Врата времени или карусель Парижа Глава 6

     Глава 6
     Военные игры
     Часть вторая

     С самого утра меня сопровождает доброе предчувствие, что именно сегодня должно случиться нечто желаемое. Еду в часть, бросаю оценивающий взгляд на гору, испещрённую гусеничными следами, на размытую расстоянием вышку с манящим и пугающим маяком. Подъезжая к военной зоне, не без интереса отмечаю, как продуманно устроены забор, ограждения, зелёная зона. Такая простая защита отлично скрывает всё, что находится на территории части. Коммуникатор вблизи выключается, снять что-либо на секретной территории невозможно. В этот раз постараюсь незаметно установить прибор.
     Всё повторяется почти как в первый раз. Вот что значит воинская дисциплина, точное расписание и строгий режим. Тот же хриплый голос:
     — Пропуск.
     Подойти ближе к НЛО не получается. Меня провожает худой внимательный офицер. Опять с затаённой надеждой вхожу в кабинет.
     — Здравствуйте, я к вам с уникальной техникой, — доверчиво улыбаюсь, как старому другу.
     На этот раз дивизионный полковник стоит у окна вполоборота, продувает расчёску. Он внимательно слушает, но делает вид, словно видит меня впервые. Беседу прерывает штабной сержант с конвертом. Начальник молча читает, вытирает платком широкий лоб, небрежно бросает:
     — Подождите пару минут, — и они выходят.
     В отсутствие хозяина начинаю уверенно расхаживать по кабинету, как генерал, громко отдавая приказы государственной важности. Неожиданно взгляд падает на папку с кодами — вот удача! Осторожно заглядываю за портьеру —никого — и машинально листаю. Код лифта башни. С цифрами я на «ты». Запоминаю. Приятно хоть на миг почувствовать себя шпионом. Ощутить будоражащий риск, собранность и растущую тревогу.
     — Не трогать! — раздаётся строгий голос робота.
      Вздрогнув, я отхожу в центр комнаты. На этот раз он хитро спрятался за сейфом.
     «Предатель», — думаю я и слышу стук торопливых шагов в коридоре. Дверь открывается:
     — Извините, важные дела, срочно уезжаю, — говорит командир, приглашающе показывая рукой на выход.
     Из кабинета уходим молча. Полковник щелкает пальцами, тяжёлая металлическая дверь автоматически закрывается, на дисплее появляется значок закрытого замка.
     На улице перед парадным входом стоит караульный солдат, в крапчатой пилотке указывая рукой на фургон «Le Pain».
     — Пардон. Вас проводят, — обращается ко мне командир, садится в автомобиль, где за рулём сидит нечто неясное, и уезжает. Разглядеть странного водителя за сильной тонировкой не получается. Зато замечаю, как меняются номера машины, а надпись, сделанная старой облупившейся краской на кузове, становится «Livraison de meubles» – (доставка мебели).
     Пользуясь ситуацией, быстро направляюсь к эскалатору подбегаю к лифту, набираю код. Неудача, может, от волнения ошибся. Пробую ещё раз — электромагнитная задвижка приятно щёлкает, я облегчённо вздыхаю. Вхожу в кабину, поднимаюсь. Внизу на плацу под ритмичный стук барабанов маршируют солдаты, чеканя твёрдые шаги с механической точностью. Вдали — леса, поля, реки, над городом уже прорисовываются две телевышки и хрустальная линза с ресторанами. По просёлочной дороге, поднимая клубы пыли, в сторону лесного массива едет автомобиль с командиром. Я торжествую. Но восторг этот на удивление обманчив, как утренний сон, и через мгновение меня накрывает тревожной волной горького разочарования. Неожиданно раздаётся тревога: всё-таки сработала сигнализация. Солдаты надрывно кричат, активно размахивают руками, быстро собираются у башни.
     Самое главное — я успеваю незаметно закрепить прибор. Он на магните, хорошо спрятался за железной балкой, а второй у меня в руках. Скажу, что хотел испытать датчик, но не получилось. Вернусь в институт, активизирую прибор, начну свои опыты — никто и не узнает. Лифт плавно спускается, останавливается.

***
 
     Меня, как шпиона, бросают в карцер. Тесная, сырая камера без окон, с низким потолком, давит. Свет одинокой лампочки дрожит на бетонных стенах, отбрасывая в углы зыбкие, пляшущие тени. Спёртый, удушливый воздух, пропитан леденящим ужасом одиночества.
     Вскоре начинается допрос: на кого работаю, какое задание. Следователь угрожает, обещает строгое пожизненное заключение. Есть о чём задуматься. Невольно вспоминаю дом, Софи, бабушкины блины. Свобода воли — основная константа мироздания рушится в этих тисках. «Ничего, ничего, всё наладится, я непременно смогу преодолеть эту преграду, если мне хватит храбрости и веры», — шепчу я себе. Каверзные вопросы, свет в глаза, невыносимая усталость и спёртый воздух выводят из равновесия. Неожиданно в моей руке появляется тяжёлый нож с длинным широким лезвием. Коротким резким ударом я сношу надоедливую голову. Она катится по бетонному полу, врезается лбом в серую шершавую стену, припечатывая рыжего таракана, останавливается. Далее происходит нечто пугающее: голова самостоятельно разворачивается. Огромные нечеловеческие глаза смотрят с ненавистью. Искривлённый рот открывается, желая что-то сказать, обнажая страшные острые зубы, синий раздвоенный язык. Глаза тускнеют, пасть с влажным чмоканием прикусывает губу и застывает.
     Внезапно сквозь закрытую дверь входит чёрное бесформенное существо в зелёной каске и камуфляжном плаще. Равнодушно, а может, хладнокровно, достаёт из кобуры большой пистолет с глушителем.
     — Согласно параграфу 116-бис «Положения о временных аномалиях и их носителях», — раздаётся безжизненный голос. — Вы, гражданин, можете стать точкой бифуркации.
     Безжалостный металлический ствол смертельно блестит в полумраке. Два красных глаза сосредоточенно смотрят прямо на меня.
Грустная панда, сидящая в углу на деревянной скамейке с вязальными спицами, кричит: «Беги!». Чёрное существо стреляет. Чтобы защититься, успеваю выбросить вперёд руки. Время замедляется становится вязким, между указательным и большим пальцем левой ладони вижу ползущую пулю с маркировкой — «изготовлено по заказу фирмы „Парадигма“». Это же мой секретный файл!

***

     Просыпаюсь в холодном поту от глухих шагов и лязга ключа в замочной скважине. Дверь тяжело скрипит, открывается. Окружающая действительность не предвещает ничего хорошего. Крупный офицер с суровой внешностью и красной повязкой «Дежурный по штабу» на рукаве, молча ведёт меня по тёмным узким коридорам. Вижу знакомый кабинет. Раскрасневшийся командир озабоченно ходит вокруг стола, дёргая плечами, и, остановившись, с недоумением спрашивает:
     — Это ваш кабриолет «Bugatti 777» находится у нас на территории?
     — Да, я на нём приехал, — растерянно отвечаю, а собственный голос кажется мне сдавленным шипением. Взволнованный, напуганный, стою почти по стойке «смирно» и сжимаю губы так, что они белеют.
     — Когда? — строго звучит следующий вопрос.
     — Вчера, — виновато бормочу я.
     Главнокомандующий хмурится, чешет густые брови и подходит к окну.
     — За что вас посадили в карцер? И кто вы? — грубо басит он, дробно постукивая пальцами по подоконнику.
     Этот вопрос приводит меня в замешательство. Какая наглость, какое лицемерие, совсем недавно мы с ним пили коньяк, развлекались, как друзья, а теперь он ничего не помнит, или делает вид. И тут я догадываюсь, — в военной части тоже всё повторяется с различными вариациями, как день на пропавших улицах.
     Уже увереннее переминаюсь с ноги на ногу и объясняю:
     — Я прибыл из института «Time Point», кафедра теории вероятности времени. Вы сами пригласили нашего специалиста продемонстрировать новый прибор.
     — Что-то не припоминаю, — невнятно бормочет он, доставая из нагрудного кармана мелкую расчёску.
     Неожиданно в центр комнаты выкатывается граната с выдернутой чекой. Мы резко падаем, закрывая головы. Раздаётся неприятный электронный писк, из-за оружейного шкафа выезжает робот и суетливо извиняется:
     — Она случайно выпала, вы не волнуйтесь, снаряд учебный.
     — Брысь, — разъяренно рявкает военный, нанося точный удар кулаком по вмятому корпусу.
     Дроид быстро подбирает муляж, недовольно скрывается в открывшейся нише.
Эта опасная и одновременно комичная ситуация разряжает обстановку. Мы растерянно поднимаемся, командир вытирает и надевает фуражку, я, нервно встряхнувшись, продолжаю:
     — Мне нужна была точная настройка, помещение без радиопомех. Вы сказали, такое есть глубоко под землёй.
     — Он врёт, — предательски сообщает робот, выглядывая из оружейного ящика.
     — Пардон. Совсем ничего не помню, видно, после вчерашних учений.
     В кабинет входит стройный невысокий майор в круглых серебристых очках и протягивает конверт:
     — Срочно!
     Командир делает неловкую паузу, собирается что-то спросить, но подумав с волнением вскрывает письмо и тихо читает вслух:
     — Данный прибор не только принимает сигналы, но и генерирует их, вызывая помехи на наших частотах. Это создаёт неустойчивую «N–петлю».
     — Что? — машинально переспрашиваю я. — Какую петлю?
     — Он
Шпион,
Шпион,
Шпион,
… и слишком много знает, — раздаётся пронзительный голос робота.
     Берт-Трамп оперативно нажимает красную кнопку на столе. — Вас проводят, возьмите пропуск.
     Я направляюсь к выходу и в зеркало вижу застывшую фигуру командира: он превратился в восковую статую с расчёской в руке. Неужели это робот, современный военный андроид? Ужасаюсь я и хочу повернуться, но сопровождающий офицер настойчиво выталкивает в коридор. Меня провожают к машине, открывают дверь. Нехотя сажусь в салон, пристёгиваюсь ремнём.
     — Всего доброго, профессор, — сухо, с лёгким поклоном прощается офицер, указывая рукой на открывающиеся ворота КПП, и неожиданно касается моей головы холодными, словно металлическими, пальцами. Мир плывёт, распадаясь на пиксели, взгляд тускнеет, становится мутным, стеклянным.

***

     Прихожу в сознание, открываю глаза: уже ночь моросит легкий дождь. На горизонте, сияют огни столичного мегаполиса, я сижу за рулём открытой машины на мокрой обочине. На приборной панели мигает значок «Низкий заряд тяговой батареи». В голове — лёгкая тупая боль, тошнотворно кружится карусель сумбурных мыслей. Однообразное постукивание капель о защитный купол, звучит как зловещий мотив испорченной шарманки. В сознание настойчиво стучится животрепещущий вопрос — куда это я так далеко ездил?