Учение о Двоице 46. Великий Андрогин, Часть 5

Раздел I: Богословие (теоретическая часть)


46. (Великий Андрогин)

"Нет (уже) мужеского пола, ни женского:
ибо все вы одно во Христе Иисусе." Гал 3:28


Часть 5:

Эзотерические традиции -- Андрогин как шифр мироздания

В эзотерических традициях -- от гностических учений
и алхимических трактатов до глубинных пластов каббалы --
платоновская метафора Андрогина пережила
свою метаморфозу, став ключевым шифром реальности.

Здесь он уже не просто миф или психологическая аллегория,
а символ изначального совершенства, сокровенной
архитектоники бытия и конечной цели всех мистерий.

Учение неоплатоников о Едином как бесполом Начале,
предшествующем Эманации в мир,
стало для поздней философской и эзотерической мысли
одним из метафизических обоснований образа Андрогина:
они ретроспективно увидели его в учении последователей Платона,
этот символ абсолютной, неразделённой Целостности.

Гностики радикализировали эту интуицию,
вписав её в драму космического падения и спасения,
где высшие эманации Плеромы, Полноты, такие как Барбело,
часто описывались как андрогинные Божества-Эоны.

Их двуприродность была знаком
самодостаточности и творческой полноты,
способности порождать из Себя,
без нужды во внешнем дополнении.

Это прямое, хотя и мифологизированное, отражение идеи
Божественного Андрогина как источника обоих Начал.

Низвержение в материю человека,
созданного Демиургом этого мира,
но в котором была заперта Искра Софии,
осмыслялось как трагедия разделения,
утрата изначальной Андрогинной цельности.

Люди, носящие в себе Божественную Искру-пневму,
оказались существами, разорванными между полюсами,
и их спасение виделось в *воспоминании*,
анамнесисе того, кто они есть на самом деле,
духи Плеромы, заточённый в материи, --
и через это восстановлении утраченного внутреннего единства.

В общем, можно сказать, что в эзотеризме Андрогин
становится одним из центральных архетипов:
как память об источнике, неповреждённой Плероме, Едином,
как диагноз падшего состояния,
разделённости, противоречивость творения,
и одновременно как цель пути,
восстановление целостности через гнозис --
духовное знание, и преображение.

Эти традиции, пользуясь языком мифа,
символа и алхимической метафоры,
стремились расшифровать
ту самую скрытую структуру реальности,
которая в откровении о Тетраде предстаёт
как внутренняя жизнь Бога-Духа.

Гностическая Барбело,
вмещающая в себе и мужское, и женское, --
это интуитивное прозрение той Двоичности в лоне Единого,
которая в своём мирном самораскрытии
рождает гармонию Четверицы.

Алхимический Ребис, "двойная вещь", --
король и королева в одном теле --
есть символический образ того же духовного задания:
через соединение и умерщвление противоположностей
в тигле опыта родить философский камень,
то есть обрести преображённое, целостное существо.

Эзотерические учения, таким образом, выступают
как развернутые комментарии на платоновский миф,
последовательно развивая его
и переводя из сферы психологии
в область космогонии и сотериологии.

Они подтверждают: тоска по Андрогину
есть не просто личное чувство, но голос самой твари,
стремящейся вернуться в состояние предвечной,
Божественной гармонии, к той Полноте,
чьим смутным, но настойчивым эхом
является этот древний и вечно новый символ.

Воссоединение Сфирот

В лоне каббалы и иудейского мистицизма
концепция андрогина обрела основательную,
структурную и символическую сложность,
превратившись в целостную космогоническую
и антропологическую модель.

Центральной фигурой становится Адам Кадмон --
Человек Первоначальный;
это не земной Адам, а андрогинное проявление
самого Эйн-Софа, Бесконечного,
первая Эманация, Божественный макрокосм.

Его Духовное Тело образовано системой Сфирот --
десяти Божественных атрибутов-эманаций,
которые являются одновременно и органами его тела,
и структурными принципами вселенной.

Таким образом, Адам Кадмон -- это живая карта реальности,
где каждая часть отражает целое,
а его изначальная Андрогинность
символизирует внутреннюю полноту
и самодостаточность Божественного проявления.

Грехопадение в Эдеме получает здесь
следующее переосмысление: это не просто нарушение заповеди,
а космическая катастрофа разделения.

(Напомню, по Учению о Тетраде само разделение
не является катастрофой, а естественным ходом
Эманации Единого в материю.)

Изначальный андрогинный Адам,
уже как земное существо, Адам Ришон,
но ещё несущий в себе отблеск Адама Кадмона,
раскалывается на две полярные половины --
мужскую, Адам, и женскую, Хава-Ева.

Это разделение пронизывает все уровни бытия:
от духовных миров до человеческой психеи.

И задача человека -- не просто нравственное исправление,
а тиккун, исправление, -- активное участие
в восстановлении этого изначального Единства
на всех планах существования.

В этом свете земной брак обретает
высшее мистическое измерение;
он становится не только социальным институтом,
но и одним из инструментов воссоединения
мужского и женского Начал
и отражением этого процесса в Самом Божестве.

Это особенно явно в динамике парных Сфирот,
объединённых священным союзом -- зивугом.

Тиферет (Гармония, Сострадание, Истина)
представляет мужское, дающее начало --
активный источник милосердия и света.

В паре с Ним пребывает Малхут --
женское, воспринимающее начало,
Царица и Шехина (Божественное Присутствие),
Которая воплощает полученный дар в реальность;
Их вечное взаимодействие --
основа творения и его исправления.

Именно это целенаправленное нисхождение света,
Дающего начала, и обратное его, Принимающего начала,
направленное восхождение через кавану,
духовное сосредоточение и намерение,
служащее инструментом тиккуна,
есть восстановление мировой гармонии
и Андрогинной целостности.

Их Союз, Зивуг, символизирует теургическое восстановление
целостности божественного потока милости в мир.

В лурианской каббале и отдельных хасидских практиках,
супружеские отношения, освящённые этим намерением, кавана,
также могли рассматриваться как сакральный акт,
способствующий космическому исправлению --
привлечению Божественного Света и Гармонии в мироздание.

Таким образом, каббалистическая традиция предлагает
наиболее систематизированную
и всеобъемлющую метафизику Андрогина.

Здесь он предстаёт: как Божественный прообраз, Адам Кадмон,
как диагноз падшего состояния, разделённость Адама и Евы,
как практическая цель мистического пути,
достигаемая через кавану и тиккун,
где личная, супружеская связь становится соучастием
в исцелении самой ткани реальности.

Эта модель может служить мостом,
соединяющим античную интуицию с монотеистической теологией,
показывая, как стремление к Целостности
является не периферийной фантазией,
а центральным нервом духовной истории мира,
напрямую связанным с динамикой взаимоотношений
между Творцом и творением, между мужским и женским
как фундаментальными полюсами самого бытия,
и между Лицами Тетрады в Их ноуменальном и феноменальном.

**