Две левые ноги

 
Геннадий был человеком удивительно заурядным, если бы не одна странная анатомическая несправедливость. Нет, биологически его ноги были распределены согласно ГОСТу: одна правая, одна левая... Но по какому-то загадочному капризу мироздания обе они функционировали исключительно как левые.

В детстве это списывали на «медвежью походку». В юности — на волнение перед девушками. Но к тридцати годам Геннадий окончательно осознал: его ноги — это два деструктивных агента, работающих в глубоком тылу его собственного тела. Они не просто путались, они конфликтовали.

Если Геннадию нужно было повернуть направо, его ноги проводили краткий митинг, объявляли забастовку и в итоге уносили его в ближайшую витрину с манекенами. Или, в лучшем случае, в густые кусты сирени.

Жизнь Геннадия состояла из мелких бытовых катастроф. Он был единственным человеком в городе, который мог споткнуться о нарисованную на асфальте линию. Его кроссовки изнашивались странным образом: оба внутренних бока были стерты в труху. Ноги в процессе ходьбы постоянно пытались побрататься или подставить друг другу подножку.

Продавцы в обувных магазинах крестились, когда видели Геннадия. Он умудрялся запутаться в шнурках еще на стадии примерки, просто сидя на пуфике. Его жизнь была борьбой с гравитацией, в которой гравитация вела со счетом десять — ноль.

Настоящая беда пришла, когда Геннадий влюбился в Елену. Елена была существом эфирным, легким и, к огромному несчастью Гены, обожала сальсу.

— Гена, — сказала она однажды, сверкая глазами, — у моей лучшей подруги свадьба. Там будет настоящий оркестр и мастер-класс по сальсе.

Гена на всякий случай уточнил, что это такое. Оказалось, сальса — это заграничный танец, где нужно двигаться очень быстро, как будто под тобой горит пол, а ноги должны выделывать такие кренделя, которые Геннадию не снились даже в кошмарах.

Для человека, у которого обе ноги левые, это звучало как предложение добровольно завязаться в морской узел. Геннадий представил, как он пытается угнаться за бешеным ритмом, и его заранее прошиб холодный пот.

— Ты же пойдешь со мной? — с надеждой спросила Елена.

Геннадий посмотрел на свои конечности. Левый ботинок в этот момент совершенно без причин наступил на правый, хотя Геннадий просто стоял на месте.

— Конечно, дорогая, — ответил он, внутренне заказывая себе место в палате с вытяжкой.

За неделю до свадьбы Геннадий решил, что надеяться на чудо глупо. Он обратился к профессионалам. Он нашел по объявлению учителя танцев по имени Рикардо.

На деле Рикардо оказался Игорем из Бердска. Он просто надел обтягивающую шелковую рубашку и научился очень страстно прищуриваться.

— Танцы — это огонь! Танцы — это вертикальное выражение горизонтальных желаний! — воскликнул Игорь-Рикардо, окинув Геннадия профессиональным взглядом. — Встаньте в базовую позицию.

Геннадий попытался. Его правая нога решила, что сейчас — идеальный момент, чтобы имитировать циркуль. Левая внезапно возомнила себя тяжелым якорем. В результате Геннадий медленно, но неотвратимо начал заваливаться на фикус в углу студии.

— У вас две левые ноги, — констатировал Рикардо, помогая ученику выбраться из листвы.

— В этом-то и проблема, — вздохнул Геннадий. — Можно ли это как-то... ну, взломать систему?

Рикардо задумался. Он видел многое: пьяных свидетелей, невест в пышных платьях, застревающих в лифтах, и даже дедушек, пытавшихся исполнить нижний брейк. Но Геннадий был уникален.

— Мы будем использовать метод звуковой индикации, — решил Рикардо.

Он примотал скотчем к правой ноге Геннадия огромный рыболовный колокольчик.

— Слушай внимательно, амиго. Когда ты слышишь «дзынь» — это правая нога. Когда тишина — левая. Раз-два-три, дзынь! Раз-два-три, дзынь!

К концу часа студия напоминала место проведения странного обряда. Геннадий скакал по залу, оглашая окрестности тревожным звоном. Рикардо в углу молча пил валерьянку.

Но прогресс был налицо. Геннадий научился делать три шага подряд, не превращаясь в кучу малу из конечностей.

Наступил день свадьбы. Банкетный зал сиял хрусталем. Геннадий чувствовал себя как сапер на минном поле. Под брюками на его правой щиколотке был надежно закреплен колокольчик. Он обмотал его слоем ваты, чтобы тот не звенел при обычной ходьбе.

— А теперь, — провозгласил тамада, — наш сюрприз! Мастер-класс по сальсе! Просим пары выйти в центр!

Елена, сияющая в легком платье, потянула Гену за руку. Тот встал, и в его штанине раздалось едва слышное «блям».

— Что это у тебя звенит? — шепнула Елена.

— Это... это мелочь в кармане. Очень много мелочи. На удачу, — соврал Геннадий, покрываясь холодным потом.

Музыка началась. Ритм ударил по ушам.

— Раз-два-три, пауза! — командовал приглашенный хореограф.

Геннадий сделал шаг. Колокольчик издал четкое «дзынь». Это придало ему уверенности. Он крутанул Елену. Мир завертелся. В какой-то момент азарт захватил Геннадия. Он почувствовал себя если не Рикардо, то хотя бы его способным помощником.

Он решил импровизировать. Это была стратегическая ошибка.

Левая нога решила, что ей не хватает внимания, и предприняла дерзкий маневр «перехлест». Правая нога в ответ попыталась дезертировать в сторону фуршетного стола, на котором возвышалась пирамида из бокалов.

Произошло невероятное. Геннадий не упал. Вместо этого он вошел в состояние неконтролируемого гироскопа.

Его ноги сплелись в такой замысловатый узел, что он начал вращаться вокруг своей оси со скоростью промышленного миксера. Колокольчик в штанине зашелся в истерическом звоне, сливаясь с ритмом барабанов.

— Смотрите! — закричал кто-то из гостей. — Это же новый стиль! Акробатическая капоэйра!

Елена, которую Геннадий по-прежнему крепко держал за руки, летала вокруг него, как спутник вокруг неисправной планеты. Ее ноги едва касались пола. Она не понимала, что происходит, но центробежная сила была такой мощной, что ей оставалось только улыбаться.

Траектория «торнадо» неумолимо приближала их к трехъярусному свадебному торту. Кондитерское изделие, увенчанное сахарными фигурками жениха и невесты, смотрело на приближающегося Геннадия с немым укором.

— Гена, тормози! — взвизгнула Елена.

— Не могу! — честно отозвался Геннадий. — У нас критическая ошибка драйверов!

В последний момент его правая нога зацепилась за край ковра. Это должно было закончиться катастрофой, но законы физики в этот вечер решили взять отгул.

Инерция подбросила Геннадия вверх. Он совершил в воздухе некое подобие сальто и приземлился точно в два свободных кресла, стоявших у стены.

В зале воцарилась гробовая тишина. Геннадий сидел, тяжело дыша. Его ноги были завязаны таким узлом, который не развязал бы и опытный боцман. Колокольчик издал последнее, жалобное «динь» и затих.

А затем зал взорвался аплодисментами.

— Браво! — орал жених, вытирая слезы восторга. — Это было самое крутое шоу в моей жизни! Как вы это назвали? «Двойной левый штопор»?

— Это была метафора семейной жизни, — нашелся Геннадий, пытаясь незаметно отцепить правую пятку от левого колена. — Сначала крутит, потом подбрасывает, но в итоге вы вместе и в креслах.

Елена посмотрела на него долгим взглядом. Ее прическа напоминала стог сена после урагана, но глаза сияли.

— Знаешь, Гена, — сказала она, поправляя платье, — я думала, ты просто милый бухгалтер. Но человек, который способен устроить такой Армагеддон на паркете... Ты полон сюрпризов.

Вечер закончился триумфом. Геннадия еще долго просили «повторить на бис», но он вежливо отказывался. Он ссылался на то, что искусство требует долгой перезарядки и особой фазы луны.

Позже, идя домой по ночному городу, Геннадий почувствовал странное облегчение. Он понял: его две левые ноги — это не проклятие. Это уникальное преимущество.

В мире, где все стараются ходить по линеечке и танцевать по учебнику, он — живой хаос. Он способен превратить обычное падение в триумфальное шоу.

— Гена, — тихо спросила Елена, — а ты завтра сможешь так же эффектно сходить со мной за продуктами?

Геннадий сделал шаг. Его ноги привычно запнулись друг за друга. Он едва не снес почтовый ящик, но удержался и изящно поклонился.

— Для тебя, дорогая, я могу даже упасть с лестницы так, что это назовут современным балетом.

Они шли по улице, и где-то в тишине ночи под брюками Геннадия едва слышно позвякивал колокольчик. Он отмечал каждый его неповторимый, абсолютно левый шаг.

Геннадий больше не боялся спотыкаться. Ведь если ты все равно падаешь, почему бы не сделать это под аплодисменты?

Он понял, что совершенство — это скучно. Куда веселее быть человеком, который заставляет законы гравитации чесать затылок в недоумении.

Лена обняла его, и в этот момент Геннадий почувствовал себя самым устойчивым человеком в мире. Даже если его ноги считали иначе.

Главное было не в том, как ты переставляешь ступни. Главное было в том, кто держит тебя за руку, когда мир вокруг начинает вращаться со скоростью миксера.

Прошло несколько месяцев после той памятной свадьбы. Геннадий так и не снял свой колокольчик. Более того, он привык к нему настолько, что перестал замечать его звон.

Но судьба готовила ему новое испытание. Елена решила, что их паре не хватает совместных путешествий, и купила билеты в Сочи.

Проблемы начались уже в аэропорту. Геннадий совсем забыл, что его «правая нога» состоит не только из плоти и костей, но и из куска металла.

Когда он подошел к рамке металлоискателя, он старался идти максимально плавно. Но его ноги, почуяв атмосферу приключения, тут же затеяли спор.

Левая нога сделала уверенный шаг вперед. Правая, испугавшись толпы, решила резко затормозить. Колокольчик в штанине выдал предательское: «Дзынь!».

Рамка завыла так, будто Геннадий пытался пронести на борт самолета как минимум танк. Суровый охранник в форме мгновенно преградил ему путь.

— Мужчина, выложите металлические предметы, — сухо скомандовал он, подозрительно глядя на штанину Гены.

— У меня только ключи, — пролепетал Геннадий, выгребая из карманов горсть мелочи.

Он снова попытался пройти. Рамка закричала еще громче. Очередь за спиной начала роптать. Елена сочувственно улыбалась, не понимая, в чем дело.

— Пройдите на ручной досмотр, — охранник достал сканер и начал водить им вдоль тела Геннадия.

Когда сканер оказался в районе правой щиколотки, он издал победный писк. Охранник нахмурился и попросил закатать брючину.

Геннадий понял, что скрываться бесполезно. Он медленно поднял штанину, обнажая конструкцию из скотча, ваты и огромного медного колокольчика.

Вокруг воцарилась тишина. Охранник медленно перевел взгляд с колокольчика на лицо Геннадия.

— Это что такое? — шепотом спросил он, присаживаясь на корточки.

— Это... это навигационный прибор, — честно ответил Гена. — Видите ли, у меня две левые ноги. Без звукового сопровождения я могу случайно уйти не в тот самолет.

Охранник долго смотрел на конструкцию. Потом он осторожно щелкнул пальцем по колокольчику. Тот отозвался звонким «динь».

— Михалыч, иди сюда! — крикнул охранник коллеге. — Тут человек-корова регистрируется!

Через пять минут вокруг Геннадия собралась вся смена службы безопасности. Они обсуждали техническое решение Игоря-Рикардо с таким интересом, будто это был новый двигатель для ракеты.

— Слушай, а удобно, — рассуждал Михалыч. — Я всегда буду знать, где пассажир находится.

В итоге Геннадия пропустили. Но только после того, как он продемонстрировал им несколько шагов сальсы прямо в зоне досмотра.

Елена смеялась до слез, когда они наконец сели в самолет. Она поняла, что с Геннадием ей никогда не будет скучно. Даже в самой обычной очереди.

А Геннадий сидел в кресле и смотрел в иллюминатор. Он думал о том, что жизнь — это удивительная штука.

Если у тебя есть две левые ноги и один верный колокольчик, весь мир превращается в одну большую сцену. И на этой сцене ты всегда — главный герой.

Даже если твое выступление начинается с писка металлоискателя и заканчивается аплодисментами службы безопасности. Это и есть настоящее искусство жить.