След на снегу

    Бывают дни, когда городской воздух становится густым и тяжёлым, как желе, от дыхания миллионов людей, от их разговоров, от выхлопных газов и невысказанных обид. И тогда я ухожу. Не в люди, а от них. Сегодня – один из таких дней.

    Я вышел на улицу, и первое, что поразило – это не холод, а свет. Зимний, белый, отражённый от бесконечных плоскостей снега. Он не слепил, а заливал всё вокруг, делая мир плоским и нереальным, как старинная открытка. Воздух обжигал лёгкие не морозом, а чистотой. Он был настолько прозрачен, что звуки казались отшлифованными: скрип моих собственных шагов по снегу был хрустальным и одиноким, точно главный голос в некой застывшей симфонии.

    Я направился в парк. Это не остров зелени, а иное измерение. Летом он полон жизни, а зимой – полон себя. Деревья, сбросившие листву, обнажили свой истинный, аскетичный каркас. Их чёрные, мокрые от оттепели ветви на фоне белого неба были похожи на нотные станы, на которых кто-то невидимый записал музыку тишины. Я шёл по аллее, и мой след оставался позади единственным доказательством моего присутствия. Было чувство, будто я стираю границу между небытием и реальностью, оставляя в ней временный шов.
   
    Я сел на скамейку, с которой снег сдуло ветром. Холод дерева быстро просочился сквозь ткань брюк, напоминая о физическом контакте с миром. Я смотрел на замёрзшее озеро. Лёд был не ровным, а покрытым причудливыми наплывами и узорами, будто стекло, которое плавили, а потом резко остудили. В его толще были вморожены пузыри воздуха – застывшие вздохи воды. И в этом была своя, нечеловеческая эстетика. Красота, которая не пытается ничего сказать. Она просто есть.

    Вдруг я услышал звук. Не резкий, а глухой, отдалённый. Это была ветка, лопнувшая от мороза где-то в глубине парка. Этот звук был настолько чистым и самодостаточным, что ему не нужен был отклик. Он был похож на единственный удар колокола в пустом храме, предназначенный не для молящихся, а для самого Бога.

    Именно в такие моменты понимаешь, что люди забыли простейшее искусство – искусство быть. Не создавать, не потреблять, а просто существовать как часть этого безмолвного пейзажа. Мы разучились читать книгу природы, где нет слов, а только сплошные паузы, давящие своей совершенной, безучастной красотой.

    Я представил, как сто, двести лет назад здесь мог сидеть другой человек. Не с телефоном, а с собственными мыслями. Он так же смотрел бы на этот лёд, слушал тот же самый хруст ветки и, возможно, чувствовал то же самое – сладкую, щемящую боль от осознания собственного несовершенства перед лицом этой вечной, безупречной геометрии зимы.

    Снег начал идти снова. Не крупными хлопьями, а мелкой, колкой пылью. Она засыпала мой след на аллее, стирая доказательство моего пути. Мне это нравилось. Это было справедливо. Я – мимолётный наблюдатель, а этот парк – вечный.

    Я встал со скамейки, отряхнулся. Одежда была холодной, а внутри – тепло. То странное, уединённое тепло, которое рождается не от огня, а от прикосновения к чему-то огромному и безразличному. Я шёл обратно к огням города, к гудкам машин, которые уже начинали доноситься сквозь снежную пелену. Но теперь этот шум не раздражал. Он был просто другим слоем реальности, не лучше и не хуже того, что я только что покинул.

    Возвращаясь домой, я поймал себя на мысли, что не думал ни о проблемах, ни о будущем, ни о прошлом. Я просто был. Наполненный тишиной, как сосуд – водой. И в этой тишине, холодной и ясной, как зимний воздух, не было ни капли одиночества. Было целое море. И оно было моим!