руки в верх! Коллаборацынист ты! Вижу!

— Нет-нет! Что вы?

— Полицай ты, бельё румынов у тебя! — прокричал красноармеец, грозно всматриваясь в латинский шрифт на футболке Антона. — Где остальные румыны! Отвечай!

Догадавшись, что навело его на такие мысли Антон побледнел и сделал шаг назад. В глазах воина-южанина полыхнуло пламя и в тот же миг Козловский припустил обратно в кусты. Выстрелил ППШ. Раздался крик «Стоять», свистнули пули, под ногой Антона что-то щелкнуло, раздался громкий хлопок, его подбросило от земли и вокруг всё потемнело.

Он открыл глаза и ничего кроме тьмы не разглядел, будто бы ослеп, изо рта вырвался крик, но какая-то сила его заглушила и лишь прокатилась дрожь. Зрение постепенно возвращалось к нему, и Антон различил комнату-спальню в доме технолога пекарни. Он висел под потолком и трясся от страха, холода и непонимания что происходит. Не было видно ни рук, ни ног, ни тела, словно невидимое облако с разумом Козловского повисло под потолком. От его крика простонали стены и прокатился грохот.

3.

Оранжевая Хонда припарковалась возле дома технолога пекарни. Сильный порыв
 
жаркого ветра обсыпал пылью вышедшую из салона Ульяну. Хитрый Бакланов решил слегка переждать и выбрался из машины на миг позже с ехидной улыбкой.

— Женя, мне не смешно, мне обидно очень.

— Ну «штош», как говорится, ветер-ветер ты могуч, ты гоняешь стаю туч, чтоб Ульянка волосы затрепала.

— Понятно, таблетки забыл принять.

— Эхе-хе-хе, шутеечка это.

— Пошли уже в дом, партнер.

И она, легко зашагав, направилась прямо во двор без звонка. Тучный Женя достал из Хонды их сумки, и сильно сопя, поднялся по ступеням и скрылся в дверном проеме, откуда уже доносился разговор с хозяйкой.

— Как же хорошо, что вы приехали, правда вы уже вторые специалисты за неделю. Имейте в виду это, — быстро проговорила Олеся, когда Ульяна снимала кроссовки.

— Учтем всё.

— Вы, наверное, органами курируетесь? — спросила женщина.

— Ага, в основном, конечно, — отмахнулась Уля, от такого прямолинейного вопроса.

— Она крестница одного ГСБшника, — честно обличил компаньонку Бакланов, ставя сумки на пол. Ульяна слегка зардела и выстрелила глазами по болтуна-напарника.

— Не слушайте Женю, он шутит.

— Так и подумала, что связаны вы с этим всем. Так и подумала.

— Давайте сразу к делу. Значит один царапал, потом пропал, а второй стучит морзянку?

— Да, вот же проблемы какие на меня выпали. Это дочь догадалась морзянку придумать ему. Антон это, Козловский. Такая странная история получается. Ну вот не сделала я там ремонт — побелку оставила, и появился тот царапающий грузин Витя. Сейчас исчез вообще, а Антон живой-здоровенький пропал где-то в застенках, стучит и стучит нам о помощи, вот на вас навел. На ваше НИО «Непознанное», — говорила Олеся, ведя вновь прибывших, по коридору дома, к дальней комнате.

Олеся держала в руке блокнот, с от руки написанной морзянкой и авторучку. Войдя

в комнату, всех овеяло прохладой, а у хрупкой Ульяны застучали зубы. Сразу же прокатилась трель стука по потолку, стенам и подоконнику. Вероятно, заточенец так обрадовался вошедшим. Затем стук сделался более упорядоченным. Антон за неделю выучил морзянку и настучал послание, которое тут же зафиксировала Олеся и зачитала его вслух:

— Умляю сделайт чтонит тчк ленинский мина там грузин витя в меня выстрелил тчк он тут жил до меня тчк холодно тут.

— Потрясающе, — вырвалось у Ульяны. — Невероятно просто, феномен полтергейста открывается с иной стороны. Какой холм?

— Дочь скоро вернется — в магазине за порошком стиральным ушла, она вам расскажет всё как было, ой. Кажется, дверь хлопнула, она идет.

— Мам, вы без меня начали, — обижено воскликнула Лариса, войдя в комнату.

— Моя дочь, Лариса, — представила всем дочь хозяйка.

Пока все представлялись и выдавали дежурные «очень приятно» прошло не меньше полминуты.

— В общем, мы были на холме про который тот Витя говорил, потом пластину
 
посмотрели в ущелье Кутак Баш, где старое село было и караван-сарай, — перечисляла Лариса, — Ну блин, нафига он снова туда поехал и свалился в овраг, говорит там колодец какой-то, я лазила там в кустах три часа и ничего не нашла. Может надо пролететь как он вниз головой и стукнуться о землю. Может тогда что-то увидится и мы его спасем?

— Биться головой о что-то – это сомнительно, — заметил Бакланов.

— Ради спасения человека ты не готов что ли побиться? — спросила Уля.

— Снова я? Матриархат же твоя тема, все первые места для дам, так вроде считается.

— Наукой доказана лучшая переносимость боли мужским организмом, ну и прочие, прочие факторы.

— Я кидаться в обрыв не хочу! — заявил Женя и достал сигарету из бокового

кармана широких камуфляжных брюк.

— Пожалуйста, — проблеяла Лариса, — можешь не бросаться, а по веревочке спуститься, мы вам дадим!

И девочка юркнула в свою комнату. Антон продолжал громыхать и биться об потолок. Его немое сознание трубило о помощи в заточении. Он вновь набил морзянкой послание: «Спаситетчк По веревке зпт синий свет тчк колодцу тчк крутите ручку». Стук прекратился и в комнату вернулась Лариса, держащая двумя руками рюкзак со спасательной веревочной лестницей.

— Вот, купили в райцентре, должно хватить.

— Вы что прикалываетесь? — дымя сигаретой, спросил Женя.

— Там просто заросли густые и только сверху можно попасть вниз.

— Всегда я! — рассмеявшись воскликнул Женя, окутанный паром. — Ладно, слазаю, погляжу что там такое.

Машина остановилась на проселочной дороге перед балкой-оврагом. Лариса первая вынырнула из салона Хонды и указала рукой в сторону зарослей.

— Вот там мы слезли с великов и пешком прошли. А потом он настучал, что сполз второй раз где-то здесь в овраг и провалился в кусты. Я вот тут его велик нашла. Он про тот синий свет что-то вещал, но я не видела его.

— Про это место предыдущий полтергейст тоже сообщал? — спросил Бакланов, щурясь от солнца.

— Угу. Тут внизу он где-то на мину наступил и угодил к нам в комнату.

— А что это за строение там дальше?

— То газовая подстанция, тут газопровод неподалёку.

— Что ж, если мы завяжем лестницу на этом дереве, то Женя спустится по ней вниз, — произнесла Уля.

— Эксплуатация, — отозвался тот.

Ульяна зафиксировала лестницу за толстый ствол куста гребенчука и сбросила её со склона. Женя подкурил сигарету и молча глядел на её манипуляции.

— А если развяжется веревка и я расшибусь?

— Будем считать тебя погибшим за науку.

— Эх, ладно, полез я, бесите уже меня.

Он выбросил окурок и принялся неторопливо, держась за ступени, спускаться по отвесному обрыву. Ульяна и Лариса сверху наблюдали как Бакланов движется вниз по веревке. Воцарилось тягостное ожидание того, что он обнаружит что-то нехорошее. От жара солнца выступал пот, и футболка Жени покрылась крупными влажными пятнами.
 
Несмотря на тучность, руки его были крепки и хватко держались за лестницу. Коснувшись земли, он крикнул вверх, задрав голову: «Я спустился, осматриваю». Ровным счетом ничего выходящего из ряда вон не было видно. Ни одной надломленной ветки, ни колодца, ни Козловского. Он начал шариться среди кустов как кабан, ищущий корм. Пройдя густые заросли, он вышёл к лысой площадке, где из-под земли возникла черная пузырчатая реликтовая плита. Она располагалась в балке до противоположного хребта метров триста

в длину и шириной не меньше ста. Бакланов встал на одно колено и постучал по гигантской пластине, напоминающей воздушный шоколад. Глухой стук как по спелому арбузу был ему ответом. Женя осмотрелся по сторонам и заметил, что не слышно ни птиц, ни насекомых, хотя наверху, откуда он спустился его одолевали какие-то летающие кровососы и всюду чирикали жаворонки. Место определенно загадочное. По дороге сюда Лариса рассказывала про древний караван-сарай на этой каменной пластине. Почему они выбрали именно это место? Из-за укрывающих от ветров склонов? Но ведь это легкая добыча для захватчиков, низины всегда в проигрыше при нападении. С этой мыслью он вернулся обратно к зарослям и свисающей веревочной лестнице. При подъеме, на уровне второго этажа, чуть левее пропищал маленький вьюрок, парящий над обрывом. Женя повернул голову на толстой бычьей шее и под крыльями птички возник едва заметный отблеск синего цвета, отсветы которого были видны из-за ветвей гребенчука. Бакланов крикнул ждущим наверх: «Тут кое-что интересное». Птичка же, будто выполнив какое-то важное поручение, благополучно упорхнула в небеса.

— Что там? — спросила в ответ Уля.

— Какой-то синий свет, сейчас подползу к нему, только б не упасть.

— Аккуратнее только.

— Стараюсь.

На высоте примерно в три с половиной метра он отодвинул ветки и увидел натянутую меж стволов гребенчука сеть. Похожая на рыболовную, но сделанную из металла, она уходила куда-то в склон и имела разрыв, края которого и давали этот яркий синий свет. Вероятно, туда и провалился экзорцист Козловский, упомянув затем, в своей стенограмме это сияние. Быть может его видно только в определенные часы суток и поэтому поисковый отряд не нашел эту дыру. Женя оттолкнулся от склона и пальцами ухватился в сетку, внутренне ожидая удара током или ещё какое-либо неприятное воздействие, но тактильно она оказалась просто слегка теплой.

— Здесь сетка какая-то натянута. У неё разрыв, от которого синий свет льется, как говорил Козловский, — прокричал он наверх, — собираюсь внутрь дыры лезть.

— Аккуратней там, Женя.

Подтянув нижний край лестницы, он ловко вбросил его в разрыв и начал спускаться уже в него. Как только он опустился ниже сияния как по телу пробежал легкий холодок, буквально в одно мгновенье. Спрыгнув на пыльную землю, он сразу же склонился и увидел на пыльной земле отпечатки от кед. Вероятно, Козловского. И точно в пару десятках метров от него чернел ветхим срубом колодец. С двускатной крышей и намотанной на толстую ось цепью. По-прежнему стояла звенящая пугающая тишь и абсолютное безветрие. Он приблизился к колодцу и заглянул внутрь. В отражении водной глади едва был различим силуэт его головы. Вспомнил, что Козловский крутил ручку и сам коснулся черной замусоленной деревяшки. Цепь вышла из паза и с грохотом понесла ведро вниз. Раздался оглушительный шлепок о воду, и Женя начал крутить ручку в обратную сторону.
 
В этот миг за кустарником прорезали воздух выстрелы. Донеслись резкие возгласы

и Женя отпрянул от колодца, выронив ручку из рук. Подул ледяной ветер, погода в один миг переменилась и начал срываться снег.

— Что это? — прошептала сзади него Ульяна.

— Ты как здесь очутилась?

— Не смогла тебя одного оставить тут. Сетка занимательная прям.

— Там стреляют, очереди.

— Слышала. Как будто страйкбол, только откуда ему здесь взяться. Давай посмотрим, что там такое?

— Ты в своем уме! Нас пристрелят, — зашипел приглушенно Женя.

— Не бойся! Я рядом, — иронично ответила Ульяна

Покрасневший от нанесенной обиды Женя последовал за компаньонкой, а та кралась кошкой меж кустов гребенчука, бесстрашно прямо на звуки выстрелов винтовок. Притаившись за густыми ветвями, она смотрела как румынские вояки вышагивают по хутору и поджигают огнемётом крыши низких хатенок. От криков женщин и детского плача лицо её побледнело. От чувства безысходности щемило сердце. Ульяна с ужасом глядела на мерзость, чинимую оккупантами, рядом же хладнокровно сопел тучный Женя. Внезапно, где-то вдалеке прострекотал автомат, через миг ещё одна очередь и фашисты разом замерли, меж них пробежал ропот и двое ступили назад. Вновь выстрелы и автоматные очереди свинцовым градом осыпали врагов. Перепугавшись и размахивая руками, румыны бросились наутек. Один, с огнеметом в руках, направился в сторону затаившихся компаньонов. Чёрные, алчные глаза румына едко, с насмешкой оглядели застывших от испуга, под крючковатым его носом шевелились пышные усы. Румын с силой оттолкнул в сторону Бакланова и побежал к колодцу. Убегающего врага преследовал, заметивший его, советский воин. Ульяна уж было подумала, что это съемка какого-то исторического фильма. Он пробрался сквозь густые ветви и направил дуло автомата на прижавшихся друг к другу компаньонов. Орлиный нос и сросшиеся на переносице брови выдавали в нем южанина.

— Не стреляйте! — взмолилась Уля, — мы свои!

— Кто такие? — спросил с акцентом воин.

— Подождите, тут где-то мина, — проговорил в испуге Бакланов, — вы Виктор?

— Выктор, — ответил воин с удивлением посмотрел на Женю, — откуда меня знаешь?

— Не совсем пойму, что тут происходит, какой сейчас год?

— Сорок третий, январь.

— Очень-очень странно все это, вы не видели тут необычного человека?

— Руки вверх, — скомандовал воин-южанин, не выяснив для себя о природе пришельцев. — Помощники румынов вы!

— Нет-нет, — взмолилась Ульяна, — мы свои, мы из другого времени.

— Из какого времени?

— Из будущего!

Воин нахмурился, рассматривая их летнюю одежду, опустил автомат, хотел что-то добавить, этим и воспользовался Женя. Он напрыгнул на солдата как кот и ухватился за цевьё автомата. Прострекотала очередь и земля приняла в себя свинцовый дождь. Щуплый красноармеец был повален тучным Баклановым наземь и началась борьба за оружие. Женя хрипел и тряс длинной челкой, пытаясь вырвать ППШ из цепких рук грузина, тот же
 
отчаянно сопротивлялся и бил Бакланова коленями по толстому брюху. Одним мощным ударом ноги он залепил тому по челюсти. Отпрянув и испугавшись, что на звуки выстрелов прибегут другие красноармейцы, Женя резко вскочил на ноги, ухватил Улю за руку и припустил сквозь ветви гребенчука к колодцу. Позади послышались ругательства на грузинском и стрекот автоматной очереди. Рядом с бегущими компаньонами секлись простреленные ветки и пули терзали стволы кустов.

— Давай в сторону, — прошипел Женя, и резко крутанув руку Ульяны, свернул налево.

— Сейчас взорвется?

— Похоже на то.

Компаньоны бежали всё дальше от хутора, и замешкавшийся воин-грузин упустил их из виду. Пробежав метров сто по сухим дебрям, им на головы начали ложиться крупные снежинки, где-то позади ещё слышались одинокие выстрелы и крики женщин, но хлопка от взрыва мины так и не прозвучало. Наконец, компаньоны очутились возле крутого склона.

— Он сейчас сюда прибежит, — пробормотала , глубоко дыша Ульяна.

— Такое чувство, будто это я запустил всю эту катавасию, когда ручку колодца повернул.

— Крутил её?

— Ага и сразу выстрелы эти начались, топот, крики. Почему он не взорвался?

— Потому что! И тот Козловский вторгся, а затем и мы.

— Бежим к колодцу, может в нем разгадка?

— Я бы хотела наверх выкарабкаться.

— По этому склону не подняться. Идем, не бойся, думаю, он ушел уже.

— Николай Тимофеевич вообще-то нас изначально направил сюда узнать кто закупками занимается и сказать ему определенные слова.

— Да эта офисная слежка подождет, — отмахнулся Евгений.

Ульяна нехотя согласилась и последовала за компаньоном вдоль крутого склона. И действительно, через пять минут они вышли к месту откуда спустились, опущенная лестница колыхалась от порывов ледяного ветра, и порванная сеть искрила синим светом. Ульяна подошла ближе к стене и пыталась разглядеть оставшихся наверху членов группы, казалось, о компаньонах совсем позабыли и тот, их мир, где-то очень далеко.

— Может стоит опять покрутить ручку, — предположил Женя, направляясь к колодцу.

Он решительно потянул колодезный сустав на себя и начал быстро крутить его, поднимая ведро наверх. Как только ведро коснулось оси и ручка вновь вошла в паз, резко стих холодный ветер и воцарилась тишь.

— Колодец— ключевой аппарат получается. Всё на нем зациклено, — пробормотал Женя, похлопывая по ручке.

— Надо лезть внутрь.

— Опять мне?

— Пф, — фыркнула Уля и перемахнула через край.

Ноги в новых найках уперлись о выпирающие срубы. Пахло сырым деревом и чем-то сладким. Бакланов хмурился, глядя как светлое пятно волос Ули скрывается в темноте колодца, и не желая потерять компаньонку из виду, перекинул ногу в колодец.

Из-за полного Бакланова свет в шахте исчез и в кромешной тьме Уля носочком
 
кроссовка коснулась воды. Аккуратно, ища дно, она опустила ступню в до мурашек холодную, колодезную воду и волна из иголок пробежала по телу. Когда ступня привыкла, она опустила её полностью и встала по щиколотки. Достала из кармана смартфон — сети нет, но ей нужен был фонарик. Луч света от мощного встроенного в айфон фонарика осветил шахту. Стена из срубов напротив девушки имела проем около полутора метров. В этот миг на голову Ули свалился Женя. От удара хоть и мягкого, но весом в полторы сотни килограмм Жени, Уля шлепнулась полностью в холодную воду и комок обиды подступил к её горлу.

— Ты в своем уме? — взвизгнула она, сталкивая с себя компаньона. Тот фыркал и кряхтел, выплевывал воду и плевался.

— Прости, пожалуйста, не удержался. Нога соскользнула.

— Аккуратнее надо! Первым бы лез! Теперь я вся мокрая как мышь!

— Извини-извини, Ульяночка. Опа, а тут нора какая-то.

— Да вижу, лезь ты в нее первым. Лезь.

В этот раз Бакланова не пришлось уговаривать и чувствуя вину за своё неудачное падение, он первым шагнул в проем и хлюпая кедами, побрел во тьму.

Этот тоннель имел бетонные серые своды-арки как в древних хоромах бояр и совершенно прямой, без изгибов он вел слегка вверх, поэтому спустя пару десятков метров вода под ногами ушла и компаньоны выжали свою одежду.

— Весь этот рукав похож на канализацию, — высказался Женя.

— Древняя Кутак-Башская канализация, как думаешь куда она ведёт?

— Да откуда ж мне знать. У тебя батарея ещё сильная?

— Двадцать процентов.

— Непредусмотрительно мы как-то тут очутились.

— Смотри, канал впереди блокируется.

Через несколько шагов они уперлись в бетонную стену, от которой, впрочем, наверх открывался проем. Ульяна по-обезьяньи вскарабкалась на плечи Жени, подтянулась и пролезла в отверстие.

— Что там? — спросил Бакланов.

— Тут ого просто, влезай сюда.

Женя, громко пыхтя, скользя кедами по бетонному своду, все же взобрался наверх и присвистнул от увиденного. Фонарик смартфона освещал бурые стены огромной по своим размерам пещеры.

— Здесь футбольное поле поместится, — заметил Женя.

— Этажа в три высота. Сталагмиты висят?

— Они самые.

Свисающие с потолка застывшие струи, коими была усеяна пещера, имели в длину по два метра и отвалившись от основания с легкостью бы проткнули голову. Капли падающей влаги, эхом отдавали по огромному пространству. Невероятное природное образование каким-то странным действом сочеталось с рукотворной постройкой-каналом

и колодцем. Завороженные компаньоны освещали лучом фонарика висящие сталагмиты, усыпанный мелкими каменьям пол и гладкие с бурыми разводами стены. В углу пещеры мелькнул чернотой проём и Ульяна взглянула на Бакланова. Глаза компаньона блестели живым интересом, не промолвив и слова, они молча направились туда.

Оказавшись перед зияющей тьмой дырой, Уля выставила вперед руку с телефоном

и свет фонарика растворился в кромешной черноте. От самого входа в соседнюю пещеру
 
начинался уходящий вниз обрыв да и верх пространства также не был различим. Женя кинул в бездну камень — тщетно ждал он, когда прозвучит удар о дно пропасти.

— Такое чувство, что он в космос улетел, — задумчиво произнес Бакланов.

— Уже садится батарея, надо назад идти, а то не найдем лаз.

— Что там белое мелькнуло? — озадачился Женя, — посвети-ка туда вверх.

Уля навела фонарик левее вверх, и он осветил парящий в воздухе белый комок. Комок в тот же миг пошевелился, и черная бездна разразилась бараньим блеянием. Племенной баран Сварог непостижимым образом висел во тьме подземной пещеры и из последних сил звал на помощь.

— Бедное животное, сколько он тут висит без еды и воды, — воскликнула Уля, — его надо вытащить как-то!

— Согласен, только как? Лестницу приставить?

— Ну может.

— Он в воздухе висит конкретно, хрен его вытащишь. Как в текстурах застрял.

— Семь процентов батареи.

— Давай назад, надо идти. Вернемся сюда за ним. По-любому, тут где-то и Козловский и тот Выктор, наверное. Аномалия временная это. Точно аномалия.

— Пространственно-временной континуум?

— Он самый. Твой крестный неспроста же это дело нам передал. Что-то ему тут интересно.

— Он мне вообще говорил перед отъездом, что тут произошло какое-то нарушение федерального закона. Я не пойму какого такого закона, закона гравитации или хода времени, что ли? Так, ладно, идём назад. Вернемся позже за бараном.

— Чудны дела твои, Господи.

— С каких пор ты религиозным сделался?

— Не так давно, читаю православные паблики, цитаты святых отцов. Почитай

тоже.

— Я атеистка и еврейка, так-то. Мне не нужно.

— Зря!

Кузнечиками прыгнули по очереди в бетонный лаз и скорым шагом как выполнившие дело лазутчики вернулись обратно на дно колодца. Выбираться из шахты наверх было сложнее, Женя дважды едва не навернулся, но пыхтя и кряхтя, выкарабкался наружу за Ульяной.

Над балкой Кутак -Баш стояла звенящая тишина и летний обжигающий зной негой лишал сил. Заходящее солнце придало природе оранжевых красок, отчего сияние порванной сетки сделалось ещё ярче. Ульяна на несколько секунд замерла у рваного края, когда под ней было уже метра два высоты, сфотографировала на умирающий смартфон это явление и записала короткий видеоролик. Женя, висящий на лестнице ниже, поторапливал её, в нетерпении поскорее выбраться к машине. Скучающая Лариса с большим восторгом встретила вернувшихся компаньонов. Трель расспросов не скончалась до самого приезда к дому.

4.

— Таким образом, я считаю, что имеет место некая аномалия, быть может магнитный разлом, — высказывалась Ульяна за чаем на кухне технолога, — Где проявляются галлюцинации или нечто подобное.

— Я бы не сказал, что тот грузин это глюк! Я-то, уж почувствовал какой он цапкий.
 
Ружьё своё отдавать не хотел, да и стрелял по нам настоящими пулями. Секлись ветки даже.

— Если это действительно всё настоящее, то это просто феномен мирового масштаба, мне инструкций по нему не поступало.

— Как вы думаете, можно ли пригласить сюда скажем журналистов и срубить с них денег? — вопрошала Лариса, хитро улыбаясь.

— Откуда ты такая меркантильная у меня? — отрезала Олеся Петровна, отложив на тарелку кусок пирога.

— Ну я бы одежду себе на осень купила, то сё.

— Лучше не стоит пока что никому ничего сообщать, — твердо сказала Уля, меж тем печатая сообщение в почте для своего куратора. — Мне пока не разрешали и вам не советую. Будем аккуратно всё изучать сами. Олеся Петровна, может всё же есть у вас здесь, помимо полтергейста, какие-то странные явления, особенности почвы, например? Может хозяйство особенное?

— Да ничего особенного у нас нет. Разве, что куры несут всегда яйца с коричневой скорлупой. Ну знаете бывает и белая, но не у наших. Какие бы породы не заводила всегда одного цвета яйца. Такие дела.

— Корм тоже разный даете?

— Да, разный пробовали. Всегда так. А сколько б журналисты эти нам заплатили?

— Олеся Петровна, если этим заинтересовалось ГСБ, то тут явно не до журналистов. Я сама не знаю какие будут дальнейшие действия и инструкции. Вот жду ответа.

Женя уплетал уже шестой пирожок с капустой, запивая домашним коровьим молоком, и вид его сделался самым благодушным и впитавшем сельский дзен. С непривычки от столь высокой жирности натурального молока его желудок начал недовольно урчать. Спохватившись, он встал из-за стола и пробормотал:

— Надо в уборную. Сорян. Где у вас?

— Ой, на улице есть и в доме, где дальняя спальня, — ответила хозяйка, — на улице от крыльца налево и вдоль курятника к огороду.

— Мерси, — бросил Женя, и вытирая пот со лба, выбежал из кухни во двор. Ульяна, слегка устыдившись за своего обжору-компаньона, отпила чай и задала

следующий вопрос Олесе Петровне.

— Извините, конечно, но не болеете ли вы хроническими заболеваниями? Какие-то недомогания?

— Да что вы, нет. У Ларисы зуб болел, месяц как вылечили, а так ничего не беспокоит. Не болеем, слава богу.

— А сколько вы в этом доме живете и какого года он постройки?

— Его мой отец ещё строил, в пятидесятые. Потом капитально ремонтировал в восьмидесятом, я как развелась десять лет назад, так вернулась к родителям с дочкой. Ничего такого раньше не было. Родители мои умерли, и мы с Ларисой вдвоём здесь остались.

— Быть может придется пробы почвы и воды взять на анализ.

— Без проблем, берите что хотите. Главное, чтобы этого Антона вызволить смогли.

— Как он там? Общались с ним сегодня?

— Стучал, что все также по-прежнему у него. Мается и мерзнет.

— Нам нужно раздобыть мощный фонарь, мы с Женей отправимся снова в пещеру.
 
— В хозяйственном в центре можно глянуть фонари, там должны быть, я думаю. Со двора вернулся Женя. Слегка смущенный он не знал как озвучить свою мысль,

чтобы не испортить аппетит ужинающим. Сглотнув комок, он как можно деликатнее спросил:

— Часто ли вы выгребную яму откачиваете?

— Раз в два месяца, — быстро ответила Олеся Петровна, — а что такое?

— Да так, ничего. Подумал, что в вашем климате надо чаще. Пузыри какие-то видны.

— Фу! Женя! — одернула компаньона Уля.

— Ладно-ладно, — пробормотал Бакланов и потянулся за сигаретами в карман широких брюк.

— Я возьму пробы почвы и воды из крана, курьер должен приехать через сорок минут, спасибо за ужин, было очень вкусно, — поблагодарила Уля и встала из-за стола.

Курьер задержался на полчаса, отдав ему пробирки с пробами, Уля вошла во двор и хотела уже отправиться в дом и лечь спать как её окликнула едва слышно Лариса. Школьница подозвала Улю, стоя у калитки в огород и заговорчески прошептала:

— Есть один секрет.

— Какой? — тоже шепотом спросила Ульяна в ответ.

— Хм, дело в том, что мне бы очень хотелось бы новую тушь и тени…

— Поняла. Сколько?

— Думаю десять мне хватит! — глаза её горели алчным огнем и губы слегка улыбались.

— Секрет прям важный?

— Да!

— Секунду, сейчас.

Ульяна юркнула в дом, чтобы через минуту вернуться и в свете луны протянуть юной стяжательнице две купюры. Девочка быстрым движением ловко свернула деньги и отправила их в задний карман, едва слышно она начала шептать:

— Дело в том, что мы с мамой никогда, никогда за всю жизнь здесь не пользовались илососом, то есть никогда не освобождали выгребную яму.

— Как это?

— Ну вот так, она у нас в начале огорода, после куриного базка, только маме ни

слова!

— Хорошо, ни слова.

— Мы с ней удивлялись этому, а потом она запретила мне говорить с посторонними

о ней. Соседи раз в месяц вызывают машина-ассенизаторскую, а мы ни разу. Мама считает, что грунт хорошо в себя вбирает, не знаю. Может пригодится вам эта инфа. Только тсс!

— Интересная информация, примем к сведению, спасибо тебе, в любом случае, дежурно произнесла Ульяна и отправилась спать.

Утром Олеся Петровна приготовила для всех завтрак, состоящий из блинов, сливового варенья и свежайшего творога. Стол был накрыт во дворе, в тени виноградной беседки, где степное солнце жгло ещё не столь сильно, с каждой минутой поднимаясь все выше и выше. Проснувшийся раньше всех Бакланов, покуривал вонючую сигарету, развалившись словно кот в гамаке между двумя тутовыми деревьями, то и дело поглядывая на стопку блинов. Когда из дома вышла Уля, пробормотав дежурное «доброе
 
утро», за ней хвостиком выбежала Лариса и все расселись за столом. Приветливая хозяйка разлила чай, молоко, после чего поспешила на работу в пекарню из-за срочного звонка бригадира. Оставшись втроем, сонная Ульяна бросила хищный взгляд на грабительницу-Ларису, та довольная уплетала пятый блин с вареньем и совершенно не стыдилась за добытые десять тысяч в обмен на секрет.

— Женя, ты был прав насчет выгребной ямы, — произнесла монотонно Ульяна, отхлебнув чай.

— Ага, я ж говорил там хрень какая-то. Пузыри как в твоей личной жизни, колыхания странные, воздухосотрясания.

— Прекрати эти глупые сравнения! Это фамильярность! Я тебе не подруга! — вскрикнула Ульяна.

— Ладно, прости. Плохая шутка.

— Вот именно!

Лариса ехидно хмыкнула, едва скрыв улыбку, съела ещё один блин и встала из-за

стола.

— Я гулять! Если что, то в школе мой дядя работает, может там вам что-нибудь понадобиться. Мы туда с Антоном тоже ходили, в комнату памяти. Дверь в дом можете вверх поднять — она защелкнется.

Школьница резким движением задвинула стул, от чего Ульяну овеяло сладкими, приторными духами, от которых хотелось чихать и юркнула на улицу, где её уже кто-то ждал.

— Почему ты начал смеяться надо мной при этой девчонке?

— А хэзэ, сорян то, че ты обиделась так?

— Ты, увалень, за своей личной жизнью следи, я тебе про феномен очередной, а ты тупость свою проявляешь.

— Просто ты этим всем из интереса начала заниматься, а меня заставил твой крестный.

— За прегрешения, это же лучше, чем тюрьма.

— Я примерно понимаю к чему ты клонишь, — сказал Женя, выпив полный стакан молока, рука его машинально потянулась за трехлитровой банкой за добавкой.

— Надо всё исследовать. Выпишем костюмчик, думаю директор колхоза договорится с пожарниками или спасателями.

— Вот пусть они сами и лезут туда! Исследуют. Нам изначально было велено сотрудника из администрации допросить, кто закупками занимается.

— Шман не велел посторонних привлекать. Можно только инвентарь заимствовать. Сотрудниками из администрации сразу же займемся как ты туда слазишь.

— Это параша какая-то!

— Как ты и любишь.

— А как же матриархат? Ты должна быть первой во всем. Равенство идёт по планете.

— Оно подождёт чуть-чуть. Твоё исследование будет достойным завершением эпохи угнетения, — усмехнулась Ульяна. — Я позвоню Максиму Яновичу и попрошу привезти снаряжение.

— Проклятье!

Женя откинул с банки крышку, обхватив её двумя руками, припал к широкому горлу. Молоко двумя струйками побежало по подбородку, стекая на майку. Жадный
 
Бакланов даже хрюкнул от удовольствия, накрывшего его лактозным сахаром.

В телефонном разговоре Ульяна не стала в упор сообщать о найденном под землей баране, но заверила директора, в том, что тот скоро будет найден и они на верном пути, поэтому компаньонам позарез требуется инвентарь ныряльщиков-глубоководников. Максим Янович пообещал достать такой к вечеру, заверив что он будет самым лучшим и профессиональным.

— Я думаю, что отсиживаться здесь нет смысла, — размышляла вслух Уля, — поедем сейчас, действительно, в школу, оглядимся что там да как.

— Может ещё поговорим с Козловским? Как он там, думаю ему скучно.

— Сходи проведай его, опиши наш план, я пойду собираться.

— Договорились.

5.

Адское солнце восточных степей пекло крышу Хонды, так что кондиционер работал с надрывом, сильно увеличив расход топлива. Оранжевая машинка остановилась у елизаровской школы, компаньоны с неохотой ступили на тающий от жара асфальт. Ульянины кеды неприятно липли к дорожке пока та шла ко входу. На ступеньках прыгали разморенные воробьи и в проеме вдруг возник сторож. Прокуренные дешевыми сигаретами желтые усы забавно зашевелились, когда тот начал говорить.

— Вы тоже в комнату памяти? Мёдом намазано?

— Что ж вы так к каждым интересантам, радоваться должны, что вашим мини-музеем столько людей любоваться желают.

— Только руками не трогайте, — пробурчал сторож и пропустил внутрь гостей. Оказавшись в самой комнате, Ульяна сощурившись, внимательно осмотрела все

экспонаты, достала смартфон и сделала пару снимков. Бакланов скучно зевнул и хотел уж было закурить, да Уля шикнула на него, резко одернув.

— Ну тут у них даже взрыв есть, — заметила она.

— Ага, есть.

— Какая форма красивая у солдат, нарисована так детально точно.

— Ага, точно.

— Слушай, а тут у них и гребенчуки с настоящим мхом похоже!

— Ага, похоже.

— Потрясная диорама для сельской школы.

— Да уж, классная. А что же ты смотришь на вот эту фигурку рядом со взрывом?

— ткнул в стекло толстым пальцем Женя.

Ульяна прильнула к диораме в указанное место, от удивления она начала быстро-быстро моргать, не понимая как такое возможно. Взрывом отбрасывало фигурку на тонкой проволоке в белой футболке с хорошо читаемой надписью «Nirvana».

— Каким, черт возьми, образом он оказался здесь?! — воскликнул Уля, подперев подбородок кулаком, — Это немыслимо! Козловский же! А у солдата, что тоже взрывается смотри-ка, нос такой орлиный. Картвельский я бы сказала. Мимино ведь.

— Хитро, очень всё хитро, интерактив что ли какой-то.

— Может кто-то дополнил её, например, эта девочка, Лариса?

— Мне кажется она слишком тупая для этого. Может это дядя её. Вдруг, она ему рассказала про Антона?

— Надо поинтересоваться у него, — произнесла в задумчивости Уля, осматривая табличку с арабской вязью под соседним стендом.
 
Из приоткрытой двери сторожа пахло завариваемой лапшой быстрого приготовления, когда Уля негромко постучалась в неё. Дядя Ларисы выглянул в коридор, недовольно уставившись на непрошенных гостей, одновременно помешивая ложкой чай в стакане.

— Всё, нагляделись? — спросил он, угрюмо глядя на них исподлобья.

— Да, спасибо, — начала девушка, — вы не подскажите нам кто делал эту диораму? И часто ли вносят в неё изменения?

— Чего? Историк и трудовик делали, давно, года два назад. Какие ещё изменения? Нет никаких изменений там. При мне никто ничего не менял. Сменщик тоже ничего такого не говорил.

— То есть дополнительные фигурки при вас никто не ставил там?

— Да откуда мне знать? Может кто подбросил чего, откуда мне знать вообще?

— Действительно. А как историка зовут?

— Михаил Георгиевич, на Калинина живет. Две акации перед домом, — опередив компаньонов выдал сторож.

— Спасибо вам за ценную информацию, всего доброго.

— И вам не хворать.

И лишь компаньоны спустились со ступенек, как к школьному входу подъехал черный внедорожник. Сторож замер в стойке швейцара, лицо его растянулось в приветственной улыбке. Водителем авто оказалась женщина в строгом костюме, а пассажирами двое: миловидная молодая блондинка и мужчина в шляпе с узкими краями и пышными усами под крючковатым носом.

— Вот наша школа, где уже десять лет я работаю директором, — торжественно произнесла женщина-водитель.

— Ачаста эсте скоала ноастра. Лукрез аич де зече ани, — следом проговорила мужчине блондинка.

Иностранец оглядел массивные колонны на входе, одобрительно кивнул директрисе, взгляд его чёрных глаз пренебрежительно проскользил по застывшим от изумления компаньонам. Делегация прошла в открытую сторожем дверь, где в школьном холле эхом загудели их голоса.

— Это он! — прошипела Уля.

— Я тоже его узнал, с огнемётом в колодец бросился, странные дела. Ульяна бросилась к уже замыкавшему дверь изнутри сторожу с вопросом

— Кто этот человек?

— Делеганты из зарубежа, — ответил тот, — делится опытом приехали, есть города-побратимы, а есть ещё и эти, сельские поселения-побратимы. Вот у нас такое имеется в Румынии. Делегант приехал. Ладно, пойду обхаживать.

Щелкнул замок на дверь и сторож удалился, оставив компаньонов в недоумении переваривать увиденное.

В самое пекло, когда солнце стояло уже в зените, оранжевая Хонда остановилась на узкой дороге у самого обрыва балки Кутак-Баш. Бакланов, выйдя из салона сразу же нервно подкурил и затянулся. Уля открыла багажник, чтобы вытащить оттуда лестницу, резиновые сапоги, провиант и новый, мощный фонарь. С холма, обдуваемого восточным горячим ветром, открывался вид на лощину или как здесь говорили балку, откуда её черная поверхность напоминала размазанный мазут на дороге. Сильный порыв ветра
 
поднял облако пыли прямо в глаза компаньонов. Женя торопливо и старательно привязал лестницу к корню гребенчука и с бросил конец прямо в дыру загадочной сетки с синим светом. Фонарь, нож, лом, на всякий случай, запас воды и снеки были сложены в походный рюкзак, взваленный на крепкие плечи Бакланова. Уля налегке спустилась в Кутак -Баш и осмотрелась, пока пыхтящий компаньон медленно вышагивал вниз. Вновь здесь было очень тихо, безветренно, не слышен птичий щебет, сама черная плита отпугивала всю живность в округе. Ветхий колодец теперь представал не как отголосок прошлой жизни на плите, а как таинственный инструмент, реле, кнопка включения машины времени, переносящей сражение минувшей войны в наши дни. Задумавшись об этом, Уля, не заметила пару глаз, наблюдающих за ней из кустов гребенчука. Хлопнули об плиту кроссовки спрыгнувшего Бакланова. По лицу его струился пот, а майка сплошь мокрая липла к пухлому телу.

— Ты первая лезешь?

— Как обычно, — вздохнула Уля, ухватившись за деревянную ось колодца.

— Подождите! — раздалось из кустов, — Стойте!

Хрустнули ветки и из дебрей гребенчука вывалился сильно потрепанный мужчина, преклонного возраста. Спутанная борода, длинные космы и одежда не по сезону с ботинками в летний зной выдавали в нем бродягу-отщепенца.

— Не крути его! — прохрипел он, — опять стрелять будут!

— Кто вы? — спросила Ульяна, — Вы тоже видели эту бойню?

— Каждый раз вижу, прячусь, они ходят сюда как в цирк!

— Кто они?

— Карлики!

— Карлики? Какие ещё карлики, — опешила Уля и едва заметно поморщилась от едкого запаха, исходящего от человека.

— Я тут околачиваюсь уже две недели! Жру боярышник, воду с колодца этого. Провалился в эту дыру и вижу регулярно этих карликов. Они заявляются сюда с того бугра напротив и стоят смотрят как тут черт знает что происходит! Вот эту ручку проворачиваешь и на балке появляется хутор как настоящий, а самого его сейчас и нету! Фашисты идут, стреляют, потом наши на них в ответ.

— Мы это всё тоже видели. Скажите вы подходили к этим карликам, как они выглядят?

— Далеко стоят и страшно мне. Я сам с Елизаровки. Выхожу отсюда в сторону села, а его как и нет, степь да степь, а ведь верно иду, тут какое-то сильное колдунство! Так

и возвращаюсь к колодцу этому, будь не ладен!

— Вы можете по нашей лестнице подняться наверх и так точно выйдете домой.

— Правда?

— Да, только покажите нам этих карликов. У нас есть хлебцы, батончики. Йогурт, будете есть?

— Давайте! — воскликнул старик и дернул себя за бороду.

Ульяна достала съестные припасы из рюкзака, голодный человек с остервенением накинулся паёк, глотая куски как утка. Насытившись, он повёл компаньонов через кустарник к противоположному холму, грядой выступающему над плитой. На гребне не было видно ни деревца, ни куста, почти ровный горизонтальный как стена хребет, на котором возникают те «карлики».

— А что сначала возникает, — спросил Женя, — карлики или тот хутор?
 
— Не знаю, я их два раза видел. Когда убегал от фашистов, бегу по улице, сворачиваю к гряде и в кусты, а они в ряд стоят наверху и смотрят. Жуть берёт. Жуть.

— Понятно. А в колодец лазили?

— Да. Один раз покрутил ручку и такое тут началось. Потом сам туда лазил напиться воды.

— Видели тоннель там?

— Боже упаси не видал, да к черту его этот колодез. Ладно, ребятки, вы тут ходите смотрите, я пойду тогда по вашей лесенке?

— А в какие дни вы их наблюдали? Помните? Даты?

— В пятницу провалился и видел, и ровно через неделю тоже, считайте сами даты.

Я пойду, ребятки?

— Конечно. Не можем вас больше держать, — ответила Уля и старательно внесла пометки в маленький блокнот.

— Вышел на ночную рыбалку, так и потерялся, снасти побросал.

— Синий свет вас сюда завлёк?

— Он самый, гад! Ладно, счастливо вам! — на этих словах старик откланялся и припустил к висящей лестнице наверх.

— Что думаешь? — спросила Уля у Бакланова.

— Думаю, инопланетяне это, эксперименты ставят, голограммы какие-то тут проецируют.

— Зеленые человечки?

— Судя по описанию они самые. А может они имеют подобие машины времени или нечто подобное.

— Да уж, может запустим всю эту катавасию и поглядим, вдруг они появятся?

— А мне кажется не получится. Думаю, они возникают, когда им надо, ручка та не при чем. А так тот грузин на нас снова нападёт. Лезем лучше к барану.

— Лезем, — согласилась Ульяна и без особого энтузиазма направилась в сторону колодца.

Второй раз спускаться по шахте было проще, Женя даже не упал сверху и благополучно коснулся дна. Огромный фонарь в руках Ульяны освещал бетонный тоннель-рукав в свете яркого луча походившего на затопленный подземный переход. Оказавшись в пещерах, они быстро прошли пустые залы и наконец очутились под бараном. Бакланов вытащил моток веревки и уподобившись ковбою, начал размахивать связкой над головой, целясь в животное, парившее в воздухе. Резкий взмах и веревка змеёй полетела к барану. Она обхватила его шею, отчего Сварог замахал из стороны в сторону башкой. Луч фонаря светил в его бок и сразу за ним утопал в черноте бездны, словно она пожирала каждый фотон. Сколько бы Женя не старался притянуть животное ничего не выходило, веревка, сделав три витка вокруг бараньей шеи, натянулась струной, но не сдвинула его ни на сантиметр.

— Слушай сегодня среда? — спросил вдруг Бакланов, все также глазея на барана.

— Нет, четверг.

— Я вот думаю, может придем в пятницу на карликов смотреть? Мы этого барана никак не достанем. Козловского не видать.

— Антон! — крикнула визгливо Ульяна в кромешную тьму, сжирающую луч фонаря, но даже эхо не вернулось ответом.

— Пустота. Пока можем поехать к создателю диорамы, докопаться до него. Что за
 
фокусы там происходят с фигурками.

— Сейчас, — ответила Уля, старательно пытаясь найти хоть что-нибудь в этой бездне.

— Зря только лезли сюда.

— Зато про карликов узнали! Главное не свалиться в эту пропасть. Ух! — Женя намотал конец веревки на скалистый выступ и выдохнул от бессилия.

Улица Калинина находилась на самой окраине Елизаровского, где ряд тополей, выстроившихся шеренгой у раскаленного асфальта давали столь спасительную тень. Там за ними, прямо под окнами дома из красного кирпича шелестели листьями и плодами в длинных стручках две душистые акации.

— С ходу про диораму спросим? — вопрошал Женя.

— Может осмотримся для начала, скажем, что по части музейной экспозиции, поглядим на обстановку в доме.

— Ты в общем говорить будешь.

— Я всегда и говорю.

После громкой трели звонка, дверь дома отворилась. Через минуту на компаньонов из открытой калитки смотрел высокий седой мужчина, с небольшими усиками и черными хитрыми глазами. Сильно ссутуленный, одетый в камуфляжную футболку и штаны, он всё же приветливо кивнул.

— Чем обязан?

— Здравствуйте. Меня зовут Ульяна Охотько, я заведующая пиар-отделом Марьевского республиканского музея. Ваша коллега, вы ведь историк местной школы?

— О как, да, Михаил Георгиевич, а вы по какому вопросу ко мне?

— Хотела узнать у вас о Кутак-Баше, можно войти во двор?

— Проходите, у меня правда не убрано. В дом не пойдем, присядем под беседкой, компот будете? Узвар!

— А давайте! — обрадовался Женя.

Под виноградной беседкой, на небольшой квадратном столике, школьный учитель расположил запотевший графин с коричневым узваром и три глубокие чашки. В глубоком блюде чернели гроздья винограда. Ульяна отщипнула одну виноградину и сладость плода поразила её. Где-то вдали, в огороде учителя прокричала иволга.

— Значит вы музейные сотрудники и что конкретно вас заинтересовало?

— Хотели бы узнать больше об истории поселка торговцев и происхождении

плиты.

— Ну так, есть аж три книги о Кутак-Баше, ещё в советское время всё подробно описали, я мало что нового смогу вам добавить. Перевалочный пункт Шелкового пути, грубо говоря. Климат тогда был другой и здесь в ту пору не так засушливо было. С упадком Хазарского каганата и приходом Орды возникают новые порядки, но караван-сарай продолжает работу вплоть до падения уже Ногайской орды и Нового времени, когда корабли пустыни сменились торговым флотом европейских держав.

— Название Кутак-Баш это что значит по-тюркски?

— Верховная голова, — улыбнувшись ответил учитель и подкурил дешёвую, вонючую сигарету.

— Скажите, где у вас уборная? — спросил Женя, выдув три чашки узвара.

— Со двора в ту калитку пройдете и в огороде слева будет, не заблудитесь.
 
— Вы и представить не можете как здесь было красиво, — продолжил Михаил Георгиевич, — посреди степи, окруженный двумя хребтами лежал сказочный оазис с изящной архитектурой, в центре селения находился высочайший минарет. Знаете, как переводится это слово с арабского?

— Нет, забыла.

— Маяк. Место, куда устремлены взгляды верующего. Здесь же минарет и в прямом смысле служил маяком, возвышаясь над пустыней, привлекая странствующие караваны и путников-торговцев зажженными огнями. Арабские путешественники восхищались красотой Кутак-Баша, Али Ибн Куссомак зарисовал его на китайской бумаге, чудом сохранившейся до наших дней, сейчас покажу, я детям на проекторе показываю, у меня тут. В телефоне есть, — Михаил Георгиевич принялся ковыряться в смартфоне, выпуская попутно дым как паровоз на вокзале.

На широком экране китайского смартфона светился пикселями рисунок чернилами араба ибн Куссомака — широкий минарет с округлой башенкой, украшенной узорами-мозаикой.

— Согдийцы-мастера делали мозаику, подобные сооружения и сейчас есть в Узбекистане. Красота неописуемая, если бы он сохранился, то это привело бы в наши степи много туристов. Я бы свой дом под гостиницу переделал, — усмехнулся Михаил Георгиевич.

— А диораму вы делали? Что стоит в комнате памяти.

— Да, я делал, были помощники, конечно.

— А вы фигурки эти из чего делали?

— Папье-маше, — ответил учитель и на секунду взгляд его бегающих глаз замер на чаше с узваром, — обычное папье-маше и сподручные материалы.

— А давно?

— Достаточно давно.

— Там просто есть довольно странная фигурка, в современной одежде, — проговорила Уля и в два касания нашла нужный снимок в айфоне, — вот эта.

Михаил Георгиевич всмотрелся в фигуру с надписью «Nirvana» на футболке и один глаз его нервно моргнул.

— Подлецы!

— Кто? — опешила Уля.

— Это девятиклассники подшутили. Над святым подшутили. Они в мае должны были пыль протирать с неё, пропылесосить под стеклом, протереть. Они, видимо, и вставили туда фигурку.

— Вы с технологом пекарни не общались последние неделю-две? С Олесей Петровной.

— Нет, и никогда вообще не общался. А причем здесь она?

— Да так, постоялец у неё был один интересный. Ладно, не важно.

Скрипнула калитка в огород и во двор вернулся Женя. Он плюхнулся на стул, нервно подкурил сигарету, искоса поглядывая на Ульяну.

— Михаил Георгиевич говорит, что это старшеклассники пошутили, расположив там фигурку в футболке, — кратко пересказала Уля ответ учителя.

— Я так и подумал, именно так, — пробурчал Бакланов, глубоко затянувшись.

— А кто именно из старшеклассников, вы помните?

— Ну а чего ж не помнить, там Даниил был Ермохин, Илья Бородачев. А что они
 
вам так сдались-то? Я с ними сам разъяснительную беседу проведу.

— Хотим насчет фигурки узнать, откуда они её взяли. Любопытно.

— Фигурку? Да купили в ларьке каком-нибудь.

— Вот хочу узнать в каком. А вот происхождение пластины под Кутак-Башем вам известно?

— Карстовая плита с большим содержанием магния, выползла, если можно так сказать наружу миллионы лет назад. Из-за её структуры жители Кутак-Баша наносили на неё чернозём для огородов. Она удивительна тем, что это открытого типа плита и типична для горных районов, но никак не для равнин.

— А колодец они выкопали?

— Какой колодец?

— На плите колодец.

— Нет, там никакого колодца.

— Там есть колодец, — стояла на своём Уля.

— Ну нет там никакого колодца. В карсте это невозможно и по тем былым меркам и по нынешним.

— Было бы фото — показала. Да что-то не сняла, — слегка опешив, сказала Ульяна.

— Показалось вам что-то.

— Ладно, не будем спорить. А где живут эти Ермохин и Бородачев?

— Бородачев на этой улице, пятый дом. Только они должно быть в город уже уехали, поступать собирались в колледжи.

— Надеюсь не уехали, вкусный у вас узвар, вы сами варите?

— А кто ж ещё? Сам, всё сам.

— А про делегацию в вашу школу из посёлка-побратима вы что-нибудь слышали?

— Ровным счётом ничего, сейчас же каникулы и отпуск, может там наша директор, что-то придумала. Делегация, значит?

— Да, румын какой-то приехал.

— Надо узнать.

— Спасибо вам за лекцию, можем ли ещё по необходимости к вам обратиться?

— Разумеется, обращайтесь, если что-то понадобиться, всегда рад помочь.



6.

Как только напарники сели в салон и заработал кондиционер, освежившийся Бакланов таинственно произнес:

— Я не ходил в туалет.

— Да? И где же ты был?

— Обшаривал вокруг его дома.

— И что там интересного?

— Он очень странный учитель, боюсь предположить, что у него в подвале, мне кажется, там школьники сидят связанные.

— С чего это?

— У него все комнаты пустые. В кухне окно открыто было, и я пролез внутрь.

— А ты хитрец-молодец, не ожидала от тебя такой прыти!

— Три комнаты абсолютно пустые, в одной лишь ковёр на полу, кухня с холодильником, плитой и столиком и всё.
 
— Может он адепт культа «ковёр — наш бог»?

— Да всё может быть в этом Кутак-Баше, ничему не удивлюсь уже.

— А ковер красивый?

— Хэзэ, обычный вроде. Такой типовой советский вроде. Хэзэ.

— Стены в комнатах какие?

— Побелка везде. У них тут так принято, что ли. Чтоб полтергейсты писали им может?

— Это очень интересно, — задумчиво произнесла Уля и машина покатилась вверх по улице.

За низкой кованной оградой пятого дома на Калинина после второго звонка возникло движение. Хлопнула входная дверь и из-за угла вышел долговязый парень старшего школьного возраста. Хмурое лицо говорило о том, что он только проснулся и даже не умывался.

— Привет, ты Бородачев Илья? — сходу начала допрос Уля.

— Ага, а что такое?

— Слушай, мы из марьевского музея приехали осмотреть вашу школьную диораму, но нашли в ней странный объект, скажи, пожалуйста, это вы с одноклассником его туда вставили когда протирали от пыли?

— Эм, чего? — замычал школьник.

— Ваш учитель истории сказал, что он вас снарядил на уборку и вы могли туда добавить эту фигурку?

— Да ну что за бред! — возмутился Бородачев, — ничего мы не добавляли туда, вообще ничего!

— Смотри что там, — показала экран айфона с открытой фотографией Уля, — видишь фигурка какая в белой футболке, ваша?

— Нет! — рявкнул парень, — говорю же не наша, ничего мы туда не добавляли. Напарники переглянулись.

— Мы не хотим доложить на вас или ещё чего такого. Просто хотим узнать, где вы взяли фигурку?

— Вы под чем вообще? Вы на каком основании допросы тут мне устраиваете? Я же сказал не мы это! — прыснул Бородачев и недовольно нахмурился.

— Хорошо-хорошо, извини за беспокойство. А ты твой друг Ерохин в селе сейчас?

— Ермохин может? Нет. Он в город уже уехал, — уже более мягко ответил старшеклассник.

— Ладно, спасибо за инфу.

Прекратив допрос школьника, измученные степным солнцем напарники вернулись

в дом технолога и укрылись от жара улицы в комнате с заточенным Козловским. Дух-невидимка, изнуренный скукой, с ожесточением принялся стучать по стенам. От ударов его сыпалась побелка, белой пылью садясь на крашенные половые доски. Ульяна сверяла удары с листком азбуки Морзе, а Женя записывал в блокноте послания.

— «Очень холодно. Хочу домой. Застрял тут как в паутине»

— Есть ли физиологические потребности? Хочешь ли есть, спать? — вопрошала Ульяна.

— «Ничего не хочу. Один холод»

— Такое чувство, что он где-то рядом с тем бараном висит, — предположила девушка, — а вдруг эта пещера доходит до этого дома?
 
— Всё возможно, — ответил Женя, — только на дно выгребной ямы я лезть не хочу.

— А придется!

— Ну нет, сама полезешь. Ты тут главная, вот и вперёд. Кажется, машина остановилась у ворот.

— Ну да, директор, вероятно, привез костюм. Пошли встретим.

— Не полезу.

Деревянная дверь туалета была прихвачена на крючок к фонарному столбу. По гофрированному шлангу в нутро уборной бежала вода из крана, откуда обычно хозяйка брала воду на полив огорода. Идея разжижить содержимое принадлежала Бакланову. К их общему удивлению, уровень в яме не поднимался. Ульяна брезгливо отмахивалась от зеленых мух, устав от этого занятия отошла в тень абрикосового дерева, где застывший в смоле паук привлёк её внимание. Женя, обливаясь потом, напялил на себя костюм для подводного плавания, присел задом к кислородному баллону, кряхтя и ухая, водрузил его на спину.

— Зря я тебе когда-то рассказал про кружок дайвинга в бассейне.

— И без него бы полез, я с тебя корону быстро сниму.

— Сама ты с короной, от этой воды, вонь ещё сильнее.

— Тебе то не нюхать, как раз удобнее разведывать будет.

— Я себе ногу отпилю в следующий раз!

— Запомню твои слова.

Женя сорвал настил из досок и цинковую подкладку против их гниения. Бурая жижа пузырилась тропическим болотцем, фракция воды поднималась кверху.

— Ты ведь любишь такие шуточки, как с губернатором тогда подшутил, так вселенная с тобой теперь рассчитывается. Никто не уйдет обиженным.

— Паскудство, — прохрипел Бакланов, включил фонарь и плюхнулся в широкую

яму.

Тело его, обвязанное длинной веревкой, моментально провалилось, лишь на уровне плеч слегка застыло, чтобы далее, как маятник качаясь, постепенно уйти с головой. Ульяна, прохлаждаясь под абрикосом наблюдала как поднялись пузыри, а верёвка рывками уползала в глубину туалета.

В черной жиже луч фонаря терялся, являясь совершенно не пригодным инструментом. Ощупывая бетонные кольца, постепенно опускался всё ниже и ниже, как возник проём. Арочный свод как на дне колодца вёл в тоннель, уходящий в бок. Женя оттолкнулся ногами о дно и поплыл в рукав. Выставив вперед руки, он вышагивал в тягучем месиве, но совершенно хладнокровно, без всяких там рвотных рефлексов и тому подобных сентиментов. Жижа становилась всё более водянистой, сквозь коричневую взвесь пробивался луч фонаря. С каждым шагом идти становилось легче и светлее. Дыхание Бакланова в акваланге было ровным и спокойным, не торопясь, шёл он по коридору, напомнившему ему тот лаз в пещерах. А может он и был точно таким же проходом. Вдруг эта рукотворная система ходов, имеет связь между собой и является неким механизмом древних цивилизаций? Ну или же пришельцев. Водная масса постепенно светлела и через сотню метров под потолком возникла прослойка воздуха. Через пару сотен метров воды в рукаве сделалось идущему по пояс. Так что появился соблазн дышать не через трубку, но подумав о том, что подземные газы могут быть опасны да и вообще лишены кислорода, он отпустил эту мысль и двигался дальше. Сводчатый потолок резко кончился, впустив Женю в широкую залу, по колено в мутной воде. Пол
 
имел небольшой подъем, оканчивающийся водопадом. Тонкие струи излишек туалетных вод стекали вниз и падая с кромки уносились во тьму бездны, где не было различимо их падение. Свет фонаря терялся в глубине ущелья, лишь серебристые капли летящих вод мелькали в полёте. Бакланов отошел от края, боясь навернуться и упасть, и принялся старательно освещать пространство. Стены пещеры имели такие же выступы и свисающие сосульки-сталактиты. На высоте второго этажа зиял чернотой проем, противоположная стена комнаты показалась ему примечательной: выступающие, склизкие сталактиты на ней имели подобие системы, так будто бы какая-то разумная сила спиралью скрутила их в пучок и разместила под потолком. От центра пучка, похожего на звезду, отходили лучи, также закрученные спиралью, где самый толстый луч вытягивался к потолку, и там, входил в ещё один круг. Вся эта система сталактитов напомнила Бакланову сифон под ванной. Буквально перед отъездом он забил его чернозёмом из пересаженного горшка и лазил туда, разбирать всю систему. Луч фонаря мелькнул на «звезде» и побежал по пещере в поиске выхода. Бакланов шумно поднимая ноги, поплелся обратно.

После разведки Жени, Уля по своему мессенджеру позвонила Шману и устно отчиталась о проделанной работе и своих находках. Стараясь говорить спокойно, без сумбура, она досконально описала обстановку и ждала, что крестный прояснит настоящую цель их командировки. Николай Тимофеевич шумно сопел и чвиркал зажигалкой, было слышно как он хмурится и анализирует. На прямой вопрос что им искать и что это за аномалия, он расплывчато ответил, что это некий общий проект с партнерами издалека, контакт с ними нежелателен, но скорее всего неизбежен. Что была нарушена сверхсекретная договоренность и он хотел бы чтобы это дело не придавалось широкой огласке, потому что главная цель это поиск крота, слившего ценную информацию ради корысти. Он работает над его поиском и в скором времени даст кое-какие указания. Нахождение на объекте и сбор данных пока что главное, что его интересовало. Описание загадочного места из прошлого, казалось, его совершенно не удивило, будто он знал об этом. Лишь когда Уля закончила рассказывать о школьном учителе, он откашлялся, что делал всегда, когда собирался сказать что-то важное и изрёк фразу, которая врезалась ей в памяти: «С ним не конфликтуйте, не спорьте, лучше не говорите даже, изучайте конторских, что у них с закупками? Кто занимается? Зам? Если он, то дальше — это моё дело, работайте».

От этой фразы будто окатило холодной водой. Ульяна подумала что к ней относятся несправедливо и пренебрегают её расследованием самого интересного, но пытать крестного бесполезно, как показал опыт нужно слушать и следовать его словам буквально, без инициативы, топорно.

Луна ярко светила золотым светом над Елизаровским, россыпи звезд украшали вечным орнаментом Млечного пути полотно небосвода. Компаньоны восседали на удобных креслах во дворе дома технолога и наслаждались тягучей, густой тишью сельской ночи. Женя курил дымный и ароматный Капитан Блэк и то и дело сплевывал на землю, Уля, отпив домашнего лимонада со льдом, перелистнула страницу блокнота и ткнула пальцем в последнюю запись.

— В три раза, получается, радиоактивный фон здесь выше, чем на других участках села. Аномально завышен. Как хозяйка ещё не болеет?

— Адаптировалась.

— Ты, Женя, молодец большой, ценный разведчик.
 
— Да ну тебя, до сих пор воняю кажись! — фыркнул он в ответ.

— Благодаря тебе и геолокации знаем теперь что эта камера с неким «сифоном» находится под школой, мы можем снова там полазить, подвал изучить.

— Если нас туда ещё раз пустят! Тот румын же там не спроста шастает. Он же был

в Кутак-Баше. Кто он такой? Твой Шман мог бы пояснить да не хочет.

— Я всё же оптимистично настроена. Мне кажется, мы близки к разгадке этой истории и барана скоро вытащим и Козловского. Без него не уедем.

— А что-то мне кажется, не совсем мы их скоро вытащим и учитель этот мутный, и румын не спроста околачивается в школе. Плюс карлики какие-то остались.

— Да, карлики…Ну это мы завтра будем смотреть, на рассвете выедем, засядем, чай холодный надо взять.

— Зонтик от загара, шезлонг и сахарной ваты.

— Можно всего лишь два мохито.

— Тогда уж пива с воблой. В такую-то жарень.

— Я куплю тебе завтра два литра пива! За сегодняшний день ты заслужил.

— Ой, ну спасибо, как с пёселем ты со мной обращаешься. Дрессура.

Ульяна слегка покраснела и отвела глаза в сторону, туда, где в винограднике трещали ночные сверчки и цикады. По небу летел мигающий огонёк искусственного спутника.

В единственном круглосуточном магазине Елизаровского в шесть утра были куплены нехитрые закуски на грядущий день и обещанное Жене разливное пиво. Толстяк обнял пузатую бутылку двумя руками и не выпускал её, до самого Кутак-Баша. Несмотря на ранний час солнце жгло неистово. Ульяна намазала нос и лицо кремом от загара и нацепила алую бейсболку. Рюкзак за её спиной гремел инструментарием. Она первая спрыгнула на серую землю лощины и на её щеках заиграл багровый румянец здорового девичьего тела. Пыхтящий напарник спрыгнул погодя, немедленно подкурив сигарету.

— Бросай курить, побереги себя!

— Потом как-нибудь, — отмахнулся Женя, втягивая густой дым.

— На плите вон там, к северу, я видела кусты, можно в них засесть и ждать. Как раз противоположную гряду видно будет.

— Точняк. Пошли, — и Бакланов тяжелой походкой побрел сквозь кусты гребенчука.

Пузырчатая, черная плита уже была теплой от восходящего солнца, они прошли по ней до небольшого островка-оазиса кустарников, растущих на чернозёме, вероятно, натасканном сюда ещё древними обитателями Кутак-Баша. Из глубокого рюкзака Жени были вытащены два складных туристических стульчика, холодные газировка и пиво с обещанной воблой. Прожорливый и алчный Бакланов, только расположившись на скрипнувшем от тяжести стульчике, открутил крышку и начал с горла отхлёбывать пенный напиток. Ульяна, сквозь солнцезащитные очки с эффектом поляризации всматривалась в хребет в трехстах метрах. Высота его была не больше пяти этажей, но склон был таким же крутым и кое-где отвесным как и стена по которой они спускались. В балке царила тишь и духота, оба напарника моментально покрылись выступившими каплями пота, от неги не хотелось говорить и каждый молчал о своём.

Небесная лазурь поражала красотой летнего утра и лишь где-то в дали, у самого горизонта, виднелись перьевые рваные облака, ветром высших слоёв, гонимые на восток.
 
Бакланов принялся потрошить воблу, зажав зубами коричневую сигаретку Капитан Блэк. От чрезмерного усердия в чистке рыбы его длинные волосы упали на мокрый лоб и от каждого резкого движения смешно дергались из стороны в сторону.

Уля отпила газировку и коснулась умных часов на запястье.

— Уже час сидим, надеюсь чего-нибудь да выждем.

— Надейся, — пробурчал компаньон.

— Каково это интересно Козловскому? Может он умер и попал в тот самый лимб — место между мирами?

— А может быть.

— Нам может нанять священника, чтобы он отпел его?

— Да, вероятно, — вгрызаясь в ребра освежеванной воблы, буркнул Женя.

— Николай Тимофеевич, как ты считаешь может выписать сюда попа?

— Кто знает, — индифферентно отвечал Бакланов.

— Конечно, это не нужно, мы сами найдем Антона, должно же быть какое-то научное объяснение, тем более мы с тобой уже так много здесь нашли.

— Точняк.

— Я вот думаю, может в наш паблик уже начать посты писать про Кутак-Баш, всё же НИО Непознанное должно на публике светиться. Чтоб прикрыть работу на ГСБ и Шмана.

— Ага.

— Можно серию постов напечатать, и фотографии довольно колоритные получились, я их уже в снапсиде обработала. Только могут раньше времени журналисты нагрянуть, феномен Козловского освещать.

— Могут конечно. А мы можем денег заработать, срубить. Хех.

— Нет, запрещено приказом.

— Ясно, — уткнулся Женя и припал к бутылке.

К полудню духота в балке приняла нестерпимый характер. Оставшись в одном белье, напарники экономно отхлёбывали воду из термоса, на дне едва слышно перекатывались кусочки льда. Бакланов от скуки и отсутствия интернет-сигнала курил сигарету за сигаретой, молчаливо уставившись в точку на холме. Ульяна дочитывала томик любимого Набокова, как Женя от удивления охнул. Уля бросила взгляд на гряду и увидела их. Группа из десяти миниатюрных фигур возникла над балкой. Среди них лишь одна имела средний рост. «Карлики» имели серебристое облачение, похожее на униформу или защитное снаряжение. Ульяна встала со стульчика и принялась судорожно одеваться, ленивый Бакланов лишь подкурил очередную сигаретку.

Вдруг, резко похолодало, зной сменился порывами ветра, небо посерело, прокатился странный гул. Ощутив резко пришедший холод, начал одеваться, попутно разглядывая пришельцев и Женя. Он чуть не упал, когда натягивал штаны. Ульяна обернулась и обомлела. Откуда-то, как из под земли, возник посёлок из прошлого века. Вновь те низкие хатёнки дымили подожженной соломой на крыше. Снова раздались крики женщин, зовущих на помощь, истошно плакали дети. Группа карликов на холме внимательно следила за происходящими событиями и Ульяна решила вплотную подойти к ним и вступить в контакт. Бакланов, не став спорить, повинуясь припустил следом.

Карлики стояли не шелохнувшись, и казалось, совершенно не обращали внимание на бегущих по плите напарников. Впрочем, один из них указал рукой на бегущих и что-то сказал высокой фигуре.
 
— У тебя есть план? — упыхавшись, вопрошал на бегу Женя.

— Просто заговорим с ними, полезем наверх!

— А вдруг эти пришельцы-гуманоиды с планеты Жопа радиоактивные?

— Фигня! Не бойся, — отмахнулась Уля

Как дикая кошка Ульяна Охотько вскочила на поросший полынью и лебедой крутой холм, во всю прыть она начала вскарабкиваться наверх, ловко перебирая ножками в белых кроссовках. Толстый Женя, добежав до подножия совсем обессилел и упал на колени. Лишь задрав голову, смотрел как компаньонка лихо штурмует гряду. Она почти поднялась на вершину, ухватилась за торчащий корень и взглянула на тех карликов, как ни в чем не бывало стоящих на самом краю. Одетые в одинаковые серебристые костюмы это были всего лишь дети, школьники класса шестого-седьмого, среди них самым высоким являлся мужчина. Его Ульяна не могла не узнать. Учитель истории Михаил Георгиевич стоял, скрестив руки на груди, устремив строгий взгляд на Улю.

— Почему вы портите нам открытый урок? — невозмутимо спросил он, когда девушка поднялась на вершину.

— Что? Я хотела спросить, что тут происходит?

— У нас открытый урок истории республики, а вы своим видом портите нам диораму! Как вы проникли сюда? У вас есть пропуск?

— М.., — замялась Уля, — Михаил Георгиевич, вы не узнаете меня? Мы с вами коллеги.

— Нет, не узнаю я вас! Я вызываю охрану!

— Что тут происходит?

— Сейчас вы всё узнаете! — Михаил Георгиевич сделал короткий кивок головой и перед его глазами возник синий свет голограммы. Зрачки его глаз бегали по нему, выполняя какую-то работу, похожую на написание текста только силой взгляда.

Из обрыва возникла голова Жени, словно лягушка из болота он удивленно смотрел на происходящее, но залезть на плато сил у него не имелось.

Школьники растеряно смотрели на компаньонов и испуганно сбились в кучку. Только сейчас Ульяна заметила странности в рельефе гряды над Кутак-Баш: за спинами школьников не было ни степей, ни гребенчуков, ни иссушенной зноем земли с полынью, они стояли на совершенно ровном полу, с квадратной гранитной плиткой. Эта смотровая площадка в паре десятков шагов имела стену с казенной краской зеленого цвета, белую широкую дверь и потолок, уходящий вдаль над балкой. На нем как на огромном волшебном полотне возникали облака и падающие вниз, на поле брани, снежинки.

Михаил Георгиевич пошевелил короткими, лисьими усиками и отключил взглядом голограмму. Откуда то в руке у него возник серебристый пистолет с вытянутым дулом.

— Код 503! Код 503 посторонние ! — произнес он странным голосом, откуда-то из

чрева.

Сей же миг одежда школьников звякнула, снизу вверх у каждого чем-то выстрелило

и каждого ученика окутало прозрачное облако упругой материи, по все видимости, защитная капсула.

— Кто вы такие? — прошептала Уля, и сделала шаг назад.

— Код 504 сопротивление! — громогласил учитель, — поднимите руки для вашего ареста!

— Мы не преступники, мы всего лишь исследователи феномена полтергейста! Пожалуйста, не стреляйте.
 
— Код 504 сопротивление! — повторил Михаил Георгиевич, будто кому-то невидимому как передают сигнал по рации.

— Уля, — прохрипел Женя, все же залезший на вершину, — Давай как с тем грузином, не пугайся.

Напарница в миг как ударенная током пришла в боевую готовность. Адреналин разносился по сосудам, зрачки превратились в огромные полные бездны точки. Она сделала два медленных шага в сторону к школьникам в коконах и задуманное исполнилось. Михаил Георгиевич перевел оружие на неё, этим воспользовался Женя. С несвойственной ему скоростью и грацией тигра он напрыгнул на жердеобразного учителя

и легко сбил того с тощих ног. Бахнули два выстрела. Красные искры посыпались с потолка. Уля в кутерьме заметила что учитель с ловкостью перевернулся и сделал боевой захват Жени. Компаньон взвыл от болевого на запястье. Уля пришла в себя и со всей силы заехала носком кед по подбородку Михаила Георгиевича. Страшный жар от острой боли охватил её ногу. Девушка упала на пол и свернулась как ребенок, упавший с велосипеда. Рядом хрипел удушаемый Бакланов, а учитель истории над ним призывал какие-то силы, повторяя «код 504». Уля встала на колени, ногу жгла пульсирующая боль, словно она ударила по бетонной стене. Вспомнив, как ведут себя герои боевиков в фильмах, она ринулась к врагу и с силой надавила на глаза учителя. Никакой реакции в ответ не последовало. Педагог хладнокровно удерживал Женю в захвате всё сильнее сжимая хватку на горле. Вдруг Уля заметила, что оружие то Женя все-таки выбил из рук врага и оно лежало под коленом учителя. Резко выхватив почти невесомый пистолет, она навела дуло на голову Михаила Георгиевича и прокричала: «Я буду стрелять, отпусти его». Как бездушный чурбан или робот-андроид учитель не повиновался и слепо сжимал уже красного как томат Бакланова. Чтобы сбросить нависшее давление его организм даже выпустил теплую лужу, обильно растекшуюся по мрамору пола. Нельзя было мешкать, Ульяна совершенно не хотела терять напарника, мысль о том, что, если что всесильный крестный из ГСБ отмажет сняла груз морального блока и нажала на спусковой крючок. Легкое жужжание донеслось до уха. Школьники испугано закричали. Женя яростно начал дышать, откашливаясь и хрипя. Учитель истории с дырой в голове распластался, изогнув конечности в луже жениной мочи. Ульяна помогла компаньону встать на ноги и оба они увидели, как из головы убитого струится зеленая слизь и пробивает искру. Ульяна склонилась над трупом: в открытых глазах бежали синие строки непонятных символов и едва слышно внутри черепа что-то потрескивало.

— Это робот! — воскликнула она и перевела взгляд на трясущихся школьников. — Это что элитный класс какой-то?

— Нам запрещено говорить с посторонними, — чуть слышно из капсулы сказал один из учеников.

— Планета Железяка это. Пора валить нахрен отсюда! — вскрикнул Бакланов и ринулся к склону.

В этот миг дверь резко распахнулась и на площадку влетели два человека в черной форме с оружием наперевес. Под крючковатыми носами у обоих торчали пышные длинные тараканьи усы, головы их укрывали белые как керамические супницы каски. Ули сделалось дурно от их вида, напоминающего карабинеров Италии в позапрошлом веке, и от испуга она начала во всю палить по стене, одновременно отступая к спуску. Звякнула об пол и покатилась граната, через секунду громко бахнуло и всё вокруг заволокло густым дымом. Бакланов принялся истошно орать компаньонше, чтобы та ориентировалась на его
 
голос. В суете он сделал резкое движение, не удержался на склоне и кубарем покатился вниз. Тучное тело мешком билось о выступы и на глухое уханье Бакланова, приползла к краю Ульяна. Охотько оттолкнулась от пола и кончиком кед коснулась рыхлой глины. За мгновенье до выстрела её голова и туловище скрылись в обрыве. Вытянувшись в рост, она поехала на задней точке по сухому склону слегка подпрыгивая на кочках. От азарта погони

в ушах звенело и никакая боль не чувствовалась. Состояние потока не прекращалось и тогда, когда она очутилась внизу, рядом с умирающим от ссадин и ушибов компаньонов. «Не время, надо торопиться, — проговорила Уля, — они могут за нами спуститься. Умоляю, бежим». «Я не могу! Оставь меня тут, всё тело болит», — ответил замученный Женя глухим голосом. Между тем сражение за Кутак-Баш продолжалось и парочка в летней одежде привлекла бы внимание.

— Дурак, на нас уже смотрят солдаты!

— Пусть арестуют меня.

— Ты застрянешь тут как Козловский! Я не смогу тебя вытянуть.

— Вот черт, они бегут к нам!

— Где? — встрепенулся Женя и приподнялся.

Со стороны поселка бежал небольшой отряд красноармейцев. До колодца напрямую по полю с полкилометра, до склона, где висит лестница чуть больше, но путь преграждали бегущие. Слева и справа— припорошенная снегом плита, позади крутой склон с карабинерами, впереди вооруженные воины. Бакланов испуганно моргал бараньими глазами, рука полезла за сигаретой. Ульяна выставила на приближающихся солдат пистолет учителя и взяла на мушку того, кто в середине. Женя подкурил ароматную сигарету, сделал две жадные затяжки. Клубок белого дыма медленно вышел из его ноздрей, порывом ветра унесся вверх. Женя как архаичный паровоз истлел сигарету, страшно пучеглазя, не моргнув ни разу, для порядка поднял вверх руки.

— Бросай оружие, — прокричал воин, — кидай на землю.

Ульяна медлила, переводя взор с одного на другого красноармейца. Бакланов звучно выплюнул окурок. Вышедший вперед воин недовольно усмехнулся, оглядывая странную парочку. Внезапно взвыла безумным воем сирена. По всей балке женский голос из какого-то мощного динамика объявил: «Пожарная тревога, обнаружено возгорание. Всем покинуть диораму». На лице красноармейца застыла усмешка. Двое позади замерли со вскинутыми винтовками. Выражения их лиц сделались восковыми, ни единый мускул не шевелился.

Компаньоны, оторопев, робко осматривались. Фигуры перед ними начали менять цвет к более бледному. Через несколько мгновений они растворились в воздухе как дымка. Все остальные декорации поселка тоже куда-то провалились. Напарники, переглянувшись, со всех ног пустились в сторону лестницы. Женский голос вновь повторил объявление и с неба хлынула вода. Тропический дождь лил как из ведра. Хлопья снега моментально растаяли, обнажив черную плиту, по которой теперь струились мелкие ручьи воды. Прыгая по образовавшимся лужам, компаньоны пересекли балку и скрылись

в зарослях гребенчука. Прыткая Уля запихнула за пояс странный пистолет, и первая начала взбираться по лестнице к машине.

Ушибленные места начали нестерпимо ныть. Городские изнеженные тела не были готовы к такому приключению. Поджарая Уля посещала фитнес-центр трижды в неделю, но и для её хрупкой фигуры эти нагрузки дались нелегко. Полный Женя мучился отдышкой, грузно сопел и таращил глаза. Хотелось поскорее приехать к дому технолога,
 
вдоволь наестся и попить домашнего лимонада. Мысли о грядущем приятном пресеклись, когда Уля поднялась на вершину склона. Рядом с оранжевой Хондой стояла желтая Буханка с синей надписью «Газовая служба». Уля непонимающе окинула взглядом внедорожник как распахнулись его двери и вынырнули двое с пышными тараканьими усами. Теперь эти карабинеры облачились в синие спецовки газовиков и равнодушно ждали, когда поднимется и второй компаньон.

— Опять они! — воскликнул ошарашенный Женя, едва выглянув из балки.

— По всем вопросам обращайтесь в Регионгаз, — сухо ответил один из рабочих.

— Мы не хотели ничего плохого, — проблеял Женя, отплевываясь, ступая над

краем.

— Работа есть работа, — бросил второй «карабинер», в руках его возникла из салона газовая горелка. К ней тянулся черный шланг. Сей же миг в Буханке включился некий агрегат, по звуку похожий на компрессор.

Женя испугано поднял руки и глубоко дышал. Только эти двое, не обращая на него внимания подошли к обрыву, горелка пыхнула синим пламенем, и струя огня начала опаливать дыру, сквозь которую лазали в чудное место компаньоны.

— Стойте! — воскликнула Ульяна, — там же Козловский, там племенной баран!

— Работа есть работа, — повторил как мантру рабочий.

— А если есть какие-либо вопросы, то обращайтесь в Регионгаз, — вторил другой. Разрыв с сочащимся синим светом растворялся в пламени горелки, через минуту

газовщики принялись сворачивать оборудование. Уля нервно закусывала губу, думая о том, что они вляпались в нечто куда более серьезное, чем она предполагала.

7.

Ещё в дороге от Шмана пришло сообщение с приказом скорее выйти на связь, от которого Улю передёрнуло. Она, держа руль, и одновременно поглядывая на время получения смски в задумчивости хмурила брови, от чего на лбу возникли две глубокие морщины. Её серо-голубые глаза сумрачно потускнели. Дым жениной сигареты обволок ароматным, тягучим облаком салон автомобиля. Ульяна шикнула на напарника и опустила окошко. Дым лавиной вылетел наружу, кружась, растаял в жарком воздухе Кутак-Баша.

Добравшись к дому технолога, никого не застигнув из хозяев, они как два провинившихся ребенка уселись на скамейку, перед столом с улиным смартфоном и запустили видеозвонок. Лицо Шмана, прерываемое рябью, источало всем видом суровость грядущего разговора.

— Я разве не говорил, что вам делать в первую очередь? — произнес начальник ледяным тоном, медленно переводя взгляд от Ули к Бакланову.

— Да, вы правы, — заблеяла Уля, — только мы решили досконально изучить Кутак-Баш, и немного, как это сказать, слегка…

— Переборщили! — выкрикнул Женя, привстав со скамьи и тут же плюхнулся

назад.

— Да вы понимаете какой геморрой теперь у меня будет! Я вас как крыс туда направил по одному важному делу. Вы и его не сделали и мне проблем навалили. Час назад шеф выдергивал, поучал меня как котёнка. А он человек новый, за репутацию будет держаться и кадры может подвинуть. Мне пенсия светит из-за вас! Вы почему к заму этого директора колхоза не подступились? Я спрашиваю!

— Мы вот-вот собирались. Мы никак не могли понять почему столько необъяснимых явлений на этой плите и что это такое?
 
— Проект учебный! Всего лишь диорама для изучения быта, для тех, кто далеко от нас находится, — прошипел ядом Шман.

— Но мы видели их, это иностранцы? — не унималась Уля.

— Какие к черту иностранцы, для них уже нет никаких границ. Из будущего это господа, — смягчив тон, проговорил начальник и подкурил сигарету. — Это практически живая система, созданная сотню лет вперёд.

— Люди, те школьники они из будущего? — потрясенная до дрожи в голосе спросила Уля.

— Оттуда, оттуда, — Шман почесал щетинистый подбородок и металлически откашлялся, — У нас с ними практически исключены контакты, потому что могут произойти сильнейшие сдвиги того самого пространственно-временного континуума. А вы, негодники, заявились на открытый урок и испортили государственное оборудование.

— Тот андроид!

— Именно он, не малых средств стоящий, между прочим. Кхм.

— Почему вы сразу нам об этом всем не рассказали, что там такие уроки проходят?

— Потому что вы бы полезли туда сами. Кто-то закупил чип для барана, сделанный из запрещенного к применению в нашей республике, опять же, из-за диорамы, редкоземельного металла Иридия. По всем нашим договоренностям, кхм, с этими господами из отдаленного будущего, эта диорама есть зона свободная от редкоземельных металлов. Законодательно. Чтобы не испортить покрытие сети, что её скрывает от посторонних. Ну, собственно, кто-то притащил сюда этот чип, баран с ним порвал сеть и повадились все, кому не лень лазать, шастать.

— Уф, — выдохнула Уля, — мы, действительно, влезли не туда, но дело в том, что люди из Регионгаза тот порез залатали и как бы там, где-то внутри остался человек из нашего времени, да и баран с тем чипом висит под потолком в подземной пещере. Мы его так и не смогли стащить.

— Проклятье! — выругался Шман, — то обслуживающие андроиды, не люди. Я поговорил с сервисом насчет пропавшего, они ничего не обещают и скорее всего поисками его заниматься не станут, там сложная система обслуживания, связанная с муниципалитетным округом. А вас я умоляю, пусть тот заместитель директора не боится за свою шкуру, опросите его. Каких-либо капиталов на нем и его жене нет, мне слабо верится, что он замешан в этом, велика вероятность ошибки. Узнайте!

— Как бы Антона достать?

— К чертям собачьим Антона, узнайте у зама насчет закупки чипа, какие-то были торги, робот их проводил или он лично?

— Ладно, не кричите так больше.

— Отбой. — брякнул Шман и отключил связь.

Напарники переглянулись, и Уля вытерла выступившие капельки пота со лба.

— Я думала хуже будет.

— Да и так тоже неплохо разнес нас. Ну что, может поужинаем?

— Какой там ужинать, надо срочно ехать к тому заму. Как его там? Игорь Семенович?

— Может хоть перекус сделаем?

— Потом! Поехали.

— Я из-за тебя похудею.

Дозвонившись до зама со второй попытки, тот был застигнут собирающимся
 
покинуть рабочее место. Уговорив его задержаться на десять минут, Ульяна скоро притопила на газ своей юркой, как стрекоза Хонды и через пару мгновений, они уже парковались у входа в администрацию колхоза. Пыхтящий Женя еле поспевал за компаньонкой, когда та стрелой ворвалась в здание и быстрым шагом понеслась по лестнице на второй этаж. Дверь в кабинета зама директора была нараспашку.

Долговязый, худой мужчина в рубашке с коротким рукавом, сидя за письменным столом с грудой бумаг, складывал очки в футляр.

— Игорь Семенович, вы закупки чипов осуществляли? — сходу набросилась Уля.

— Мдяя, — осматривая, вбежавших, проблеял зам, — типа того. Я.

—Вы делали в ручном режиме или через торгового робота?

— Надо вспомнить, сейчас уже не припомню я.

— С этого ноутбука работаете? — указав на открытый ноут, спросила Уля, не сбавляя напор.

— С него самого. Что за ажиотаж, в конце концов? — не выдержал мужчина.

— Нам это очень нужно для вызволения экзорциста, которого вы сюда и зазвали! Откройте историю торгов. Покажите кто закупал чипы?

— Да сейчас-сейчас, — Игорь Семенович расхлопнул чехол и достал обратно очки. Усадив их на нос, он полез в недра программного обеспечения ноутбука. Зажужжал старинный жесткий диск, защелкала мелкая компьютерная мышь с протертыми кнопками.

— Так, а собственно, в чем дело то? — вопрошал зам, — какие у вас претензии? Чип нерабочий? Он ведь работал, как баран исчез — начались глюки. Или что вам нужно? Что я бракованный чип закупил? Так он работал исправно год, гарантия вышла.

— Нет-нет, не переживайте так, пожалуйста, нам нужны лишь данные о покупке.

— Ну вот, — Игорь Семенович отодвинул ноутбук, чтобы было видно экран, — вот история в программе, где я все закупаю. Раньше менеджер был по закупкам, но потом его убрали.

— Почему?

— Не чист на руку был. Вот тут я выставлял заказ на чипы. Робот вёл торги.

— Такс, а вы можете скинуть мне на почту лог тех торгов и версию робота, программы вашей.

— Логи?

— Правой кнопкой по истории и там будет «данные».

— А вот вижу, —заместитель старательно кликал мышью и копировал-вставлял в файл информацию. После того как Ульяна резким росчерком написала на листке из блокнота свой емейл, заместитель директора покладисто отправил ей письмо и захлопнул ноут. — Я свободен?

— А кто занимался покупкой и установкой самого робота?

— Серега, он уже давно сам уволился. В город уехал. Но робот лицензионный, есть все документы на него. Это точно.

— Ясно, спасибо вам за оперативность, вы нам очень помогли.

На ходу, к машине, Ульяна поспешно переслала входящее сообщение Шману с пометкой «То, что вы просили». Хлопнули двери Хонды цвета спелый апельсин, из администрации вышел долговязый заместитель, окинув взглядом отъезжающий автомобиль компаньонов, он направился к своему подержанному седану отечественной сборки, насвистывая под нос какой-то только что придуманный марш.

В салоне Хонды, сквозь звуки работающей автомагнитолы, прохрипел
 
металлическим звоном голос Николая Шмана. Крестный Ули был на взводе:

— Слушайте, ну я изначально подумал тут чудеса какие-то. Робот торговый заказал чипы с иридием. Чепуха и небылица. Отдал логи спецам — говорят есть запись постороннего включения и дос-атаки. Концы уходят в Антарктиду. Сервера станции Новой Зеландии. Шутка какая-то. Наши спецы будут дальше копать, а вы продолжайте наблюдение. Отбой.

— Интересная ситуация, — промямлил Бакланов. — Помнится кто-то обмолвился про барана и его треккинг тоже в Антарктиде.

— Ну да, было такое. Значит есть связь. А может просто аномалия. Мне вот интересно, как нынешний школьный учитель оказался и в том другом времени. В диораме. Этот получается тоже андроид?

— Давай проверим его. Он мне сразу не понравился.

— Поехали, хоть в окна позаглядываем.

— У тебя с собой тот пистолет из диорамы?

— Со мной, — хлопнув по поясу ответила Уля.

Карта показала грунтовую дорогу в конце огорода школьного учителя. Там, в тени высочайших лиственниц, компаньоны оставили авто и будто воры, пригибаясь, пролезли сквозь худую ограду. Огородом педагог, казалось, и не занимался вовсе — сплошь бурьян, высокая трава и колючки. Небольшой вишневый садок одарил прохладой тени. От него ещё с три десятка шагов как располагался дом. Скудные грядки с вялыми, поникшими, давно не поливаемыми томатами встретили шаги компаньонов. Добежав к дому, они укрылись в его тени, свернувшись под широким окном. Первым приподнялся, чуть отдышавшись, Женя. За ним встала Уля и лишь моргнуть успела как Бакланов толкнул ставню и перелез через подоконник внутрь. Из дома веяло прохладой и сыростью.

Очутившись  внутри,  скрипнула  деревянная  половица,  потянуло  сквозняком.

Бакланов сопел как паровой котёл и Уля ущипнула его за бок.

— Тише ты, — прошипела она, — дай я первая пойду. — И она ступила вперёд.

На кухне, куда они влезли не было ни стола, ни стульев, по пустому коридору дошли до первой спальни. Ульяна одним глазком заглянула в проем, чтобы обомлеть. На круглом ковре сидел в медитативной позе лотоса Михаил Георгиевич, едва слышно издавая гудение. Глаза его были сомкнуты. Ульяна высунулась полностью в проём, готовая

к встрече со школьным учителем, да тот словно был в режиме сна как ноутбук или принтер. За спиной хрупкой Ули возник тучный Женя. Он невозмутимо подкурил сигарету, выпустив облако дыма изрек:

— Медитирует?

— Похоже на подзарядке.

— Разбудим? Или полицию вызовет на нас?

— Думаю, может, хотя, — она вошла в комнату и сделала круг, обойдя застывшего учителя. От него исходило низкочастотное гудение. Уля выставила руку и указательным пальцем слегка коснулась его крючковатого носа. Учитель открыл глаза, вместо белков которых синели мелким шрифтом буквы латинского алфавита. Андроид моргнул, пошевелил усами и вдруг резко вскочил с ковра.

— Вы как здесь очутились? — затрещал он.

— Спокойно, — пыталась говорить тихо Уля, — мы знаем кто вы, мы видели людей из Регионгаза, мы знаем про диораму.

— Знаете? Вы всё знаете?
 
— Да, мы случайно уничтожили вашего коллегу в другом, ээ. Времени.

— Так это были вы? Мне приходил сигнал о происшествии.

— Нам нужно выяснить кто взломал торгового робота и закупил чипы, которые смогли порвать сеть-прикрытие. С этого все завертелось. Нам эта вся картина кажется просто нереальной, контакты с теми, кто живет после тебя.

— Вы знаете, в природе всё возможно. Наука дошла до способов общения с прошлым, ведь каждый миг запечатлен в структуре вселенной. Она есть лишь голограмма, где на плоскости есть отметки обо всех событиях, нужно только коснуться нужной точки.

— Кто-то мог из того времени, через сто лет влезть в код робота-тендера?

— При наличии навыков и желания. Думаю, смог бы.

— А мы можем проникнуть, ну в то время и узнать кто это сделал? Обратиться в полицию вашу.

— Это исключено, одно дело наблюдение за ходом сражения, другое это контакт с теми, кто жил когда-то давно. Вы можете совершить множество критических ошибок, это называется временной парадокс.

— Тут где-то человек пропал, его разум оказался заточенным в доме технолога пекарни, он может общаться лишь стуком. Баран с чипом из редкоземельного металла висит в текстурах под черной пластиной Кутак-Баша.

— Вся система биоорганическая, живая.

— Так как вызволить человека отсюда?

—Не мои компетенции, к сожалению, — учитель вытащил из кармана продолговатую металлическую палочку и от её конца вспыхнул белый свет, — я вынужден прекратить с вами общение и заблокировать воспоминания об этом разговоре и обо мне. Пожалуйста, смотрите на огонек, я буду считать до трех.

Компаньоны с ужасом переглянулись друг на друга.

—Один, два…

Бакланов ринулся на учителя, резким ударом ноги он выбил «стиратель памяти» из сухой руки, но одновременно с этим в стену отлетел его кроссовок.

— Код 444! Код 444! Свидетели подлежат усыплению! — прогремел гулко учитель

и в тот же миг прокатился звук падающих вниз ставней на окнах.

Весь дом погрузился во тьму, лишь через миг под потолком зажглись едва заметные синие полоски огней. Компаньоны напряглись как струны, Женя, сильно таращив в полутьме глаза, сделал два шага назад к проему. Учитель резким взмахом вынул откуда-то из под камуфляжной футболки блеснувшее серебром оружие. На теле Ули заскользила лазерная точка. Девушка охнула, отпрянула в сторону. Приглушенно звякнули выстрелы лазерного оружия. Ульяна спохватившись, достала свой пистолет, одновременно, заметавшись по комнате как кошка. Наконец выпустив одиночный выстрел куда-то в сторону андроида, она выпрыгнула в проем и помчалась за Женей. В темноте коридора они налетали друг на друга, добежав до кухни, тщетно пытались найти выход. Металлические ставни опустились как на окна, так и на дверь. Слышны были медленные, зловещие шаги приближающегося хозяина жилища.

— Что у меня в лопатке? — спросила Ульяна, еле ворочая языком.

Женя коснулся пухлой ладонью её спины и нащупал торчащую иглу с ампулой.

— Он в тебя шмальнул всё-таки, — выдернув иглу, сказал Бакланов.

— Что-то я и чувствую, что засыпаю.

— Очнись, держись! Тут где-то я видел лаз в подвал.
 
— Немедленно прекратите сопротивление, — проговорил металлом возникший позади учитель, — я буду вынужден усыпить ваши личности для дальнейшего стирания памяти.

Глухим шлепком выстрелил пистолет в руках Ули, потеряв сознание она рухнула на пол. С дырой в поджаром туловище стоял андроид, открыв рот, из которого тонкой струйкой потекла зеленоватая жидкость.

— Второго уже хлопнули, — обреченно произнес Бакланов и сел на пол.

Андроид упал плашмя и было слышно, как хрустнул его нос. В синем свете потолочных огоньков Женя дотронулся до напарницы и нащупал её пульс, дыхание также было ровным. Он подтянул её к стене и усадил в надежде, что та скоро придет в себя. Слегка похлопал по щекам, но глаза она так и не открыла. Женя начал ползать на коленях по полу, выискивая лаз и возле противоположной стены он его нащупал. Железная ручка, утопленная в деревянный паз, легко выдвигалась и вытянув её, он смог поднять квадратную крышку. Пахнуло спертым воздухом и гнилью подземелья. Рукой нащупал деревянные ступени, ведущие во тьму подвала. Лезть вниз совсем не хотелось. Бакланов включив фонарик на телефоне, обшарил весь дом учителя, но выхода из него не нашел, вернул на ногу кроссовок. Словно бункер, ловушка для них двоих, саркофагом для ожидания смерти предстал дом сельского учителя. Оставалось изведать подвал.

Жене нестерпимо захотелось вернуться в свой дом, к своим тропическим растениям, накупить пару килограмм пирожных и зависнуть в часах просмотров роликов на Ютубе, а не возиться с отрубленной Ульяной в каких-то катакомбах. В тот день, когда она позвонила лучше б он выключил телефон и заперся дома. В итоге, выдохнув, он взвалил, впрочем, не сильно тяжелое тело компаньонки на плечо, как мешок картошки, и принялся спускаться вниз, подсвечивая путь фонариком. Глубокий спуск привел его в земляной лаз со сводами, укрепленными деревом, торчащими корнями и выемками в голых земляных стенах от подземных червей. Сырость и прохлада заставили поежиться, а лежащая на плечах мешком картошки Уля, замычала и дернулась, за малым не свалившись.

Бакланов упорно брел вперед на полусогнутых, тяжело дыша, вытирая выступивший пот со лба свободной рукой. Через десяток минут напарница пришла в себя

и попросила спустить её. Вздохнувший с облегчением Женя, разогнулся, громко хрустнув позвонками. Уля с пару минут простояла, согнувшись в коленях, подавляя тошноту и головокружение, затем медленно зашагала за своим спасителем. Не обмолвившись и ни словом, они шли по рукаву, пока он резко не оборвался. Чуть не свалившись в яму, Женя вовремя остановился и осветил путь. Они узнал это место. Это была пещера, в которую он вышел, нырнув в уборную. Луч фонарика осветил странные сталагмиты, выстроившие подобие звезды, сточные воды ниспадали водопадом куда-то в глубочайшую хтонь, где даже не были слышны звуки упавшей влаги.

— Мы в ловушке, — пробормотал Женя, — точно говорю.

— Почему? Там нет разве выхода?

— Только если с гидрокостюмом и воздухом в баллоне. Вон водопад, назад вернемся в дом. А все окна и двери заблокированы. Я здесь был, когда из сортира выполз.

— Мы получается под школой сейчас. Значит есть какой-то выход, — стояла на своём Ульяна. — Я спрыгну, ты если хочешь тут оставайся, поможешь подняться назад.

И она залихватски спрыгнула в залу, от прыжка луч фонарика метнулся по влажным стенам. Ульяна по щиколотки в воде подошла к стене со странным наростом из
 
сталагмитов, Бакланов из своей норы глядел как напарница свободной рукой что-то ощупывает.

— На какой-то механизм очень похоже. — бросила она через плечо.

— Ага, как сифон под раковиной.

— Слушай, такое чувство, что они могут двигаться, — при этом она сильно потянула отросток, раздался неприятный треск и конструкция ожила. Четыре других сталактита также изменили своё положение.

— О, отсюда видать хорошо, — прокричал Женя, — подвигай ещё чтоб звезда получилась.

Ульяна потянула соседнюю сосульку, две верхние и образовалась звезда. К её удивлению, конструкция во всех стыках хрустнула, как будто все отростки пришли в нужное положение.

— И что дальше? — спросила она в задумчивости.

— Походит на звезду! — кричал Женя, — а ты попробуй её перевернуть. Напарница, зажав зубами смартфон, двумя руками с силой провернула звезду,

чтобы та перевернулась. Сей же миг по пещере прошла дрожь. Над звездой из сталактитов образовалась трещина, откуда, ударив по глазам, полился дневной свет.

— Голова пролезет? — орал Бакланов, поспешно спускаясь из норы.

— Думаю, да, спускайся.

Очутившись у трещины, компаньон пригнулся, чтобы Ульяна залезла к нему на плечи. Оттуда она легко смогла втиснутся в расщелину, подтянувшись выбраться наружу.

Трещина проявилась в гранитном полу школьного музея. Из огромных окон виднелось летнее бирюзовое небо, кучевые облака, пылающее степное солнце. Трещина разродилась Баклановым, кротиными после тьмы глазками пялящимся на диораму.

— Двух учителей убили, барана не вытащили, Антона не спасли, — под нос бубнил

Женя.

— Без тебя плохо! Может если фигурку вытащить из диорамы он спасётся?

— Вряд ли. Сюда кто-то идёт. Шаги!

Ульяна ухватилась за пистолет на поясе, в её взгляде проснулся вновь боец. Женя попятился к окну, будучи морально готовым выбивать его плечом. Звучные семенящие шаги приблизились к двери, ключ нашёл скважину и провернулся, опустилась ручка и дверь распахнулась. На пороге стоял иностранец-румын из делегации. Его лицо было бледным, похожим на восковой слепок, усы ненатурально торчали из кожи. Ульяна подумала, что пред ними очередной андроид и вытянула пред собой оружие. Иностранец глупо заулыбался, меж тем поднял руки и произнес:

— Не стреляйте, я не причиню вреда.

— Кто ты такой? — прошипела Уля.

— Я друг вас и вашего народа. Из далекой Румыния.

— Ты не тот, за кого себя выдаешь! Ты не человек.

Делегат притих, улыбка сменилась растерянностью, в глазах его что-то сверкнуло, череп издал тонкий свист, и он начал говорить уже без акцента.

— Хорошо, вы меня раскусили-таки! Да, я андроид. Вы были на открытом уроке и сломали тьютора-методиста? Про вас все говорят. Это крайне веселая шутка. Вы забавные ребята, конечно.

— Ты на дистанционном управлении? — подойдя ближе к усатому существу, спросила Ульяна.
 
— Так точно! — задорно ответил робот, — я нахожусь вообще в другом времени.

— Ты взломал торгового робота?

— Ага! Я! — с восторгом выкрикнул «румын» и слегка отошел от напористой Ульяны к стенду с арабской табличкой, — это я взломал программу, чтобы затащить сюда иридиевый чип, так как только они могут разгерметизировать сеть прикрытия.

— Чтобы зачем?

— Я прочитал, что в начале 21го века использовали такие чипы для отслеживания стада, и у меня родилась эта гениальная задумка. Баран порвал сеть и проник в диораму, через брешь я вывел этого чудесного андроида.

— Эти люди-участники сражения, они что, все андроиды?

— Нет, настоящие люди-участники сражения, их наблюдают каждый раз как реальных участников сражения. А этот «румын» — он андроид как тьюторы, я его припрятал в бою, чтоб бегал там до поры до времени.

— Для чего? — не понимая, спросила Уля.

— Вот для чего, это пульт переключения эпох,— прыснул «румын» с усмешкой и силой ударил по стенду. Стекло брызнуло дождем осколков, странный делегат схватил медную пластинку с арабской вязью и швырнул её на гранитный пол. Табличка влипла в гранит, вокруг неё пробежал синий огонёк искр. — Всего то и требовалось мне.

— Что это значит?

— А так, ерунда, перевел режим на предыдущую диораму. Этот бот сделал свою дело и может быть отключен.

— Подожди, сколько тебе лет?

— Семнадцать.

— Что ты сделал?

— Оригинальную шутку я сделал. Сегодня будет на открытом уроке городская комиссия и сам губернатор, а я перевел режим на прошлую диораму, зацензуренную. Это будет ржач!

— Что там?

— А вы поезжайте, сами поглядите, сетка-прикрытие тоже теперь отключена. Этим ребятам из Регионгаз потребуется минимум сутки, чтобы восстановить завесу и перевести на первую диораму. Ладно, мне пора. Этого андроида я отключаю, он будет самоуничтожен.

— Как тебя зовут то хоть? — взмолилась Ульяна и тщеславие заиграло у собеседника.

— Нико меня зовут! Пока!

— Там где-то застрял наш современник, как его вызволить? Он затерялся с красноармейцами?

Румын застыл камнем на месте, сильно зажмурился, и из его чрева прозвучал слабый несмолкаемый писк.

— Чёрт! Он отключился! — упавшим голосом сказала Ульяна.

— Как же нам Антона вытащить? Чего ты про него не спрашивала?

— Да не успела я!

— Ну тогда поехали смотреть, что он там натворил.

Андроид начал медленно опускаться вниз, коснувшись коленами пола, накренился. Замершие в дверном проеме компаньоны наблюдали как кожа «румына» проваливалась, обнажая металлический остов. Запущенный механизм самоуничтожения, вероятно, с
 
помощью каких-то нанотехнологий, на глазах разрушал робота и уже через минуту на полу осталась куча серого порошка и одежды.

От школы бег к машине занял не больше пятнадцати минут. Спортивная Ульяна в хорошем тонусе мышц и вовсе не почувствовала нагрузку, Женя же сильно отстал и плелся в надежде что компаньонка подберет его. Так и случилось.

Оранжевая Хонда, поднимая тучу рыжей пыли, пронеслась по грунтовой дороге к началу балки и резко затормозила у самой кромки, где был порез сети. Уля резко хлопнув дверью, обошла свою машину, чтобы обомлеть от увиденного: на черной плите высилось исполинских размеров сооружение неприличной формы. Своеобразный по стилю минарет

и мечеть с двумя куполами выглядели до жути комично. У них расположился древний караван-сарай, бурлящий торговой жизнью. Можно было разглядеть даже вышитые халаты местных обитателей. На противоположной гряде виднелись фигурки людей в черных строгих костюмах. Шутка удалась.

— Вон и комиссия, — произнес скучающе Женя.

— Спасибо, кэп, вижу. Как этого дурацкого Козловского вытягивать отсюда? Если нам с ними запрещено в контакт вступать. Проклятье!

— Не ругайся, Ульяночка, что-нибудь придумаем, не бросим же мы соотечественника и современника в беде. Нет.

— Поехали к технологу, скажем Антону всё как есть, что мы не знаем как его выручать. Всего лишь из-за какой-то шутки старшеклассника пострадал ни в чем невиновный человек.

— И баран!

— И баран тоже. Давай спустимся вниз, разведаем что там такое? — и Уля принялась спускаться по крутому склону. Бакланов крякнул позади и полез следом.

— Этот маяк торчит как-то неприлично тут в степи. Несуразица какая-то.

— Самой стыдно. Испанский стыд.

Начинались сумерки, когда компаньоны приблизились к поселению и в башне минарета зажглись огни. Дома с плоскими крышами и небольшими оконцами тоже освещались тусклыми лампадками, два странных, мелкого роста жителя с узким разрезом глаз и бородами с удивлением уставились на компаньонов. Бакланов попытался заговорить

с ними, но те что-то прошипев, убежали по узкой улице. Из-за угла вышла женщина в платке и длинном платье, увидев Улю, гневно воскликнула что-то на тюркском наречии и скрылась за дверью дома. На улицах, покрытым белым песком пахло ароматными специями и пловом. Донеслись резкие тюркские фразы.

Вдруг в переулке возникли трое стражников с огромными саблями как у янычар. Они в миг окружили компаньонов и заставили стать на колени. Их азиатские очи яростно осматривали странных чужаков, что-то спрашивая, но не понимая лепет Ульяны, ткнули саблями обоих в бок и повели сторону минарета. Рядом с ним, на площади толпились местные жители, зажгли факелы. Компаньонов вывели в середину и к ним вышел человек в чадре. Бородатое лицо его было вполне славянское.

— Вы чьих будете? — спросил он на чистом русском.

— Мы путешественники, мы ищем своего друга! — ответила Уля, — мы не шпионы!

— Купцы? С какого города? — сильно окая продолжил человек. — Где ваш ярлык на торг?

— Мы нет! Мы из другого времени.
 
— Бесноватые? Что за портки? Баба, а в портках мужицких, бесстыдница, тьфу! — плюнул в пыль человек. — Нет ярлыка, значит чернь на продажу! Связать им руки!

Один из стражников спросил что-то на тюркском и русскоязычный согласившись кивнул.

— Для синьцев их, для синьцев! — скомандовал он страже.

В спину Ули уперлась сабля , их повели в открытую дверь минарета и там вверх по лестнице. Каменная лестница с узкими ступенями по спирали вела наверх. Там на каменном полу сидел с завязанными руками молодой мужчина в белой футболке и джинсах, золотистые его взъерошенные волосы походили на сноп соломы. Над ними стоял бородач с саблей и грозно рявкнул что-то на вновь прибывших.

— Антон, это ты? — спросила Уля, когда их усадили рядом.

— Угу, — грустно кивнул Козловский. — Громыхнуло, меня выкинуло, гляжу: бегут на меня какие-то, мечами машут. Сюда притащили.

— А барана не видел ты? — спросил Бакланов.

— Как же, видел его эти янычары изловили, он удивительно ручной этот баран. Вместо со мной вели и по дороге в лавку продали. Там харчевня у них. Усатый сразу ножи точить принялся.

— Вляпались! — досадно сказала Уля, — и барана потеряли с чипом и сами угодили в просак.

Стражники спустились вниз и стерегущий откинул одну из стен башни, та оказалась широким деревянным выступом, похожим на пирс. Факелы под потолком нещадно дымили и копоть от их пламени опускалась вниз черными хлопьями на головы поникших компаньонов.

С улицы донеслись возгласы толпы, охранник встрепенулся и выглянул с откинутого помоста. Принялся махать кому-то вверх. С неба упала толстая веревка, поймав конец которой стражник принялся привязывать его к помосту. На пирс через минуту села широкая корзина воздушного судна. Из неё выпрыгнуло два китайца в синих халатах и радостно принялись обниматься со стражником. Из глубин башни поднялась целая комиссия кутак-башцев с мешками и кувшинами, русскоязычный, видимо, служивший здесь толмачом, вел речи с гостями, изредка кивая на пленных. Пополнив запасы воды и пищи в гондоле, китайцы преподнесли встречающей стороне два мешка и сверток. Уля разглядывала и диву давалась меновой торговле былых времен.

— Надо что-то делать, иначе нас увезут в далекие края, — бормотал Бакланов.

— У меня ствол, но я боюсь, — шептала Уля.

— Вытаскивай и шмаляй по торгошам!

— Там же ограниченный заряд, по всем не хватит.

— Стреляй!

Китайцы поклонились кутакбашцам и стражники обратили свои взоры к пленникам. Также саблями их заставили встать и затолкали в корзину. Бакланов негодующе зыркнул на напарницу. Величественный, холщовый воздушный шар был размером с верхушку башни, в корзине некий агрегат, похожий на большой самовар пыхтел и выпускал горячий воздух в купол. Один из китайцев подбрасывал серый порошок в открытую створку, где пылал яркий огонь. Второй гость запрыгнул в корзину, и стражник начал отматывать верёвку. Самовар выдал большую порцию жара и купол наполнился горячи воздухом. Корзина оттолкнулась от причала, с площади Кутак-Баша раздались восхищенные восклицания жителей. Китайцы улыбались и не намеривались
 
развязать пленников, что они им уготовили? Продажу в рабство или съесть во время дальнего странствия по облакам.

— Я и не знал, что они так далеко летали в то время, — сказал Женя.

— Видимо. Мы открыли Америку. — съязвила Уля, сама же потихоньку подвинулась к Жене и шепотом, — вытащи, помоги, ствол.

Китайцы окружили свой самовар, по щепотке подсыпая топливо и регулируя маленькие вентили-заслонки и совершенно не обращали внимания на пленников. Женя вытянул из-за пояса Ули пистолет из грядущей эпохи и наотмашь шмальнул в сторону китайцев кривой очередью. Пульсирующий заряд осветил ночь над Кутак-Башем, дугой улетев в оболочку. Громыхнул «самовар» из образовавшейся дыры повалили языки пламени Один из китайцев охнул и завалился на назад на мешки, второй тянул тросы, пытаясь совладать с кренившимся шаром, увидев упавшего бросился к нему, теребя.

— Кажется, падаем. — произнес насторожено Козловский.

— Надо освобождаться, — хрипел Женя, перетирая веревку об угловую раму корзины.

— Надо было стрелять по китайцам! — шипела Уля, — криворукий. Зачем в шар? Мы сейчас упадем!

—Ничего, быстро не упадем, мягко сядем, — утешал больше себя Бакланов. Китаец обезумев от вида мёртвого друга метался по гондоле, дергал за тяги и

походил на сумасшедшего. Первым освободился Бакланов и только он вытянул затекшие руки как гондола шлепнулась о сухие белые пески близ Кутак-Баша. Все четверо повалились друг на друга, в воздух поднялись товары и мешки с топливом. На рухнувшую гондолу медленно садился купол шара. Козловский первым перебросил себя через край корзины и помог Уле и Женя выбраться оттуда пока купол окончательно не придавил её. Шар, опускаясь пролетел с полкилометра и маяк Кутак-Баш горел ярким факелом.

Отдуваясь и превозмогая боль от ушибов все трое отползли от раскинувшегося на песке и потерпевшего крушение воздушного судна в степи Кутак-Баш. Из корзины слышались китайские проклятия и пыхтение. Ульяна вытряхивала из кроссовка песок.

— Я принципиально после всего пережитого не уйду отсюда без бараньего чипа!

— Уля, да где там этот баран? — спорил Бакланов

— Где-где? В лавке-харчевне! Дай мне ствол, если сам боишься идти!

Женя протянул ей пистолет со словами:

— Ты держи его, если так уверена в его применении, но я тебя не брошу. Я с тобой.

— Да я тоже с вами, покажу, где эта харчевня.

По степи под яркими звездами он добрались до первых улочек и держась тени вошли в караван-сарай. Уля, держа оружие наготове шла первой, за ней долговязый Козловский указывал дорогу к харчевне. Пройдя несколько переулков они дошли до подобия современного кафе с открытой верандой. Два местных жителя сидели за столом с едой и курили кальян, за прилавком под навесом сновал усатый хозяин, позади него алел углями мангал с шашлыком на шампурах.

— Интересно он понимает по-русски? — задумчиво произнесла Уля.

— Вряд ли, — отозвался Бакланов позади неё.

— Тогда вбегаем и ищем барана в его хибаре! — предложил Козловский, — если прибегут те с мечами, то стреляй в них.

— Идём.

Три фигуры вынырнули из тени переулка в освещенную лампадкой харчевню,
 
посетители выронили из рук куски жареного мяса. Владелец перестал крутить шампура и уставился на Ульяну, держащую пистолет.

— Да он не знает, что это! —подсказывал Женя, — он не сможет испугаться, стреляй куда-то.

И Уля сделала короткий выстрел в высокий кувшин, стоящий позади хозяина. Куски керамики разлетелись по харчевне, испугав усатого. Он схватился за голову и присел за прилавок, посетители бросились бежать. Компаньоны подбежали к владельцу и Женя, схватив его за плечи, начал трясти и вопрошать «где баран?». Хозяин лишь мычал и краснел от страха.

— Тише-тише, — сказал Козловский, — он же русский не знает.

— У него баран жарится на вертеле? — принюхиваясь спросил Бакланов, — кажется барашек.

— Да, похоже на баранину, — подтвердил Козловский, — это и есть ваш баран.

— Надо найти потроха, шкуру, башку, — бормотал Бакланов, заглядывая под прилавок.

Женя и Антон принялись искать останки барана, Уля держала хозяина мушке. Бакланов обошел харчевню и там в свете луны и звезд увидел бойню: на стене жилища висели ножи и топор, на земле стоял массивный пенек с кровавыми потеками, а за ним сваленные в кучу кости, части шкур и бараньи черепа. Наверху кучи чернела высунутым языком рогатая башка барана. Вероятно, недавно отделенная от туши. Бакланов схватил её за витой рог и вынес к лампадке харчевни. Все трое узрели, что в ухе барана крепилась желтая пластиковая пластинка, а в ней чип. «Сейчас, — сказал Бакланов и взяв нож со стола хозяина, отсек ухо Сварога, — ну а теперь пора домой». По улице донесся рокот бегущих стражников, все трое переглянулись. Уля выстрелила пару раз в сторону возникших воинов, — выстрелы попали в стены домов, выбив облако пыли.

— Бежим! — крикнул Козловский, махнув на задний двор харчевни.

Компаньоны ломанулись за ним. От бега стучало в ушах и уже ломило в боку, но резвый Козловский будто набрался сил в межвременном заточении, он бежал так, что пыль поднималась и резала глаза Ульяны. Крики стражников позади придавали всем троим ускорение и совсем скоро они очутились среде кустов гребенчука. Спотыкаясь, запыханные, они с трудом взобрались на верх холмов и сели в покрытую пылью Хонду. Внизу, в балке, горели огни минарета и всполохи от факелов бегущих стражников, становясь все меньше и исчезнув из вида, когда Хонда спустилась с взгорья к Елизаровскому.

Олеся Петровна и Лариса уже спали, когда троица завалилась в дом. Быстро был разогрет ужин и накрыт стол.

— Антоша, вам точно медицинская помощь не нужна, — переживала Олеся Петровна.

— Все хорошо, беспокоит лишь то как бы не съесть всю кастрюлю вашего замечательного супа.

— Это я готовила! — вставила Лариса, — так что вы там видели, в этом мире

ином?

— Наблюдал вашу комнату-спальню, ощущение что тело растворилось, странное чувство, хорошо, что все обошлось.

— И чип нашли, — сказал Бакланов, вылавливая фрикадельку в тарелке.

— Теперь-то, надеюсь никто мне комнату не будет царапать, — рассмеялась Олеся,
 
от чего её лицо слегка покраснело, — я предлагаю выпить за то, что все хорошо закончилось.

Женя подлил всем красного, домашнего вина, поднял свой стаканчик как улицу осветили яркие фары и завизжала тормозами машина. Калитка открылась и во двор вбежал перепуганный директор Игорь Семенович.

— Антон, вы нашлись? Это хорошо, там по вашей части в селе бардак? Какие-то басурмане татаро-монголы шастают, поджигают хаты, у нас полицейские ближайшие в сорока километрах, ждем, когда приедут, вы причастны к этому?

Козловский, мигом протрезвев, охнул, схватился за голову, тужась с ответом. Ульяна поняла что они совершили досадную ошибку.

— Это все можно исправить! — воскликнула она, — нужно в школьную диараму, срочно! Эта арабская табличка, то и то всего!

— Ты думаешь надо было всего лишь поднять её с пола? — спросил Женя.

— Ну разумеется, только тогда бы мы Антона не спасли.

— А барана, нашего барана вы нашли? — спросил сердито директор, изменившись

в лице.

— Кое-что нашли, — замявшись ответила Уля, — отвезите нас в школу! Мы позабыли там кое-что.

— Быстрее.

Компаньоны и Антон погрузились в черный внедорожник Игоря Сергеевича. Машина вывернула и покатила по улице. Внезапно по кузову сзади сильно громыхнуло, одновременно полыхнуло пламя — горящая стрела вонзилась в багажник. В зеркале заднего вида возникли силуэты не меньше десятка кутак-башцев с луками, поджигающие стрелы. Уже загорелась крыша одного из домов на улице, возникшие из прошлого степняки кричали воинственные возгласы и выли по-волчьи. Игорь Сергеевич резко свернул на переулке направо, остановился и выбежал тушить огонь. Маленький огнетушитель сделал своё дело и был выброшен. Машина тронулась с пробуксовками по гравию и помчала к сельской школе.

Сторож, разбуженный сигналами внедорожника, недовольно высунулся из двери. Директор колхоза, узнав в нем своего знакомого, обратился по отчеству: «Петрович, выручай, дело срочное, надо к диараме вашей! Тут дело идёт к катастрофе, объясню по пути». Сторож, пожав плечами пропустил всех в школу и включил свет в коридоре. За окнами Елизаровское освещалось горящими стрелами. Ворвавшись в музей, Уля ринулась

к табличке и попыталась поднять её с пола, та прилипла как к магниту. И лишь вчетвером им удалось оторвать её от пола. По мрамору пробежал синий свет, а железная табличка вернулась на свое место на стенде. За окнами послышались крики и ругань, мелькали огоньки стрел — злые степняки окружили школу и собирались поджечь её. «Надо что-то делать», — бормотал Женя.

— Я их постреляю! — выхватывая оружие воскликнула Уля. Ногой она ударила по окну и отскочив упала на пол, пластиковое стекло не разбилось.

— Зачем бить окна! — крикнул сторож, — если хотите по ним стрелять достаточно просто открыть створку.

— Точно, извините, — конфужено произнесла Уля и встав, отворила окно.

Кутак-башцы радостно закричали и натянули свои луки. Уля прицелилась в одного

и нажала на курок— пистолет булькнул, засветился красным и погас.

— Черт! Сел похоже этот ствол! — горько сказала Уля и отбежала от окна, так как
 
тут же в него влетела горящая стрела. От огня загорелись шторы и занавеска. Козловский

и Бакланов принялись сбивать огонь.

— Где у вас вода? — спросил директор у сторожа.

— Надо пожарку врубать! — ответил сторож и выбежал в коридор.

В окно ударила еще одна стрела, но отскочив упала на газон, пламя от первой перекинулось по гардине на соседние шторы и побежало вниз. Повалил густой дым. Козловский сильно дернул штору и та упала на пол. В этот миг сработала пожарная сигнализация и из под потолка полетела метель из порошка, завыла сирена и все бросились по коридору обратно. Оказавшись в холле, они увидели, что кутакбашцы испугавшись воя сигнализации отступили и разбежались по селу. На улице к сигнализации добавился рев сирен полицейских машин. Два экипажа затормозили у школы, и полицейские с автоматами десантировались прямо перед компанией. «Они только что чуть не сожгли нас живьем, — кричал Игорь Семенович, — где-то по селу разбежались, человек десять их со стрелами и луками». Полицейские разделились и принялись прочесывать улицы. Раздались первые автоматные очереди где-то в глубине кварталов, в небо взлетели несколько горящих стрел. Вновь по улице замелькала сирена. У школы затормозила буханка газовой аварийной службы. Из кузова высыпались практически одинаковые мастера в синих спецовках с и поспешили внутрь здания.

— Эх, так и нашли барашка нашего, — с горечью произнес Игорь Семенович, глядя как по улице несется пожарная машина.

— Ну как бы нашли, — достав баранье ухо из кармана, сказал Бакланов, — только частично.

— Ай-яй-яй, так и знал. Так и знал. Свароженька. Ну получается оплаты не будет вам, — взглянув на Козловского произнес директор.

— Так и знал, что вы жлобы колхозные.

— Не жлобы, а знаем цену деньгам, что я вам за ухо платить буду?

— Антон, — вмешалась Уля, — мы вам возместим дорогу.

— И на том спасибо.

Директор отвез всю команду спасения барана к дому Олеси Петровны, по пути встречая валяющихся в пыли стражников и прочесывающих улицы полицейских. Всего было задержано и доставлено в участок восемь жителей Кутак-Баша, не говорящих по-русски, принятых сотрудниками за реконструкторов. Утром Ульяну разбудил звонок Шмана.

— Вы нашли чип? — кричал он в трубку.

— Нашли! Он у нас, только вчера вырвались оттуда с десяток этих кутак-башцев, не знаю как это повлияет на временные парадоксы, ведь аварийщики закрыли им вход обратно. Как их вернуть теперь в то время?

— Это нешто! Уля, это нешто, вот проказник этот старшеклассник, что учудил эту шутку, но хорошо, что начальство там этот юмор оценило и скандала не произошло. Всё улеглось, ваша миссия выполнена. А вот этих кутак-башцев мы примем как своих. Мой хороший знакомый открыл недавно эко-ферму с мотивами быта кочевников, вот мы их туда поселим. Занимательная история получилась. Очень занимательная.