Всему своё время

С двадцатого по тридцать первое декабря Сергей Карлумов регулярно, словно ходил на работу, появлялся в магазине игрушек. Он медленно шагал вдоль полок, рассматривал игрушки и мечтал. Мечтал о детстве, о том, каким бы оно было, если бы на каждый Новый год ему дарили подарок. К сожалению, вспоминая реальность, он видел перед собой грустную картину: ему ничего никогда не дарили. Иногда отрываясь от игрушек, он видел, как взрослые, никого не замечая вокруг, увлечённые поиском, выбирают подарок своим детям. Особенно милыми ему казались парочки: мужчины и женщины. Карлумов улыбался, понимая, что, скорее всего, это счастливые семьи, и он тайно завидовал тем детям, чьи родители проходили рядом с ним, выбирая подарок. Про себя он говорил: "Мне бы так".
Скажем честно, Карлумов приходил сюда ради одной игрушки, которая полюбилась ему с самого начала. Это была высокая, крупная и изящная фигурка Бэтмена в дорогой полупрозрачной упаковке. Он считал, что если каждый день будет приходить и смотреть только на эту игрушку, то выглядеть со стороны будет нелепо, поэтому он делал вид, хоть и не без интереса, что рассматривал все игрушки в магазине, будто подбирает что-то особенное, как и все. И всё же, какими бы ни были его маршруты в магазине, как бы их ни менял, как бы ни изворачивался, в конце он всегда подходил к одной игрушке, к Бэтмену.
Взрослый человек, которому уже тридцать пять лет, мечтает о игрушке Бэтмена. Какой вздор! "Что подумают люди?" – невольно всплывало у него в голове. И никогда на этот вопрос не рождался ответ, но сегодня, тридцать первого декабря, в этот волшебный день, ответ появился. Он звучал: "А что тебе сдались люди? Ты хочешь игрушку? Да? Так бери и уноси ноги!"
Сергей Карлумов обрадовался, будто ему внезапно сделалось лет семь. Обрадовался тому, что ему разрешили взять игрушку. Он представил рядом с собой Деда Мороза, того самого, настоящего, в шубе, с белой бородой и посохом. Ему хотелось спросить о том, почему он лишал его подарков в зимний праздник на протяжении всего прошлого, но не сделал этого, боясь спугнуть. Сейчас Дед Мороз стоял рядом с ним, мило улыбался, поправляя бороду, кивал и говорил, что игрушку можно взять, её ему покупают. Впервые в жизни! Карлумов готов был запрыгать от счастья! Он протянул руки к коробке, в которой смирно стоял Бэтмен, решительный и непоколебимый, и пошёл на кассу.
Сергей, стоя в очереди, как будто был уже не здесь. Он представлял, как сидит дома за новогодним столом, трещавшим обилием вкусной еды. У окна наряженная ёлка, стены украшены мишурой и гирляндами. По телевизору показывают мультфильмы, от которых тепло на душе. И вот наступает полночь, он достаёт подарок, разрывает упаковку, в его руках Бэтмен, и сердце заполняется безмерной любовью, той любовью, от которой можно сойти с ума. Это было так прекрасно, так...
– Здравствуйте, – поздоровалась молодая девушка на кассе. Она протягивала руки к Бэтмену. – Позвольте? Я пробью.
Карлумов, выдернутый из грёз, даже как-то испугался и отпрянул с подарком в сторону. Девушка подозрительно на него взглянула. Она мельком бросила взгляд на охрану, состоявшую из двух крупных мужчин.
– Вы позволите пробить игрушку? – снова обратилась девушка к Карлумову.
Сергей обернулся и увидел, что за ним длинная очередь. Сразу за ним стояла женщина с маленьким мальчиком. В руках он держал большую коробку с красной машиной внутри.
Он вновь повернулся на кассу, к девушке. Протягивая ей коробку с игрушкой, он повторял про себя: "Вот бы всё прошло, вот бы всё получилось! Пожалуйста, пусть всё получится".
Девушка отбила товар, раздался одобрительный писк, но подарок ему не отдавали, даже не назвали сумму к оплате. Однако его спросили о другом:
– Кому подарок?
Сергей Карлумов почувствовал, как нервно забилось сердце. Он соврёт! Это единственный выход, да. Если скажет правду, то точно ничего не выйдет. Ни единого шанса.
– Для сына. Беру игрушку для сына. Он любит Бэтмена.
Девушка с новым подозрением посмотрела на Сергея. Она нажала на кнопку на кассе (видимо, это был определитель правды), и через несколько секунд на маленьком дисплее рядом с ней загорелось и озвучилось раздражённым мужским голосом: "Он лжёт!"
Девушка смотрела на Карлумова таким взглядом, который говорил: "И что нам делать теперь, а?"
– Честно, я беру для себя... ой, то есть для сына. Подарок ему. Покупаю без него, чтобы устроить ему праздник.
Девушка вновь нажала на кнопку. На дисплее показалось то же самое. Голос заговорил: "Он лжёт!"
– Ну правда, честно. Неужели вы все хотите оставить моего ребёнка без подарка, без праздника? С вашей стороны – это будет жестоко!
Определитель правды словно сломался, потому что неотступно и лихорадочно повторял: "Он лжёт, он лжёт, он лжёт, он лжёт!"
Девушке за кассой всё стало понятно. Она махнула охране, и громилы подошли к Карлумову, плотно взяли под руки и стали волочь к выходу. Карлумов старался вырываться, но безуспешно. Его выпроваживали отсюда, как бездомного вора, что было очень неприятно, но куда неприятнее было осознание того, что он, как и всегда это было в прошлом, остаётся без подарка. Когда его оттаскивали от кассы к выходу, он кричал:
– Это мой подарок! Это моя коробка! Я заплачу! Но это мой подарок! Я готов заплатить!
Сергей видел, как мальчик, стоявший за ним в очереди, показывал маме на крупного Бэтмена, и мать спросила его:
– Ты его хочешь?
Мальчик мило кивнул.
Женщина сказала девушке за кассой:
– Мы возьмём ещё Бэтмена.
Сергей Карлумов кричал:
– Нет, вы не можете продать ему мою игрушку! Это мой Бэтмен. Мой. Не его! Не смейте так поступать!
Девушка за кассой посмотрела на Карлумова, который не прекращал попыток к сопротивлению, и крикнула ему:
– Мужчина, всему своё время! Ваше время ушло! – И она продолжила обслуживать гостей магазина.
– Нет, нет, нет! – кричал Сергей в ответ. – Ещё не поздно, не поздно!
Вдруг он обессилел и заплакал. Больше он не сопротивлялся. Его выбросили из магазина, как мусор.

До Нового года оставалось две минуты. Карлумов сидел в комнате в зимней куртке, потому что его квартира давно не отапливалась. Стол перед ним был пустым, никакого праздничного ужина. Не было ёлки и никаких украшений комнаты. Он сидел в глубокой темноте в неподвижном состоянии; это был ступор отчаяния и безысходности. Он знал, что ничего уже не исправить, и что было хуже всего – так будет и все последующие годы. Заслуживает ли такая жизнь жизни?
Стукнула полночь. Новый год брал свою власть. За окном загремели фейерверки. Разноцветный свет от них полился к окно, вяло освещая жадную плесень на внутренних откосах. Фейерверки взрывались, и каждый стук и треск в небе, каждый оглушительный вопль людей на улицах заставлял Карлумова вздрагивать. Везде праздник, везде безудержное веселье, но для Сергея то была война – его личная война непонятно с чем и непонятно за что, и он явственно ощущал, что в ней проиграет, он в ней умрёт. А может, он уже проиграл и умер, а теперь только разлагается? Всё может быть. Плохо тогда лишь то, что он до сих пор что-то чувствовал.