Музыкант

На этот факт обратить внимание было запредельно сложно.
Гулаг устроен так, что своим заключенным он избыточной инфоримации не выдает.
Сидел? Сидел!
Освободился?
Чего тебе еще надобно, старче?
Между тем был в жизни моей момент, когда меня накрыло цунами чувств.
Один раз в жизни я получил из надежного источника информацию о своем отце. Одно слово. Одно единственное Слово!
У меня нет копии справки об освобождении отца.
У меня от отца нет практически ни одной бумажки с печатями.
У меня явно был отец.
Потому что я мальчик и обзавелся собственными детьми.
Вот из факта моего мальчикого а=прошлого я сделал вывод: у меня был папа!
Не могло не быть!
И он реально сидел в Гулаге.
Потому что именно в Гулаге я и возник. В конце маминой отсидки.
Сначала мама хорошо посидела, несколько лет, и только потом возник я.
Из этого я и сделал железобетонный вывод: мой папочка тоже там сидел!!!
С вольными пересечений у мамы не было. И не могло быть.
Таковы реалии не выдуманного, а подлинного Гулага.
И чтобы поток ваозбужденных сперматозоидов моего отца достиг той самой заветной яйцеклетки в теле моей мамы, должны были возникнуть вполне конкретные условия.
Зек и зечка должны были изыскать способ, место и время.
И 16-го марта 1952 года, видит Бог, они изыскали!
Много десятков лет от меня самым тщательным образом скрывались все подробности этого невероятного события.
Я самостоятельно обнаружил, что мой отец родом из Шуи!!
Я самолично докопался до источников его образования.
Никого более интересного в мире мужчин для меня в моей жизни не было.
Пока не возник мой сын. Но про сына я знал и понимал практически все, а про отца не ведал ровным счетом ничего. И вот достигнув возраста 65 лет я услышал в телефонной трубке голос представительницы Якутской прокуратуры.
И она сообщила мне самое важное о моем отце.
Оказывается в личной карточке узника Гулага указывалась его профессия!!
А если профессий было несколько, то и список его профессий!
Не из любопытства указывалось. Это превращало узника в инструмент для решения вполне конкретных задач.
Я ни разу в жизни не видел карточек других узников.
Понятия не имею, что было бы указано в моей карточке.
Но то, что было записано у моего отца я знаю абсолютно точно.
Алексей Яковлевич был обозначен одним словом:
«Музыкант»
Надо отдать должное сталинскому Гулагу.
Словами в нём не разбрасывались.
Не виолончелист, не пианист, ни дирижер, не скрипач, не композитор…
Жестко, предельно кратко и запредельно точно: «Музыкант»
И там, где он появлялся действительно появлялась Музыка!!