Последний миг

Последний миг.

Он лежал на белой койке, окружённый запахом антисептика и собственной усталости. Аппарат мерно пищал, отсчитывая остатки его времени, как скучающий бухгалтер. На тумбочке стояла бутылочка минералки и два стакана, будто кто-то ожидал гостей. Гости действительно пришли, но их не видел никто, кроме него.

У изголовья находились две женщины. Одна, в белом платье, с венком из ромашек на голове. Глаза её были полны жалости, как у доброй медсестры, слишком долго слушавшей чужие страдания. Другая, худая, бледная, как из мрамора, и прекрасная в своей холодной правильности. Они были похожи, почти близнецы, только в одной светилось тепло, а в другой отражалась пустота.

— Ну вот, — первой заговорила та, что в белом, — и это всё? Такой конец?

— А что ты ожидала? — усмехнулась бледная. — Ты же знаешь, я всегда прихожу вовремя.

Мужчина, лежащий на койке, каким-то образом понял, перед ним Жизнь и Смерть. Он хотел закричать, хотел оправдаться, но язык лежал во рту как дохлый червь. Он слышал их ясно, а сказать ничего не мог.

— Жалко его, — тихо произнесла Жизнь. — Когда-то он был мальчишкой, и хотел летать в космос. Ты помнишь? Он сидел на крыше сарая и смотрел на звёзды.

— Помню, — кивнула Смерть. — И что? Полетел? Нет. Стал чиновником, вороватым и самодовольным. Разве не смешно? Сначала хотел тянуться к звёздам, а в итоге тянул из бюджета.

Жизнь нахмурилась, будто готова была заплакать.

— Ты слишком жестока, сестра. Он ведь старался…

— Старался? — хрипло рассмеялась Смерть. — Кормил любовниц, покупал виллы, делал карьеру на чужом страхе. Его любили? Нет. Его боялись. Даже эта вот…

Она недрежно кивнула на сидевшую у окна молодую женщину, длинноногую блондинку с идеальной фигурой и внешностью.

— думаешь, она плачет?

Мужчина с усилием повернул голову. Марина сидела, красиво поджав ножки, в дорогом платье. Она листала телефон, иногда бросая на него взгляд, как на старую собаку, которая вот-вот сдохнет и оставит дом свободным. Её глаза были пусты, полны ожидания, но не скорби.

Смерть усмехнулась:

— Видишь? Она считает минуты. Не его. Свои. До того, как нотариус позвонит.

— Но он же любил её, — возразила Жизнь.

— Любил? — скривилась Смерть. — Нет, он просто хотел рядом молодое тело, чтобы доказать себе, что ещё жив. Но внутри он давно умер.

Жизнь подошла к кровати ближе, коснулась его руки. Пальцы были тёплыми, и он почувствовал, что где-то глубоко в груди ещё теплится искра.

— Он мечтал, он верил, он когда-то был чистым. Разве это ничего не значит?

— Это значит только то, что ты слишком сентиментальна, сестра. Люди все начинают с мечты. Но важно, чем они заканчивают. Этот заканчивает больничной палатой, с любовницей-хищницей и воспоминаниями о том, кем он мог быть, но не стал.

Перед глазами чиновника пронеслось, сарай, звёздное небо, его детская ладонь в руках отца. Потом институт, первые партийные собрания, женидьба и развод с женой, взятки в конвертах, дорогие машины. Он видел всё, как фильм, без возможности перемотки. И понял, да, Смерть права.

Он попытался выдавить из себя слова: «Я не хотел так». Но рот лишь приоткрылся, вырвался хрип. Марина раздражённо подняла глаза от телефона, но быстро отвела, решила, что это просто очередной судорожный вздох.

— Знаешь, что самое забавное, сестра? — продолжила Смерть, — он ведь до конца верил, что всех перехитрит. Что жизнь — это шахматная партия, и он умнее соперника. Но соперником всегда была ты, сестра. А теперь за доску села я.

Жизнь погладила чиновника по лбу, и на миг ему показалось, что он снова мальчик, босиком бегущий по деревне, по мокрой от росы траве.

— Всё равно жалко, — шепнула она. — Даже таких, как он. Ведь каждая жизнь уникальна.

— Но он свой шанс потратил на ложь и воровство, отрезала Смерть. — Не путай жалость с оправданием, .

Медсестра вошла в палату, проверила капельницу, бросила равнодушный взгляд на пациента. Ни она, ни Марина, ни кто другой не замечал двух женщин у кровати.

Смерть наклонилась к уху чиновника и тихо сказала без каких-либо эмоций:

— Ты хотел в космос? Там темно. Там холодно. Там пустота. Я подарю тебе это.

Его сердце дёрнулось, как пойманная рыба, и замерло. Аппарат пискнул протяжно. Марина вскочила, закричала медсестре, но глаза её горели не болью, предвкушением.

Жизнь отвела взгляд и вытерла слезу.

— Почему всё так выходит? — спросила она.

Смерть усмехнулась:

— Потому что люди всегда думают, что времени много. А потом вдруг выясняется, что его нет.

И они обе исчезли, оставив после себя лишь тишину, запах лекарств и блондинку у окна.