Волшебный сундучок

Когда-то давно жил в одном горном селении горец Харшим по прозвищу Лентяй.
Работать он не любил. Предпочитал либо отсиживаться на коше высоко в горах, либо охотиться на туров у подножья ледников и морен.
При этом он умудрялся беззаботно проводить время в уютной пещерке, коротая неделю за неделей. Там у него все было припасено для беспечной жизни.
Днем Харшим спал. Вечером, сидя у костра, неспешно покуривал свою длинную трубку и смотрел на звезды.
Пройдет так три или четыре дня. Бывает и неделя пройдет. Но вот к ночи вскочит с медвежьей шкуры Харшим. Наденет пояс с булатным кинжалом. Ноги обует в мягкие чабуры, что ступают неслышно даже острому уху. Возьмет свою старинную кремневку, и отправится на только ему известный склон к водопаду.
Там он притаится за камнем и терпеливо ждет восхода луны.
Восходит луна над горами. Льет мягкий серебристый свет на скалы. Искрятся в лунном свете брызги водопада. С шумом бежит со склона горная речка.
А вот и туры.
Пугливо оглядываясь, самки и молодые козлята начинают тянуть ледяную воду. Вожак – взрослый самец с огромными загнутыми назад рогами воду не пьет, а стоит наблюдает. При этом он чуть водит ушами, а иногда звонко щелкает о камень передними копытами.
Эхо выстрела катится по ущелью. Молодой тур падает вниз. Вожак коротко свистит, и стадо срывается прочь.
У водопада Харшим стреляет туров примерно раз в неделю. За это время туры успевают позабыть, что в этом месте их поджидал охотник. Как и прежде ночью, они приходят на водопой.
Харшим разделывал тура у своей пещеры, подальше от водопада. Потом взваливал переметные сумы на хромого осла и спускался по горной тропинке в свое селение.
Как и в прошлый раз он в замешательстве остановился неподалеку от своей сакли и задумался. Осел стоял рядом. Он задумчиво жевал пучок травы, изредка поглядывая на хозяина.
Старая ореховая палка прилетела в спину как всегда неожиданно.
- Вот тебе! Получай!
Толстая сварливая женщина, тяжело дыша, поднималась по тропинке снизу от соседей.
Это была жена Харшима.
Гневно сверкая глазами, уперев руки в бока, она в очередной раз высказала все что думает о своем муже-бездельнике.
Харшим молча слушал свою таш къатын и покорно вздыхал.
Осел продолжал задумчиво жевать пучок травы.
- Иди! – продолжала воевать неугомонная женщина.
- Куда хочешь, иди! Лентяй, бездельник! Все село знает, как ты этих туров добываешь!
У тебя дочь засватана, только ни сундука у нее нет, ни приданого. А ты спишь под вольным небом и в ус не дуешь.
Хоть к таубию на поклон иди! Займи, скажешь, что с осеннего приплода отдашь. А нет, так бери свое ружье, кинжал, и выходи на большую дорогу!
В общем, делай что хочешь, но сундук с приданым добудь! Иначе дома можешь не
появляться!
Последние ее слова нисколько не задели Харшима. Он был бы и рад не появляться в селении, но чувствовал ответственность за семью. Будучи от природы человеком неглупым и храбрым, в душе он все же побаивался свою таш къатын.
Жена его была дочерью обедневшего бая, но господские замашки тем не менее были у нее в крови.
В молодости Харшим выполнил волю своего отца, а его темноглазую Лейлу через неделю сосватали и увезли в другое ущелье за Белыми горами.
«Лучше уж на большую дорогу, чем к князю на поклон», подумал про себя Харшим.
Пропуская мимо ушей сыпавшиеся вдогонку проклятья, стал спускаться вниз по тропе.
Осел перестал жевать пучок травы, и покорно поплелся вслед за хозяином.
Чтобы выйти на большую дорогу нужен быстрый конь, нужен острый кинжал и черная бурка. Не на осле же в самом деле выходить на дело! Узнают, три века вспоминать будут.
Так подумал Харшим и решил отправиться к богачу, что жил у Черной скалы за тремя поворотами. Когда-то, пока человек не разбогател, они дружили. Харшим надеялся, что тот не откажет товарищу.
Путь был неблизким. Да и Харшим не торопился особо. Почти до заката он сладко поспал в тени чинары. Перед сном он основательно подкрепился сушеным мясом, горским сыром и запив все это айраном, разбавленным родниковой водой.
Проснувшись, Харшим еще с час или более сидел в тени дерева. Было жарко, идти куда-то было лень. Осел вполне разделял мнение своего хозяина. Он спокойно стоял в тени, задумчиво размочаливая пучок сухой травы.
Наконец Харшим лениво поднялся продолжил свой путь.
Ночь в ущелье наступает быстро. Тьма спускается, едва солнце заходит за пики гор.
Темнота, словно сажа, окутала все вокруг. Луны в эту ночь не было. В чернильной густоте мелькали какие-то тени.
Где-то выше по ущелью на склонах гор завыли шакалы. Вой их острый и пронзительный временами напоминал плач ребенка.
«Вот незадача!» -  в сердцах подумал Харшим, - «Куда же теперь идти? Вот и найди теперь нужный поворот!»
Харшим уже хотел было повернуть обратно, но вовремя вспомнил про крепкую ореховую палку. Вспомнил сердитый взгляд таш къатын и передумал. Шагнул в самую глубину темного ущелья, точно канул в пустоту.
Но что это? За очередным поворотом тропы Харшим увидел отблески огня. Ноги сами понесли его к пещере. Сейчас он согреется у очага, съест кусок горского сыра, лепешку, испеченную в золе, выпьет бозы или айрана.
- Вот это удача! Добыча сама пришла ко мне на ужин, - раздался громовой голос во тьме.
Огромный одноглазый эмеген схватил Харшима своей трехпалой лапищей. Он сжал его в ладони так, что захрустели ребра, а дыхание перехватило.
Харшим давно уже ничего не слышал про эмегенов в своем ущелье. Кажется, крайний раз, с ними встречался его прапрадед.
- Подожди, - прохрипел Харшим, - я пришел к тебе по очень важному делу!
- Что ты хочешь? – голос эмегена скрипел как несмазанные петли.
- Я слышал, что в этом ущелье ты самый сильный и умный эмеген.
Эмеген остановился и приосанился.
- Да, это так! – прогремел он.
- Но ниже по ущелью, откуда я пришел, живет эмеген, который утверждает, что он сильнее и умнее тебя.
- Врешь! – разозлился эмеген и уже почти швырнул Харшима в кипящий котел.
Лицо Харшима обдало жаром, на лбу начали вздуваться пузыри. Вспыхнул размотавшийся рукав чепкена.
- Вру!!! – что есть силы закричал Харшим, - ты сильнее и умнее, но тому эмегену надо
это доказать!
Эмеген задумался. Покряхтел. Поставил Харшима на пол.
- Хм, может ты и прав. Пойду-ка я спрошу у него. А ты… посиди пока тут.
И с этими словами эмеген вышел из пещеры, а вход завалил огромным камнем.
«Час от часу нелегче», - обреченно подумал Харшим.
Он принялся разглядывать пещеру, где жил эмеген.
Много разного добра оказалось у эмегена. Такой богатой пещеры не найти было в этих краях. На стенах висят дорогие персидские ковры, на полках рулоны шелка и бархата сложены. Кованые сундуки ломятся от золота, серебра и драгоценных камней. В другом углу пещеры булатные мечи и кинжалы с золотыми рукоятями.
Увидел все это Харшим и даже на минуту позабыл, что он пленник.
Но потом вспомнил он свою горькую судьбу, сел на камень и голову повесил.
Сколько так просидел Харшим, кто знает, но вдруг чувствует, кто-то цепко взбирается по рукаву его бешмета.
Глянул Харшим, а это серая мышка. Хотел было Харшим стряхнуть ее, а мышка ему говорит человечьим голоском:
- Не бойся, храбрый горец. Я подскажу тебе, как убить эмегена. За это ты возьмешь меня с собой и будешь каждый день кормить меня хлебом и молоком.
- Храбрая мышка! – воскликнул Харшим, - если ты выручишь меня из беды, каждый день ты будешь получать столько хлеба и молока, сколько сможешь съесть!
- Подойди к маленькому самому красивому сундуку, что стоит в темном углу пещеры. В нем серебряная пуля и рожок с порохом. Заряди свое ружье и спрячься. Когда в пещеру войдет эмеген, стреляй ему прямо в его единственный глаз. Улыбнется тебе удача, убьешь ты злое чудовище. Промахнешься, пропали мы оба.
Сделал Харшим, как сказала ему мышь. Взял он факел, пошел в самый темный угол пещеры. И действительно, стоит там сундук, красоты неописуемой, точно самый искусный мастер на свете его делал. Вот и впрямь сундук для приданого!
Но как же открыть его?
И снова мышка пришла Харшиму на помощь. Сунула свой хвостик в замочную скважину, повертела, покрутила механизм.
Раздалась легкая музыкальная мелодия, и крышка сундука медленно поднялась.
Увидел Харшим на дне сундука серебряную пулю и рожок с порохом. Зарядил Харшим свое старое ружье, спрятался в темном углу пещеры за камнем и стал ждать.
Вскоре раздалась тяжелая поступь, загремел отодвигаемый от входа камень.
Эмеген, гневно сверкая единственным глазом, вошел в пещеру.
- Ты где прячешься, жумарукъ? Обмануть меня вздумал?
В этот момент грянул выстрел.
Все-таки не зря Харшим был метким стрелком. Удача не подвела его. Волшебная пуля попала эмегену прямиком в его налитый кровью глаз.
Дико заорал эмеген. Зашатался, выбежал из пещеры. Не разбирая дороги побежал вниз по тропе. По пути запнулся о камень и полетел вниз, на дно самого глубокого ущелья. Пусть так погибнет твой враг!
Недолго думал Харшим. Взял он красивый сундук, нагрузил его самым лучшим приданым, золотом и серебром, шелком и бархатом.
А вход в пещеру завалил камнями. Пускай лежат себе эти сокровища в темноте, дабы не будить злобу и алчность людей.
Светало. Солнце окрашивало пики гор в ярко-красный цвет и играло на оголовках газырей.
Харшим хотел было уже взвалить сундук себе на спину, как вдруг увидел своего осла, стоявшего неподалеку.
- И тебе повезло, гылыу, - ласково промолвил Харшим, взваливая сундучок на спину осла, - не окажись рядом доброй мышки, съел бы нас обоих эмеген, даже косточки бы не оставил. Еще неизвестно, кто больше бы ему пришелся по вкусу, ты или я… Говорят, что эмегены всякому другому мясу предпочитают ослятину…
Подходя к своей сакле, Харшим инстинктивно втянул голову в плечи.
В спину ничего не прилетело. То ли таш къатын была чем-то занята, то ли заболталась с соседками…
Харшим отворил дверь сакли и вошел.
- Вот, дочка, приданое тебе… самое лучшее, не хуже княжеского. А где взял, не спрашивай.
Не слушая слов благодарности, Харшим удовлетворенного глянул на красивый сундук, полный всякого добра, и поспешил к выходу.
Ловко вскочил на своего ослика. Мышка выглянула из рукава его бешмета, и, пискнув, юркнула обратно.
Харшим дернул поводья, и ослик неспешно затрусил вверх по тропе.
Вдогонку ему прилетела ореховая палка и больно стукнула в спину.
Харшим сжал зубы и дал пятками по бокам своему «коню».
Он не оглянулся.