История К. Распятая и погребённая

Борт самолёта Группы Омега Gulfstream II

22 мая 1980 года

Кэтлин глубоко вздохнула – и продолжила: «В подвале Камерон помог мне подняться на… по-моему, это была большая тяжёлая тумба на колёсиках – я могла видеть… немного, повязка на глаза не совсем плотно прилегала…»

Сделала небольшую паузу и продолжила:

«Он немного замешкался… и у меня мелькнула мысль удавить его предплечьями прямо здесь и сейчас. У меня сильные руки, я в школе гимнастикой занималась, в бассейне плавала на длинные дистанции, от неожиданности он бы не сопротивлялся… потом нашла бы у него в кармане ключи, сняла наручники…»

«И удавила Дженни?» - усмехнулся Энке. Кэтлин кивнула: «… потом сожгла бы дом к лешему вместе с машиной. Никто не видел меня с Хантерами, меня бы не нашли никогда… да и не стали бы искать, если бы я анонимно сообщила Лиаму о развлечениях этой парочки…»

Ирландские мафиози большие поклонники уличной справедливости, поэтому, скорее всего, действительно не стали бы. Энке осведомился: «Ребёнка пожалела?»

Кэтлин кивнула: «С собой девочку взять я не могла, пришлось бы её тоже… а это для меня уже перебор. Лия ни в чём ведь не виновата…»

Глубоко вздохнула – и продолжила: «Камерон снял с меня наручники, завёл мне руки за спину и тут же снова застегнул браслеты на запястьях. Потом заставил поднять ноги по очереди и снял с меня летние туфли и носки…»

Сделала небольшую паузу – и продолжила: «… потом джинсы и трусики. Меня это не напугало… мне даже любопытно стало…»

«Любопытно?» - удивился Энке. Она объяснила:

«Если бы он захотел меня изнасиловать, то повалил бы грудью на ту же тумбу, стащил джинсы и трусы, раздвинул ноги пошире и трахнул. Одну мою знакомую так трахнули… она показания в суде давала, меня и других девочек в классе на процесс водили… для информации»

Снова вздохнула – и продолжила: «Он унёс снятое… куда-то, потом расстегнул мою рубашку, ножом разрезал лифчик, расстегнул и снял наручники, стащил с меня рубашку и лифчик …, и я осталась голой совсем…»

«Тебя это, похоже, не сильно напрягло» - усмехнулся Энке. Кэтлин покачала головой: «Я не в особом восторге от своего тела, но к своей наготе отношусь спокойно. До знакомства с Тедом у меня несколько бурных месяцев было… и в секс-коммуне побывала, и на нелегальном нудистском пляже… и даже стриптиз танцевала… пару раз… камерно…»

Единственным легальным нудистским пляжем в Калифорнии в то время был Black's Beach в Сан-Диего.

Девушка продолжала: «Оголив меня полностью, он надел мне на запястья кожаные браслеты, затянул… очень туго затянул… и распял меня на верёвках. Я стояла на тумбе с раскинутыми руками… обнимая весь мир, привязанная за запястья к кольцам в противоположных стенах подвала…»

В точности как Сильвия Лайкенс перед своими мучителями в подвале дома Гертруды Банишевски… тоже голая в конечном итоге. Только Сильвия стояла на табурете, если верить показаниям мучителей в суде.

Кэтлин продолжала: «А потом он вытолкнул из-под меня тумбу - и я повисла на разведённых в стороны руках… это очень больно, на самом деле. Браслеты впивались в запястья, растянутые мышцы, плечи, локти… суставы в смысле…»

Глубоко вздохнула – и продолжила: «Я начала задыхаться – при распятии это обычное дело, трепыхаться, болтать ногами…»

Снова связать ей ноги в лодыжках этот гений БДСМ, понятное дело, не догадался.

«…  ему это не понравилось …, и он влепил мне несколько ударов кнутом. После чего приказал перестать трепыхаться – иначе я получу ещё. Не могу сказать, что мне было так уж сильно больно – он бил аккуратно, чтобы не оставить перманентных следов… но достаточно неприятно, чтобы я успокоилась и просто повисла…». И неожиданно рассмеялась:

«Когда я успокоилась, у меня мелькнула мысль… хорошо, что не флагрумом…»

Римский флагрум представлял собой треххвостую плеть примерно метровой длины (с метровой же рукояткой) из свиной кожи с вплетёнными в концы ремней острыми зазубренными кусочками овечьей кости... или свинчатками. Именно таким дивайсом пороли Христа.

Тяжелая плеть со свистом хлестала жертву по плечам, по спине, по бёдрам, по ягодицам. Сначала тяжелые ремни прорезали верхний слой кожи, затем врезались в подкожные ткани, потом из кожных капиллярных сосудов пошла кровь; еще несколько ударов – и кровь потоком лилась из мышечных артерий.

Закрепленные на ремнях свинцовые шарики сначала оставляли огромные синяки на коже, а еще через несколько ударов просто разрывали ушибленные места (овечьи косточки разрывали сразу). Под конец порки кожа на спине жертвы висела кровавыми клочьями, неразличимыми в общем кровавом месиве.

Порка флагрумом была обязательной прелюдией к распятию… и в некотором роде актом милосердия. Ибо обильное кровотечение приводило к (относительно) быстрой смерти от кровопотери - без порки можно было умирать сутками.

«Откуда знаешь про флагрум?» - осведомился Энке. Кэтлин вздохнула:

«Лекцию в церкви читал один историк… про Туринскую плащаницу…»

Туринская плащаница представляет льняное полотно размером 4,37 на 1,11 метра с негативным изображением мужчины в полный рост, спереди и сзади, почитаемое как святыня католической и православной церквями.

Многие христиане считают, что именно в это полотно завернули тело Иисуса Христа после смерти, однако официальные представители католической и православной церквей, признавая святость плащаницы, не делают прямых заявлений о её происхождении. В настоящее время плащаница хранится в соборе Святого Иоанна Крестителя в Турине.

Энке однажды всерьёз заинтересовался плащаницей, но, когда он задал прямой вопрос графу Вальтеру фон Шёнингу, который (в то время ещё Луций Корнелий Пулл) лично знал Иисуса и лично присутствовал во время многих евангельских событий, тот уклончиво ответил: «Без комментариев»

«… на ней видны следы от порки флагрумом… вроде». И продолжила:

«Насладившись моей болью и страданиями, этот упырь поставил мне под ноги табурет с книгами, чтобы я могла стоять… но только на цыпочках…»

В точности как Сильвия Лайкенс - перед другими упырями.

Кэтлин вздохнула - и продолжила: «Мне стало легче… но ненамного. Камерон оставил меня, покинул подвал… но через некоторое время вернулся с Дженни»

«И они занялись сексом прямо рядом с тобой» - задумчиво произнёс Энке. «Почти у твоих ног…»

Девушка кивнула, а Энке осведомился: «И тогда ты решила убить и Дженни тоже»

Кэтлин ответила неожиданно жёстко:

«За свои бурные месяцы я много чего повидала, но это… это за гранью добра и зла вообще. Дженни, видимо, что-то почувствовала – и больше такого не было. И вообще она потом старалась относиться ко мне хорошо… насколько это было возможно при таком инфернальном муже…»

Энке уверенно констатировал: «Из дурки она уже не выйдет – для неё это будет пожизненное без права на УДО. На нулевой вариант она не наработала – на ней крови нет, так что начальство добро не даст…»

Кэтлин кивнула: «Тоже хорошо – это может быть похуже смертной казни…»

И продолжила: «Они закончили, Дженни поднялась в дом, Камерон подошёл ко мне, выбил из-под ног табурет – и я повисла.  Мне снова было очень больно, я задыхалась, а он наслаждался моими болью и страданиями… как римские легионеры страданиями Христа…»

По словам графа фон Шёнинга (который как императорский легат, читал подробный отчёт информатора о распятии Христа на Голгофе), это было не так совсем. Никто ничему не радовался; напротив, все были объяты не сильно скрываемым ужасом.

Ибо все понимали, что они творят что-то не то совсем… и что им за это очень скоро прилетит. И прилетело – словно чья-то невидимая рука вскоре ликвидировала всех так или иначе причастных к казни Христа. Граф подозревал, чья именно, но своими догадками ни с кем не делился.

Кэтлин продолжала: «Я не трепыхалась - снова получить кнутом у меня не было никакого желания – просто висела на раскинутых руках, совершенно голая. Мне было дико больно – боль пронизывала мои руки, спину, шею… всё тело почти, а он наслаждался…»

Запнулась, немного помолчала и продолжила: «Вдоволь насладившись, он вернул тумбу мне под ноги - и я с огромным облегчением встала на него. Боль почти ушла, но меня охватила жуткая слабость…»

Неудивительно – после такой нагрузки на её тело… и психику тоже. Она продолжила: «Он освободил меня от верёвок и помог спуститься на пол. Я два не упала от слабости – ему пришлось меня поддерживать. А потом…»

Она запнулась, долго молчала, затем медленно продолжила: «Потом он заставил меня встать на колени - и запихнул в ящик. Кубический, примерно метр на метр на метр. Одной стенки не было - через этот проход он затолкнул меня в этот ящик лицом вперёд голой высеченной спиной к нему…»

Снова запнулась, снова довольно долго молчала - и снова продолжила:

«…  потом он схватил меня за запястья, завёл их мне за голову, надел мне на запястья кандалы… настоящие, средневековые… и прикрепил их цепь к крюку в крышке ящика… у меня было ощущение, что меня посадили в клетку… собственно, так оно и было…»

Глубоко вздохнула – и продолжила: «Он снял с меня ременной фактически кляп, запрокинул мне голову назад и снова надел мне на голову этот жуткий ящик… который затем непонятно как прикрепил к крышке куба…  так что я не могла даже головой пошевелить…»

Запнулась и продолжила: «От духоты и нагрузки на тела, темноты… это была фактически полная депривация… и зрения, и слуха, и движения…»

Похоже, именно в этом и состояла цель Призраков. Камерон явно поделился с их человеком в БДСМ-тусовке в Сакраменто соответствующими фантазиями… что и привело к мучениям Кэтлин… тогда уже К.

«… я начала в панике колотить ногами по бокам деревянного ящика единственной частью тела, которой еще могла двигать, и ударяя все сильнее и сильнее…»

Снова запнулась, помолчала и продолжила: «Ему это не понравилось, он схватил меня за лодыжки, обмотал их веревкой, а затем привязал к боковой стороне ящика, чтобы я не могла бить ногами. Затем он ушел… потом вернулся…»

И неожиданно усмехнулась: «Видимо, ему показалось, что я недостаточно страдаю…  он вернулся и надел на меня что-то типа очень тесного корсета… чтобы мне было ещё сложнее дышать…»

Истязание грудной асфиксией. В чём-то похоже на пытку водой, но более нежная… если это слово вообще применимо в этом контексте.

А Кэтлин неожиданно жёстко и бесстрастно продолжила: «Удовлетворившись содеянным, он, наконец, покинул меня, а я неожиданно успокоилась. Совсем»

Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Я не поклонница Ницше – Тед от него без ума, поэтому я нахваталась кое-чего…»

«Если это тебя не убьёт – то сделает очень сильной?» - улыбнулся Энке. Кэтлин ему нравилась всё больше и больше, как несломленная Личность.

Она кивнула: «Я дала себе слово, что выдержу и это – сколь угодно долго – и вообще все истязания… какие угодно. Выдержу и стану очень сильной, несопоставимо сильнее, чем могла бы стать в нормальном мире…»

Сделала паузу – и продолжила: «Выдержу, обрету свободу и его убью. Живьём закопаю…». Энке кивнул: «Закопаешь – шеф мне утром сегодня подтвердил…»

Кэтлин улыбнулась: «Спасибо». И продолжила: «Я вдруг почувствовала себя выпоротой, распятой, страдающей и погребённой… в гробу, по сути, и в подземелье… как Иисус после Голгофы…»

Глубоко вздохнула – и продолжила: «Я никогда не была особо религиозна… но тогда, в том кубическом ящике, мне пришло в голову, что Господь Бог послал мне это тяжелейшее испытание, чтобы я стала ближе к Христу…»

«С него станется» - усмехнулся Энке. «Гуманизмом этот сабж никогда особо не отличался, что убедительно доказывает вся история человечества…»

Однако вслух сказал нечто совсем другое: «И ты стала ближе?». Она пожала плечами: «Я стала лучше Его понимать, это точно…». И глубоко вздохнула: «А потом Камерон преподал мне урок покорности. Полной покорности…»